Конторщица 3 (СИ)

— Это я прекрасно знаю, — сочувственно вздохнула я, — коллеги уже всё рассказали.
— Неправда! — взвился Иванов, — Это же вы сами, Ксения Владимировна, и предложили, чтобы я переговорил со всеми! 
— Что?!!
— Да! Вы и Капитолина Сидоровна! — мстительно наябедничал Иванов.
— Врёте вы всё!
— Вы! Инициаторы — вы! — окончательно вышел из себя Иванов.
— Как же так? Как можно перекладывать на чужие плечи! — подкинула дровишек в разгорающуюся ссору я и принялась наблюдать дальше.
— Товарищ Иванов, что вы себе позволяете?! — между тем взвизгнула Швабра, — Как вы разговариваете со мной?!
— Как заслуживаете, товарищ Сиюткина, так и разговариваю!
— Иванов! Вы думаете, что раз так, то мы на вас управу не найдём?! Ещё как найдём! И не на таких находили!
Пока они не вцепились друг другу в волосы, нужно было их разгонять, но наблюдать за поединком было занятно. Я взглянула на часы — отведённое на собеседование время прошло. Я похлопала в ладоши:
— Так!!! Товарищи! Товарищи! Остановитесь!
Ноль реакции, аж перья летят.
— Да мать вашу так!!!! — я грохнула тяжеленое папье-маше об стол. 
Мгновенно стало тихо. Вот так.
— Товарищи! — жестко сказала я. — Попрошу покинуть мой кабинет. Товарищ Иванов, вы собеседование не прошли. Обсудите с моим секретарем повторное время. Товарищ Сиюткина, подумайте над своими словами. И молитесь, товарищи, чтобы Иван Аркадьевич не узнал о вашем возмутительном поведении. 
Иванов и Сиюткина молча внимали.
— И еще, — мягко улыбнулась я, — товарищ Иванов, подготовьте Красный уголок к проверке. Завтра прямо с утра займусь этим. А теперь — вон отсюда! Оба!
Ребятишек сдуло. 
Я осталась одна. В звенящей после криков тишине. Только пузатые настенные часы монотонно отцокивали время. 
Я сделала себе чай, села в кресло, с подвыванием потянулась и посмотрела в окно.
Красота!
Марлен Иванович Любимкин пришел в десять ноль-ноль и с сразу, с порога заявил:
— Лидия Степановна! Как я рад! Я безмерно рад, что наше направление теперь возглавляете именно вы! Я всегда говорил, говорю и буду говорить, что лучшая награда для нас, старой гвардии, — это видеть, как молодой специалист, старательно выращенный и обученный нами на производстве, показывает ошеломительные результаты, и тем более становится руководителем! Значит мы поработали хорошо! Есть результат. Спасибо вам!
Он с видом глубочайшей признательности прижал ручки к груди, и я аж невольно восхитилась — «во стратег!».
Но вслух произнесла с лучистой доброжелательной улыбкой:
— Проходите, Марлен Иванович. Присаживайтесь.
Любимкин с достоинством прошел в кабинет и сел на стул. 
Не дав мне открыть рот, он сразу набросился с обличительной речью на нынешнюю молодежь, которая работает в депо «Монорельс», ничем не интересуется, имеет мелковатые мещанские потребности, направленные лишь на получение примитивных сиюминутных удовольствий — вкусно есть, ходить на танцы и, самое отвратительное — прогуливать политинформации по понедельникам.
— Да, политинформации прогуливать — нехорошо, — с серьёзным видом поддакнула я, чтобы поддержать разговор. 
И была награждена еще одной яростной обличительной речью.
Любимкин едко и с сарказмом обрисовал ситуацию с подготовкой кадров в депо «Монорельс». И тут уже досталось не только ленивой и прогуливающей политинформации молодёжи, но и мастерам-наставникам, которые доплаты за наставничество получают, а вот результатами не радуют. Более того, эти результаты крайне плачевны. 
В общем Марлен Иванович крыл, обличал и выводил на чистую воду ещё минут пять. Причём с настолько возмущённым видом, что к нему самому за столь слабую работу и не подкопаешься.
Я решила пока не гнобить дедушку. Вчера он тоже не пришел. А сегодня уже задыхается от восторга служить под моим руководством на благо депо «Монорельс». 
Люблю конформистов. Они всегда почему-то думают, что они самые хитрые и что у них прокатит всегда.
 
Ну-ну.
— Плохое качество обучения, молодежь недостаточно квалифицирована… — бубнил Любимкин монотонным голосом в надежде меня укачать, наверное.
Но пока дедок вещал, меня вдруг осенила идея. Я поняла, как можно одним выстрелом убить двух зайцев.
— Марлен Иванович, — вкрадчиво произнесла я, боясь спугнуть эту прекрасную мысль. — А давайте на примере проверим. Мы же должны определить, чья тут вина, не правда ли?
Марлен Иванович прервался на полуслове и ещё не понимая, куда я веду, на всякий случай неуверенно поддакнул.
— Какие обучающие курсы для рабочей молодёжи проходят сейчас в депо «Монорельс»?
— Так, — Марлен Иванович торопливо полистал замусоленный блокнотик, — вот. Для маляров-штукатуров сейчас группа есть. Ещё у нас по охране труда и по гражданской обороне занятия в сентябре начнутся. Также планируем сигналистов учить. Но это как «сверху» скажут. В июне начинается начитка по монтажу, демонтажу и ремонту путей. Хотя это как повышение квалификации, это не сюда. А что ещё? А вот! Для водителей курс «автодело» идёт. Скоро заканчивается…
— Прекрасно! — сказала я. — То, что надо. Кто ведёт курсы для водителей?
— Ложкин Юрий Иванович ведёт ПДД, мастер Гашев Иван Михайлович — вождение автомобиля. А по строению автомобиля мы приглашаем…
— Стоп! Стоп! — перебила его я, — этого вполне хватит.
Я нажала кнопку коммутатора:
— Людмила! Пригласи ко мне товарища Ложкина и товарища Гашева. Сейчас. Срочно.
Мы ещё поговорили с Любимкиным об организации курсов по общей электротехнике в этом году, когда минут через десять пришли Ложкин и Гашев.
Типичные трудяги-мастера, среднего возраста, они были во многом похожи — от спецовочных темно-синих халатов до одинакового перегара.
— Проходите, товарищи, — вежливо пригласила я их. — Присаживайтесь. Мы тут с товарищем Любимкиным эффективность работы образовательных курсов определяем. Марлен Иванович, что вы можете сказать об автоделе?
— Из 35 человек только 25 сдали, — помусолив странички блокнотика, выдал Любимкин.
— То есть эффективность — 72 %! — покачала головой я. — Кошмар. А зарплату вы получаете стопроцентную. Плюс премии. Отсюда вопрос — кто виноват, товарищи? И что делать?
— Да мы-то причём? 
— Они сами учиться не хотят!
— Товарищи! — остановила поток возмущения уязвлённых мастеров я. — Вас никто не обвиняет. Пока не обвиняет. Мы с Марленом Ивановичем потому и пригласили вас сюда, чтобы услышать ваше мнение. Правильно я говорю, Марлен Иванович?
Дедок с важным видом кивнул.
— Что скажете?
И минут десять пришлось слушать возмущённые крики. Ложкин и Гашев, перебивая друг друга, и, в нужных местах, подкрепляя великим могучим, вывалили весь накопленный за годы обучения гнев, протест и недовольство. Особо досталось какому-то Воробьеву, из-за которого курсы проходят сразу после окончания рабочего дня, и не все успевают вовремя дойти. 
— А на выходные вообще всего двое-трое приходят! 
— И всем насрать!
— Товарищи! — подвела первые итоги я, — в общем ситуация сложилась странная. Вы получаете зарплату, проводите курсы, а в результате почти половина не сдаёт. 
— Так это они!
— Лодыри!
— Поэтому, товарищи, я думаю, мы должны поступить так, — прервала возмущенные вопли я, — нам нужно провести производственный эксперимент. Вот в нём мы как раз и выявим, кто же конкретно виновен в этой ситуации — плохие учителя или нерадивые ученики.
В кабинете стало тихо.
— Чтобы не выносить «сор из избы», а то не хотелось бы, чтоб дошло до Ивана Аркадьевича, предлагаю свою кандидатуру на роль ученика. Сделаем так. Вы зачисляете меня сейчас на курс. Я знаю, что он давно идёт, Марлен Иванович говорил, но ради эксперимента мы с вами всё догоним, я думаю. Дальше. Я обучаюсь и сдаю экзамены. Всё по-настоящему. Если я экзамены сдам — значит учителя хорошие, смогли в сжатые сроки обучить новичка, даже женщину. И никто не сможет и слова против никогда сказать. Если не сдам — вот тогда пусть и делают проверку. Идёт?