Мыльная мануфактура. Эльф в придачу
Алистер одобрительно кивнул:
– Напишите ему и сообщите о смерти госпожи Лаванды. Заодно и спросите, оставляла ли она ему записи со своими рецептами?
Я рассмеялась:
– Ты жаждешь найти их больше, чем я! Можно подумать, это тебе важнее сварить мыло по рецептам моей бабушки.
Эльф поперхнулся:
– Просто я более ответственный, чем сама наследница, – ответил он и тут же спросил. – Как тебе сегодняшние булочки? Персиковый джем вкуснее апельсинового? С каким сделать булочки завтра?
Я бросилась рассуждать о вкусах и только потом подумала, что Ал как-то чересчур быстро сменил тему. Неужели постарался отвлечь меня? Выходит, ему и правда жизненно важно найти рецепты? Дело ведь не в успешности мануфактуры? Дело в потерянных рецептах?
Глава 10. Поиски, секреты, идеи.
– Кстати, те семена ты можешь посеять на террасе, – внезапно сказал Алистер, когда мы обсудили вкусовые достоинства разных видов джема.
– У нас есть терраса? – удивилась я.
– Не совсем терраса, помнишь, то помещение с большими окнами? Оно почти пустое и вполне годится для оранжереи.
Я вспомнила.
– Ал, но там же, получается, можно разные растения посадить? – внезапно подумала я.
Эльф кивнул.
– Если тебе с твоей магией несложно будет их вырастить при недостатке света, то можешь использовать помещение на свое усмотрение. В производстве мыла оно не участвует.
Я обрадовалась. Попросив Алистера поискать ящики для растений, ушла на прогулку. Ему сказала, что на почту и в библиотеку, но у меня были, в том числе и другие планы. Эльф легко отпустил меня. Я давно заметила, что без меня ему привычнее. А я уже потихоньку осваивалась в этом городке.
Сама же хоть и отправилась на почту, но начала с письма своему профессору из Академии. Я взяла бумагу и принялась писать. Коротко обрисовав проблему, попросила рассказать все, что она знает об этом синекрыльнике: для чего его использовали, как выращивать и правда ли, что оно давно исчезло. Я старательно выводила буквы, ведь на меня оказал большое впечатление изящный почерк эльфа. Конечно, я не приблизилась к нему ни насколько.
– Зато профессор не будет сомневаться, что это написала я, – вздохнула, глядя на свои каракули. Сложив лист и подписав конверт, я заверила его отпечатком своей магией.
Затем написала письмо Огюсту Жабраилу. Рассказала о смерти бабушки, спросила про рецепты и написала несколько вопросов о том, чем она интересовалась. Еще сделала пометку, чтобы он получателем ставил только меня. На случай если ответ привезут в мыловарню в мое отсутствие.
Отправив письма, пошла к библиотеке. К сожалению, там не было информации о редком растении. Мне порекомендовали обратиться в Магическую Академию в столице. Собственно, именно ее я и так знала как свои пять пальцев. Вздохнув от огорчения, начала искать информацию о той истории трехсотлетней давности. А также все, что имело отношение к клану эльфов Селебриан. Но тут тоже были лишь общеизвестные факты.
Это произошло более трех веков назад, в нашем мире даже тогда жили в некоем содружестве разные расы: маги, эльфы, оборотни, тролли и другие. Хоть и недолюбливали друг друга, порицая смешанные браки, но открыто не враждовали. Эльфы всегда были высокомерны, за счет своей красоты и невероятных умений. Они были богаты, жили почти во всех городах и среди них тоже имелись как аристократы, так и менее знатные представители этой расы. Клан Селебриан уже тогда считался одним из самых богатых и влиятельных. Но страной правили люди с магическими способностями, и их власть была непоколебима. Королевская династия тогда и сейчас была одна и та же.
Наша наследная принцесса поссорилась с одним из представителей клана Селебриан. Молодой эльф оскорбил эту девушку, и та отомстила позже. Больше никаких подробностей не было. Даже причины ссоры. Эльфы считали, что принцесса безответно влюбилась в эльфа и, получив от ворот поворот, разозлилась. А официальная власть считала его преступником и достойным своей кары. Такое ощущение, что информацию нарочно не сообщали. Но под удар попал весь клан.
– И все равно ничего не понятно! – с досадой я захлопнула книгу. – Похоже, Этьен прав, и надо искать в архивах. Надеюсь, он сможет достать пропуск и для меня!
Вспомнив приятного молодого финансиста, я улыбнулась. Они с Алистером разительно отличались и не терпели друг друга, я же между ними была как барьер. У всех нас были свои причины вернуть славу моей мыловаренной мануфактуре и заработать денег. И всем троим нужно было как-то сработаться. Вот только слишком много тайн хранила моя бабушка, и с этим тоже следовало разобраться. Библиотеку я покидала разочарованной.
На обратном пути я прошла по аптечным лавкам, но так и не нашла никаких сведений о синекрыльнике. Либо его не использовали как лекарственное снадобье, либо оно и впрямь было очень редкое. Ходила я лишь по центральным улицам, не заглядывая на окраины. Боялась заблудиться, ведь хоть этот город и был для меня родным, сейчас он казался чужим.
А вот дойдя до мануфактуры, я увидела любопытствующую девочку. Лет восьми или шести, мне было трудно определить ее возраст, так как я редко общалась с детьми. Заинтересовавшись, я пошла чуть медленнее и продолжала наблюдать за ней. Она во все глаза смотрела на кусочки мыла, разложенные в нашей витрине. Одежда на ней была вполне обычной, бедной, хоть и чистой. Я про себя отметила, что девчушка явно из семьи простолюдинов. А таких среди наших покупателей обычно не было.
Когда я вошла внутрь, девчушка несмело зашла за мной. Потянув носов воздух, она прошептала:
– Как вкусно пахнет!
И во все глаза начала рассматривать бруски мыла и другие товары.
За прилавком стоял Алистер и хмуро глядел на гостью. Других посетителей у нас не было. Похоже, день прошел не особо успешно.
– Нашла что-нибудь? – спросил меня он.
Я отрицательно махнула головой и сообщила, что мой профессор из Академии, возможно, что-нибудь знает о синекрыльнике. Тем временем девочка набралась смелости и спросила:
– А у вас есть мыло для моей мамы? У нее все руки в трещинах!
Мы переглянулись с эльфом.
– Почему у нее руки в трещинах? – спросила я в ответ.
– У всех прачек такие руки, – ответила девчушка и так посмотрела с укоризной, что мне вдруг стало неловко. Действительно, прачкам приходится очень много стирать, а я никогда не рассматривала их руки.
– Прачки не покупают наше мыло, оно для них слишком дорогое! – возразил эльф. – У тебя наверняка нет столько монет, чтобы хоть раз вымыть руки нашим продуктом.
Девочка сложила брови домиком и развернулась, чтобы уйти, а мне внезапно ее так жалко стало!
– Подожди, – окликнула ее. – А чем твоя мама стирает белье?
– Водой и щелоком, когда белье чересчур грязное, – всхлипнула девочка. – Но по утрам вода в реке такая холодная, а щелок такой кусачий, что ее руки сначала белеют, затем краснеют, а затем трескаются! И это очень больно! Она даже плачет по ночам, когда думает, что я не вижу.
Из моих глаз выступили непрошеные слезы. Поддавшись внезапному порыву, я бросилась к корзине со скидочным мылом и вынула оттуда один кусочек.
– Возьми, это бесплатно! – сказала я и вручила мыло девочке. – От него кожа станет мягче.
Эльф фыркнул от возмущения.
– Если мы будем все раздавать…
– Прекрати! – прервала его и обратилась к вмиг повеселевшей девочке. – Скажи, а много прачек стирают белье на реке? И у всех руки в трещинах?
– Много, за северными воротами, на реке их очень-очень много, – ответила она и, поблагодарив меня, выбежала из мануфактуры.
Алистер продолжил:
– Мы разоримся быстрее, чем…
– Ты не понял! – пояснила я и повернулась к эльфу. – Значит, белье стирают едким щелоком, почему не мылом?
– Потому что оно слишком дорогое! – ответил он.
– Вот именно! Знаешь, что это значит? – воскликнула я.
– Нет, не представляю! – он сложил руки на груди.