Варвар-пришелец

– Придется много работать. С увеличением племени у нас появились новые рты, которые нужно кормить. Мы будем охотиться без отдыха, пока не станет слишком холодно, чтобы выходить из пещер.
– Значит, будем охотиться без остановки, – отвечаю я. – Я люблю охоту.
Он проводит рукой по моему животу. Он плоский и, вероятно, будет таким еще довольно долго, если эта беременность действительно длится три года.
  
– Тебе лучше остаться здесь.
Я качаю головой.
– Неужели ты не понимаешь, Раахош? Ты – мое все. Ты – смысл моей жизни. Когда пришельцы похитили нас из привычного мира, я почувствовала себя… потерянной. Но с тобой я счастлива и снова обрела себя. Мы стали одним целым, – говорю я, касаясь его щеки.
– Моя пара, – бормочет он. – Моя Лиз. Мое все.
– Я вся твоя, – подтверждаю я, и это правда. И пусть эту планету заносит снегом, племя взвалило на нас всю тяжелую работу, а мы вынуждены спать в охотничьих пещерах…
Пока я с Раахошем, я счастлива.
  
Бонусный эпилог
 
Игры
   
Лиз
 
Сегодня утром Раахош в паршивом настроении.
Я окидываю его взглядом, когда мы уходим из племенных пещер, но понимаю, что он не хочет разговаривать. Не то чтобы это когда-либо меня останавливало. Но сейчас я стараюсь быть понимающей. Я знаю, что ему нелегко. Несмотря на то, что мы вместе, я никак не могу смириться с фактом, что эти придурки, которых он называет своим племенем, «изгнали» его за безобидное похищение.
Плохой пример для племени, бла-бла-бла… да к черту все это! Он мой мужчина, и когда ему грустно, я злюсь на всех, кто заставил его грустить.
Я протягиваю руку и касаюсь его, когда мы идем по заснеженным тропам. Он несет обе наши сумки, лук перекинут через плечо, в руке – копье. Я несу только свой лук, потому что Раахош, как настоящий пещерный человек, бьющий себя в грудь, настоял на том, чтобы я не перетруждалась. Мои руки свободны, и поэтому я толкаю его мизинцем, не получив реакции на первое прикосновение.
Раахош оборачивается ко мне без улыбки.
– Дай угадаю. Ты уже сожалеешь, что застрял здесь со мной, потому что знаешь, что я охочусь лучше тебя, а ты ненавидишь, когда тебе утирают нос.
Я ожидаю увидеть, как его губы изогнутся в улыбке, но он только протягивает руку и проводит по моей щеке.
– Я рад, что мы вместе. Вот и все.
Черт. Сегодня я не могу добиться от него даже намека на улыбку.
Меня так и подмывает обогнуть его и спустить штаны, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Любую реакцию. Я не возражаю против гнева или недовольства. Я люблю его смех и поддразнивания.
Но мне чертовски неприятно видеть его грустным.
Однако, поскольку мы вместе, моя задача – поднять ему настроение. Если мне придется быть «Клоуном Лиз», чтобы заставить его улыбнуться, я это сделаю. Если мне придется быть самой похотливой женщиной, которая когда-либо ступала на эту землю (и давайте будем откровенны, возможно, я уже та самая женщина), я это сделаю. Мы будем самыми счастливыми изгнанниками, которых когда-либо видела эта ледяная планета.
Но если ему нужно немного времени, чтобы поразмыслить, я позволю ему поразмыслить. Я снова касаюсь его мизинцем, и он бросает на меня раздраженный взгляд. Ррр.
– Я просто хочу держать тебя за руку, хорошо? Мне нравится прикасаться к тебе. Подай на меня за это в суд.
Он крепко сжимает мою руку в своей, как будто ему нужно за что-то держаться, и мое сердце обливается кровью. Не могу представить, как тяжело ему было каждый раз отправляться на охоту в одиночку, и мысль об этом заставляет меня сильнее злиться на остальных. Неужели они не понимали, каким чертовски одиноким он был? А потом его вышвырнул из племени лучший друг… Это не оставляет во мне ни капли симпатии к са-кхуйи.
Мы идем в тишине, погода такая хорошая, будто мир дает нам повод для радости.
– Мне жаль, Лиз, – говорит Раахош спустя какое-то время. – Из меня плохая компания.
Я сжимаю его руку.
– В этом и есть плюс отношений. Ты можешь быть полным придурком, но я все равно буду любить тебя. Хочешь верь, хочешь нет, но настанут дни, когда я не буду такой лучезарной, – я смотрю на него с ухмылкой. – Возможно, мне даже будет в тягость моя собственная компания.
Он фыркает, и это единственный ответ, который я получаю на свои поддразнивания. Ладно. Быть может, он воспрянет духом, как только мы уйдем подальше.
– Так каков наш план?
– Мы пойдем в горы, – отвечает Раахош. – Дичь там сложнее поймать в ловушку, потому что до нее нелегко добраться. Но это отличное место для охоты, за исключением того, что нам придется остерегаться метлаков.
Меня так и подмывает сказать, что мы должны оставить такие сложные задачи кому-то другому, но подозреваю, что он хочет бросить себе вызов и как можно дальше уйти от племенных пещер. Да и сама мысль о долгой, непростой охоте в некотором роде волнительна.
– Я в игре.
Мой большой пришелец смотрит на меня.
– Нам предстоит долгий путь. Уверена, что не хочешь остаться здесь?..
В моем мозгу проносятся тысяча ругательств, но мне удается выдавить улыбку.
– Я думала, мы это уже обсудили. Мне все равно, куда идти, пока я с тобой. Считаешь, я бы смогла сидеть у костра, ковыряя в носу в ожидании твоего возвращения? Ну, уж нет. Я прикрою твою спину на охоте, помогу расставить ловушки. И куда бы ты ни пошел, я последую за тобой. Вот как это работает, – я хочу рявкнуть вдогонку, что, если он попытается оставить меня, я выпотрошу его, как рыбу, но сейчас я пытаюсь быть «Милашкой Лиз», а не «Психопаткой Лиз».
– Я знаю, на что ты способна. Ни одна другая женщина не обладает такими талантами, как ты, – он замолкает, и мрачное выражение возвращается на его покрытое шрамами лицо. – Просто хочу, чтобы ты была уверена…
– Я уверена, что, если ты оставишь меня в пещерах, я подожгу их к чертовой матери.
Это не вызывает того смеха, на который я надеялась. Раахош хмуро смотрит на меня.
– Это образное выражение. Я все еще злюсь на них за то, как они с тобой обращаются. Ты мой мужчина. Я не хочу, чтобы кто-то заставлял тебя думать, что ты плохой. Ты потрясающий, и каждую минуту, проведенную с тобой, я чувствую себя счастливой. Тебе понравится охотиться вместе, вот увидишь.
Ему удается изобразить намек на улыбку, и она для меня как луч света во мраке.
Я заставлю его улыбаться, чего бы мне это ни стоило.
  
Раахош
 
Прошлой ночью меня переполняла радость от того, что моя пара присоединится ко мне в изгнании. Радость не от того, что нас изгнали вместе, а от того, что я не буду один. Мы будем вместе охотиться и проводить ночи у костра. Это лучшее, на что я мог надеяться в сложившейся ситуации.
Но на рассвете я начал задаваться вопросом, не поступаю ли безрассудно. Моя Лиз даже близко не так сильна, как самая слабая самка са-кхуйи. Она способный охотник, но не знает этот мир так, как я. Он жесток, неумолим и кишит хищниками. Ей тяжело будет идти, тяжело будет переносить эту погоду, к тому же… она вынашивает нашего ребенка. Этим утром, как только она проснулась, ее тошнило, поэтому она не позавтракала, только выпила воды перед уходом. Она клянется, что все в порядке, но у меня есть сомнения.
Возможно, мне следовало оставить ее в пещерах. Возможно, я поступаю эгоистично, забирая ее с собой.
Но Лиз – самый упрямый человек (и среди женщин, и среди мужчин), которого я когда-либо встречал. Попытайся я оставить ее, она бы последовала за мной и проклинала бы всю дорогу. Я бы причинил ей боль, и одна только мысль об этом разрывает меня на части. Поэтому я иду, крепко держа ее за руку. Я знаю, что у меня паршивое настроение. Я привык охотиться в одиночку, и мне трудно «развлекать» напарника. Когда мы были моложе, мы охотились с Векталом, но теперь нам с ним имеет смысл охотиться поодиночке, чтобы добыть больше еды. Обрести компанию – для меня это что-то… новенькое.