Варвар-пришелец

Я не рад встрече с этими охотниками. Они хорошие ребята, но я собирался держать Лиз при себе, по крайней мере, еще несколько оборотов лун, чтобы по возвращении в племя ни у кого не было сомнений, что мы семья и должны быть вместе.
Теперь я не уверен, что они решат. Я нарушил закон племени, а живот Лиз все еще плоский, без признаков нашего ребенка. Мое единственное утешение в том, что она улыбается и проявляет симпатию. Очевидно, что мы пара, и я читаю зависть в глазах Аехако и Хэйдена.
  
Они не нашли отклик. Их жизнь по-прежнему пуста и одинока, но теперь к ней добавилась боль от созерцания чужого счастья. Подумать только, мне впервые кто-то завидует. Это так необычно. Вечер выдался тихим. Аехако беззаботно болтает, он всегда такой жизнерадостный. Его разговоры об охоте и жизни в пещерах увлекают Лиз, но ее рука крепко сжимает мою. Хэйден молчит, но прикосновения Лиз не ускользают от его взора.
Когда час становится поздним, Лиз зевает и прижимается щекой к моей руке.
– Мы можем пойти спать, малыш?
Она называет меня любовным словом своего народа. Мое сердце переполняют эмоции, и кхуйи начинает тихо напевать в моей груди.
– Конечно, – я встаю и поднимаю ее на ноги.
Хэйден тоже встает.
– Она должна остаться у огня, вместе с нами.
Прежде чем я успеваю возразить, Лиз фыркает.
– Уф, мы резонируем, забыл? – она постукивает себя по груди, и я слышу, как ее кхуйи поет для меня. – Я думала, ваша цель в том, чтобы я забеременела, и у вас стало больше синих детишек, не так ли?
Хэйден стискивает зубы.
– Мы лишь пытаемся защитить тебя.
– От его спермы? – Лиз изгибает свой красивый розовый ротик в улыбке. – Немного поздновато для этого. А теперь я отправляюсь спать со своей парой, – она берет меня за руку и отводит к каким-то кустам. Зевнув, она сбрасывает с себя накидку и указывает на мешок у меня за спиной. – Одеяла, пожалуйста.
Я безмолвно повинуюсь и сооружаю для нее теплую меховую постель, так как знаю, что способность моего человека переносить холод имеет пределы. Даже сейчас, пока она зевает, ее трясет от холода. Когда постель настолько тепла и уютна, насколько это вообще возможно в текущих обстоятельствах, я беру накидку и укрываю ее.
– Ты должна оставаться в тепле.
– О, я намерена оставаться в тепле, – отвечает она с мягкой улыбкой. – Мы будем обниматься.
Я смотрю на костер неподалеку, Аехако и Хэйден продолжают наблюдать за нами. Я не уверен, что «обниматься» – хорошая идея. Мое кхуйи вибрирует в груди, а член набухает под набедренной повязкой.
– Возможно, мне следует остаться на ночь у огня.
– К черту все это, – сонно говорит Лиз. Она ложится на меха и потягивается, а затем хлопает по постели рядом с собой.
– Ну же. Я сделаю тебе приятно.
Это так сексуально, и мое тело тут же реагирует, хотя я все еще оглядываюсь на костер. Вряд ли она имеет в виду то, о чем говорит. Вектал рассказывал, что люди застенчивы, Шорши не хотела, чтобы он прикасался к ней у всех на виду. Значит, это очередная болтовня Лиз.
– Брр, – стучит она зубами. – Так холодно. Мне нужен мой большой пришелец, чтобы прижаться к нему.
Я не могу отказать своей паре. Бросив последний взгляд на охотников у костра, ложусь рядом с Лиз, и она тут же прижимается ко мне, ее холодные руки скользят под мой жилет. Я терплю стоически, желая, чтобы ей было уютно и тепло. Обнимаю ее, прижимая маленькую головку к своему подбородку. Кхуйи протестует, желая большего, но я доволен. Когда Лиз в моих объятиях, внешний мир перестает существовать.
– Ммм, – шепчет Лиз, поглаживая мою грудь.
Я глажу ее руку в ответ.
– Лиз?
– Да, малыш?
– Что такое «сперма»?
Она хихикает, и мой член твердеет.
– Твое семя.
Я чувствую себя на удивление смущенным из-за того, что она говорила такие вещи другим мужчинам. Значит, она шутила о том, что ее защищают от моего семени?
– Ты очень прямолинейна.
– Знаю, но они не понимают моих слов, что здорово, – улыбается она. Ее рука скользит по моему животу, а затем обхватывает член. – Невозможно защитить девушку от этого монстра.
Я резко втягиваю воздух и убираю ее руку.
– Лиз!
Я сажусь и вглядываюсь сквозь колючие листья кустов туда, где мерцает огонь. Наверняка охотники наблюдают за нами, но сомневаюсь, что они могут видеть больше, чем наши ноги.
Зато Лиз они слышат очень хорошо. Моя пара ведет себя совсем не тихо.
– Ложись, – велит она мне, толкая обратно на постель.
– Они тебя услышат.
– И что? – она снова тянется к моему члену и проводит пальцами по всей его длине, а затем ласкает шпору. – Пусть знают, что теряют.
Я еле сдерживаю судорожный стон. Кхуйи бешено вибрирует в моей груди, и Лиз, похоже, полна решимости позабавиться. А я? Я слабохарактерный мужчина, потому что позволяю ей это. Я тянусь к своей паре, но она исчезает под одеялом.
– Позволь мне доставить тебе удовольствие, – шепчет она, и я чувствую, как ослабляются шнурки моей набедренной повязки, и она соскальзывает вниз. В следующее мгновение я ощущаю горячую маленькую руку Лиз на своем члене.
Я прикусываю руку, чтобы не застонать. Не хочу, чтобы другие знали, какое удовольствие мне доставляет моя пара, опасаюсь, что она остановится. Я жаден, эгоистичен, и хочу большего.
Она сжимает основание моего члена, а затем хихикает, проводя головкой по своим губам.
– Боже, он такой твердый. Это так сексуально, Раахош, – губы Лиз смыкаются над головкой моего члена, и ее язык начинает кружить по ней.
Я едва не извергаю семя, но вместо этого сильнее прикусываю руку, в полной решимости молчать, чтобы продлить удовольствие. Выгибаюсь, желая глубже погрузиться в ее рот, в эту теплую влагу, которая напоминает мне влагалище.
Она скользит языком по моему члену.
– Так много предэякулята для меня.
Она сжимает и ритмично поглаживает основание члена, а затем я ощущаю ее рот повсюду: она лижет и покусывает мой член от корня до головки, дразнит и облизывает мою шпору, которую я никогда не считал чувствительной. Я уже на вершине удовольствия, и когда моя пара издает тихие восторженные звуки, а ее кхуйи вибрирует для меня, это удваивает мои эмоции.
Затем она плотно сжимает губами головку моего члена и снова начинает сосать. Лиз берет его еще глубже, лаская языком по всей длине, и я чувствую, как он упирается в заднюю стенку ее горла.
Резонанс ее кхуйи усиливается, словно поощряя происходящее, и я чувствую, как трепещет ее тело, ощущаю вибрацию на ее языке, когда она сжимает меня своим горлом.
Это… не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал.
Даже кусая себя за руку, я не в силах подавить стон, и когда кончаю, мое семя извергается в ее горячий, влажный рот. Она мурчит от удовольствия и сглатывает мое семя, и даже отпустив мой член, продолжат пить из него.
Она пьет мое семя, как я пью ее сладкие соки. У меня вырывается стон, и я хватаюсь за ее штаны. Я хочу ответить взаимностью.
Но она останавливает меня, слегка похлопывая по груди и облизывая губы.
– Все в порядке, малыш. Я сделала это не для того, чтобы ты меня полизал, – она гладит мою грудь. – Просто хотела сделать тебе приятно. Чтобы ты знал, что я с тобой, – Лиз тихонько хихикает. – И чтобы они тоже знали, что я с тобой.
Лиз умна. Она доставила мне удовольствие своим ртом, чтобы другие поняли, что она со мной добровольно. Моя пара коварна… и удивительна. Я привлекаю ее к себе, чувствуя, как наши кхуйи резонируют в унисон.
– Ты для меня все, Лиз, – тихо говорю я. – Мой мир. Мое сердце.
– Это признание в любви? – сонно бормочет она в мою грудь.
  
Я киваю. Са-кхуйи обычно не говорят открыто о своих чувствах, но я люблю Лиз. Она принадлежит мне, а ей.
– Я люблю тебя, Лиз.
Она издает тихий звук в знак признательности, и это все, что я получаю. Интересно, любит ли она меня? Имеет ли это значение, если она моя пара? По какой-то причине… для меня это важно. Возможно, я недостаточно стараюсь.