Презерватив для убийства
И в университете ощущался тот же ненавязчивый, но неусыпный глаз. Нина не могла забыть, как, зайдя на одну из кафедр, невольно подслушала беседу двух преподавателей. «Климова, — донеслось из-за шкафа, разделяющего комнату на два закутка. Девушка насторожилась, — какая молодчина! Дочь такого человека, а трудится не хуже остальных. И ведь понимает, что если бы даже не ходила на лекции, все равно получила бы свои зачеты “автоматом”».
Кроме того, история с Костей… Прогулки по набережным, кафешки до закрытия, снова прогулки. «Нинка, а за нами, вроде бы, следят». — «Да, Кой-стан, но не те, о ком ты подумал, не бойся». Пару ночей он провел в ее квартире, Даутов не возражал.
Сейчас же на дворе не тот замшелый век, когда родне жениха полагалось отвозить простыню с брачного ложа. Но Костя был кавалер с придурью. Он хотел свозить Нину в Смоленск, откуда и приехал в Питер. Причем автостопом. «Хотел бы я посмотреть, будут за нами следить из-за кустов или нет?» — говорил он.
Поездка не состоялась. Костя вдруг изменился, стал избегать Нины, а однажды пришел на ее день рождения с подругой. Попрощался. Нина тогда чуть не убежала, но осталась и запомнила, как Даутов пару раз одобрительно улыбнулся Косте. Лишь позже она сообразила: провели с ее дружком воспитательную беседу и сделали какое-то эксклюзивное предложение. А он не отказался, ибо парнем был не только романтичным, но и умным.
Нине стало еще тоскливей. Кто и когда называл-придумал, что она внимательная? Сколько вокруг было парней, смотревших на нее, задерживавшихся на набережной напротив Медного всадника, иногда приглашавших в кафе. Почему они потом не шли дальше? Может, и с ними проводились полезные беседы? И весь круг ее общения скрупулезно создавал Даутов, как садовод, разбивший главную клумбу, неторопливо прикидывает: какие цветочки должны расцвести вокруг? Вот Светлана, дама не очень умная, но сообразительная. Не выполняет ли она какие-нибудь поручения Анатолия Семеновича, навещая ее? Отрекомендовала ей телохранителя. Конечно же, все было заранее обговорено в офисе Даутова. И Алексея выбрала не она, а отчим, который всего лишь деликатно помог падчерице остаться в приятном заблуждении: выбор был за ней.
«Кстати, интересно, а любит ли меня Денис хоть чуть-чуть? Звучит банально, как в старых романах. Но правду и только правду: за мной деньги. Неизмеримо большие, чем те, что Денис перекладывает на вечеринках из кармана в карман. Впрочем, и меня он тоже любит. Как приложение к денежкам. Итак, папочка милый, дал ты мне подруг, друзей, жениха…»
Нина почувствовала боль в руке. Она так углубилась в свои мысли, что не заметила двух комаров, занятых мелким вампирством. «И комаров он наслал, чтоб не засиживалась, скорее возвращалась к пьяным гостям и неверному жениху!» — рассмеялась она, вставая. Смех был грустный и почти сразу потонул в шуме стволов. «В березняке — целоваться, в сосняке — веселиться, в ельнике — удавиться, — вспомнилось уместное присловье, — Вокруг — сосны. Значит, надо веселиться», — подумала Нина и постаралась рассмеяться еще раз. Не получилось.
Будучи поглощена своими мыслями, Нина не услышала, как по каменке в направлении станции быстро прошли несколько охранников, возглавляемых Нерто-вым. И уж никак девушка не могла знать, что примерно в нескольких ста метрах от ее поляны группа Алексея наткнется на лежащего в канаве Дениса. Предприниматель не шевелился, а волосы на его затылке намокли и слиплись от крови.
* * *Алексей вышел из-за поворота и увидел человека, валявшегося на обочине. Нертов понял сразу, что лежащим может быть только кто-то из имеющих отношение к даутовским именинам — простым туристам в этих краях делать было нечего. Еще несколько шагов, и он узнал Дениса.
Парню досталось крепко. Лица почти не было видно из-за залившей его крови. Кровью была забрызгана и грязная, раздавленная колесами трава, умудрившаяся вырасти на обочине. Однако за долгие годы работы на государственной службе и в частной конторе Алексею приходилось множество раз сталкиваться с лежащими телами, и он сразу понял: человек жив. Еще Нертов сразу приметил любопытную деталь: на длинной, волосатой руке Дениса блестел «Роллекс». Или те, кто напал на жениха Нины, унесли более ценное, чем дорогие часы, или их вообще не интересовала никакая добыча.
Но о том, что же случилось с бедолагой Денисом, Нертов почти не думал. Его мысли были посвящены только человеку, которого ему надо было охранять. То есть — Нине.
Алексей заглянул в канаву, заранее предчувствуя, как ужаснется, увидев там тело девушки. Однако он испугался еще больше — Нины там не было. Он спрыгнул на почти высохшее дно, увязнув по щиколотку в бурой жиже, и оглянулся. Но девушку не увидел.
Алексей снова выскочил на бровку и одним прыжком оказался возле Дениса.
— Денис, что с ней?!
Денис молчал и только медленно вздыхал, как после долгой пробежки. Алексей нагнулся к нему.
— Что с ней случилось? Ну отвечай, ты же ее жених!
— Увезли… — медленно сказал Денис, приподняв голову, после чего опять растянулся на пыльном асфальте, добавив еще что-то неразборчивое.
Алексей медленно приподнялся.
«Так вот, охранничек… Рашен бодигард! Потеря второго объекта. А ты еще пытался уверить себя, что Чеглоков погиб только по своей вине. Взялся стеречь девку, специалист хренов! Разболтался с папашей, как салажонок, как дешевый лопух. “Осмотрел ферму, имею особое мнение”. Тебе надо стеречь, а не иметь мнения… Вот ее и увезли, будут ей специалисты читать Мольера в подлиннике, пока не расколется, не расскажет о папиных деньгах. Может, и не расколется, потому что знает только Вуатюра и Буало, а в разных дерьмовых денежных вопросах не сечет ни хрена. И будет с ней все, что ублюдок Шварц когда-то обещал сделать с Мариной…»
Алексей на одну секунду представил Нину, стоящую на четвереньках, в тело которой почти по рукоять вошла вилка, и его чуть не вытошнило от злости и омерзения. Он понял, что этот объект охраны был для него чем-то другим, чем толстосум Чеглоков. Нет, не любовь-морковь, о какой тут любви может идти речь? Просто жалко девчонку, умную и норовистую, которой придется гибнуть в муках, ибо ничего не знает о спрятанных миллионах любимого отчима.
«Такой вот конец карьеры, мой глупый мальчик! Второй загубленный объект. В гсвночисты теперь идти, что ли? Если тот, кто узнав мои прежние трудовые заслуги, не испугается доверить мне машину с дерьмом».
Однако эти мысли не мешали Алексею работать. Он уже распорядился прислать машину и найти на дау-товской базе хорошего медика, а двое ребят осматривали придорожные кусты. Сам же Алексей машинально, но зорко, глядел по сторонам. И вот, на расстоянии четырех-пяти метров от лежащего Дениса, он увидел какой-то блестящий предмет. Одним прыжком преодолев канаву, Алексей оказался рядом со своей находкой и поднял из-под желтоватого папоротника тяжелый серебряный браслет.
Нертов перевел дух. Это было не Нинино украшение. Во-первых, его он видел впервые, между тем, уже был настолько знаком с кольцами и серьгами Нины (охранник должен знать об объекте все), что приметил бы их даже на ювелирной выставке. Во-вторых, Нина никогда не надела бы такую побрякушку — свидетельство богатства, но не вкуса. Это было аляповатое, массивное, хотя и затейливое изделие турецкого ювелира. Тот, кто умеет торговаться на базаре, привозит их из Антальи связками.
Где же тогда Нина? У Алексея опять сжалось сердце. Денис гулял с неизвестной девушкой. А если они гуляли втроем? Хорошая команда могла без проблем скрутить и одну, и двух девчонок. Кому легче от того, что Нина схвачена не одна?
Надо было звонить и самому Даутову. Кстати, заодно следовало распорядиться, чтобы врач не ехал сюда, а остался на месте. Когда бизнесмен узнает об исчезновении дочери, медику предстоит не менее серьезная работа. Или не звонить?.. Алексей вышел на горячую дорогу и вдруг, вспомнив детство, когда он раньше родителей выскакивал из малинника на лесную тропку, сложил руки рупором, заорал изо всех сил: