Поцелуй ангела

— А когда звонил Макилрой, она еще не утратила память?
— Ее память уже угасала, но тогда Пенни еще была со мной дома. Она сама с ним говорила, а я пару раз вмешивался, пытаясь выяснить, чего хотел детектив. Но так и не понял.
— Пожалуйста, припомните момент, когда она после опознания сделала это замечание. Она никак не объяснила, что имела в виду?
— Если честно, нет. Увидев Робби на столе, она вдруг сказала, что у нее странно выглядят волосы. Она вспоминала об этом снова, когда мы ехали домой. Но это было, скорее, сожаление, что мы редко видели Робби после ее отъезда в город. Мне кажется, Пенни, как любая мать, считала, что должна быть в курсе всех перемен во внешности дочки.
— Но вы точно не знаете, что это за перемены?
То, что волосы Челси Харт были жестоко обрезаны, пока не разглашалось, и Элли не хотелось посвящать в эти подробности Харрингтона. Но, похоже, подобную перемену в облике Робби наверняка заметили бы не только ее родители.
— Мне показалось, что волосы у нее коротковаты, но Пенни почему-то это сильно обеспокоило; она сказала, что такая прическа совсем не во вкусе Робби. Я не слишком в этом разбираюсь, так что точнее сказать не могу, а спрашивать у жены было уже поздно. Я пытался, много раз, но она лишь твердила, что Робби нравилось носить длинные волосы. Нет, погодите — потому что Робби что-то делала, чтобы они аккуратнее смотрелись, мне кажется, она стригла их чуть выше плеч.
— Так, простите, что имела в виду ваша жена?
— Не знаю, как выразиться, но, по словам Пенни, Робби любила, чтобы волосы были… понимаете, ровные. Вокруг, по всей голове, как тогда носили большинство девушек. Ей не нравилось, когда они разной длины, такими клочками, как теперь модно: снизу длиннее, сверху короче.
— Вы про челку, когда волосы коротко подстрижены над бровями?
— Ну да. Челка. Когда детектив Макилрой звонил нам несколько лет назад, мне все-таки удалось заставить Пенни сосредоточиться, и она мне сказала, что Робби не любила челку. Очевидно, так она и была подстрижена, когда ее убили.
— И вы передали это детективу Макилрою?
— Да. А это как-то связано с девушкой, найденной в парке? Я позвонил, потому что она ведь тоже допоздна загуляла, как и моя Робби, и что-то в той фотографии напомнило мне дочь. И, в общем, про сон я вам уже сказал.
Если Робби Харрингтон действительно направила своего отца на «горячую линию» полиции, то, возможно, это случилось потому, что в своем нынешнем прибежище ей было ведомо то, чего отец ее знать не мог: тот, кто задушил ее 16 августа 2000 года, мог заявить права и на другую девушку, убитую вчера утром.
  
ЧАСТЬ III
 
БЕЗ СЮРПРИЗОВ
   
Глава 22
 
— Я же сказала вам. Детектив Макилрой просматривал эти нераскрытые дела пачками, без какой-либо особой системы. Вы можете простоять тут целый день, пока я буду эти папки доставать, и ничего не изменится.
Элли поглядела на часы. Целого дня у нее не было. Ей нужно было в участок. Но сначала она решила нанести визит в Центральный архив на Полис Плаза, 1.
Она пришла с надеждой, что будет несложно выяснить, какие дела Фланн Макилрой запрашивал одновременно с делом Робби Харрингтон. Не тут-то было. Фланн питал склонность к изучению старых дел и поиску возможного сходства. Придуманная им самим теория — связывать на первый взгляд непохожие случаи — приносила ему и похвалы, и насмешки коллег по управлению; во многом из-за нее он получил прозвище Макилмалдер.
— Он запрашивал все эти дела тогда же, когда и дело Роберты Харрингтон?
Элли попросила сотрудницу архива найти все папки, которые Макилрой просматривал в течение трех месяцев до звонка Биллу Харрингтону. Получился список на несколько страниц.
— Я вам уже говорила, он брал не все дела одновременно. Просматривал штук по пятнадцать зараз. И, насколько я понимаю, за эти три месяца набралось в общей сложности сто семь.
Элли снова пробежала глазами список. Все равно никакой ясности.
 
— Да уж, работенка вас ждет, — заметила женщина. — Я обычно подтрунивала над ним, говорила: его норма — десяток в неделю.
Просмотрев составленный по ее просьбе список, Элли не сумела определить навскидку, какие дела могли быть, по мнению Макилроя, связаны с убийством Робби Харрингтон, а какие представляли для него интерес по другим, совершенно непостижимым причинам.
— Так мне доставать эти отчеты или нет?
Элли посмотрела на результат своей исследовательской затеи — кипу высотой в полметра, которую она уже просмотрела, и теперь служащей нужно было расставить папки по местам.
— Не надо чувствовать себя неловко. Бог свидетель, Макилрой никогда не испытывал неудобств из-за этого.
Не то чтобы Элли пыталась уберечь сотрудницу архива от лишней работы. Ей просто хотелось, чтобы этот труд не оказался напрасным.
Сто семь дел? Элли была знакома с Фланном всего неделю, а потом он погиб. За это время она стала его лояльным сторонником, но сейчас засомневалась: все ли у него было в порядке с головой? Даже когда она сузила список и отобрала только убитых женского пола до 35 лет, осталось семьдесят дел. Словно в насмешку.
— Какого числа Фланн вернул дело Харрингтон в архив?
Женщина нажала несколько клавиш на клавиатуре и назвала дату — примерно через девять месяцев после звонка Фланна отцу Робби. После этого звонка он еще девять месяцев прокручивал свою версию в голове, пока, видимо, не отказался от нее. Элли пыталась сообразить, что ей удастся добавить к этому.
— Вы можете выяснить, какие еще дела он вернул в тот же день?
Еще несколько ударов по клавишам.
— Он вернул три дела сразу. Это ваше дело Харрингтон и два других: Люси Фини и Элис Батлер.
— Сколько лет было убитым?
— Фини двадцать один год. Элис Батлер — двадцать два. Фини была убита за два года до Харрингтон. Батлер почти двумя годами позже.
— Я возьму их, если можно.
В 13-м участке мужчины один за другим заходили в комнату для опознания.
Стоя по другую сторону смотрового окна, Элли узнала в номере один Джима Кемпа, портье, работавшего на нижнем этаже их здания. Номером два был Тоби Как-его-там, трудившийся за прилавком в булочной на 2-й авеню. Номер три — Джейк Майерс. Она выбрала промежуточное расположение, чтобы ее потом не обвинили, что процедура проведена необъективно. Номером четыре был еще один портье, Стив Бродерик. Под номером пять шел парнишка, гитарист, которого они нашли возле парка Грэмерси.
Все молодые, худощавые, черноволосые. Приличные на вид. Схожие по росту и комплекции. Элли мысленно поздравила себя с таким удачным подбором, но тут вошел номер шесть, и Уилли Уэллс, защитник Джейка Майерса, которого тот вызвал после своего ареста накануне вечером, разразился скептическим смехом.
— Вы что, издеваетесь надо мной?
Номером шесть был гражданский сотрудник из отдела убийств, Джек Чен. Молодой, стройный, смуглый, черноволосый — и откровенный азиат.
— Парень, которого мы вытащили из зала ожидания, в последний момент отказался, — объяснил Роган. — Испугался, что его могут ложно обвинить.
— И тогда вы взяли этого? — поразился Уэллс, указывая на Чена. — Что, Толстяка Алберта  [27]не нашли? А как насчет снежного человека? Он, возможно, подошел бы.
— Вы таким образом хотите нам сообщить, что предпочли бы обойтись первыми пятью? — спросил Роган.
— Я бы предпочел шестерых, но нормальных.
— Но вам известно, — вмешался Макс Донован, — любой суд подтвердит, что пяти достаточно.
— Не моя работа — помогать топить моего клиента. Делайте, что считаете нужным, а если облажаетесь — встретимся в суде.
Донован посмотрел на Рогана, который нажал на кнопку громкой связи и отпустил шестого опознаваемого.
— Мы готовы? — спросила Элли, когда Майерс и четверо других мужчин выстроились в шеренгу.