Поцелуй ангела

— Детективы? — Полицейский в форме сконфуженно поглядел на коллег. — Прошу прощения за беспокойство, но вас спрашивает семейная пара средних лет. Они отказываются уходить.
У двери в клуб Пол и Мириам Харт в свитерах и одинаковых брюках защитного цвета выглядели явно неуместно.
— Те двое мужчин, — проговорила Мириам. — Люди, которых отсюда вывели? Это они и есть?
Элли ласково прикоснулась к руке женщины.
— Сегодня мы серьезно продвинулись. Но арестовали этих двоих пока только за наркотики. Мы считаем, один из них может располагать сведениями о том, что произошло с Челси вчера вечером.
— А тот мужчина, которого опознала Стефани? — спросил Пол. — Она звонила нам из такси. Сказала, что Челси осталась с ним и что вы его задержали.
Элли тяжело сглотнула.
— Мы с этим разбираемся.
— Что значит — «разбираетесь»?
Ей не хотелось говорить им, что Роган в это время выпускал Майерса через запасной выход клуба.
— Я бы на сегодняшний день назвала его подозреваемым.
— Так, значит, вы его арестуете?
Она попыталась объяснить им, что существуют законные основания для ареста и что слишком ранний арест может поставить под угрозу будущие обвинение и приговор.
— Значит, он просто пойдет домой? — возмутился Пол. — Мы вернемся в гостиницу, погасим свет и заснем с мыслью, что этот ваш подозреваемый разгуливает где-то и бог знает чем занимается?
Элли пережила бесконечное множество таких ночей и лгать этим людям не хотела.
— Да, именно это вам и нужно сделать. Возможно, так будет и завтра, и послезавтра. Но я обещаю, что никогда не потребовала бы от вас ничего подобного, если бы в этом абсолютно не было необходимости. Мы добьемся успеха. Обещаю вам.
— Арест за наркотики — это успех?
Мириам принялась извиняться за мужа, но Элли остановила ее.
— Я знаю, что не имею на это права, но все же прошу вас нам довериться.
Усаживая Хартов в патрульную машину, которая должна была отвезти их в бесплатный номер «Хилтона», она убеждала себя, что ночь, проведенная Ником Уорденом в 10-м участке, окажется не просто арестом за наркотики. Должна оказаться.
Спать. Теперь Элли требовалось поспать. Она была на ногах уже двадцать два часа и отчаянно нуждалась хотя бы в нескольких часах отдыха. Мягкая подушка и относительно чистые простыни показались бы ей настоящим раем.
Однако на ступеньках ее дома, поглядывая на свой сотовый, поджидал Питер Морс. Его каштановые волосы были по обыкновению взъерошены; в мятой вельветовой куртке поверх футболки он выглядел замерзшим.
— Приветик! — Он с таким непринужденным видом встал для приветствия, словно ожидание под дверью среди ночи было для него делом совершенно естественным. — А я тут дозваниваюсь до тебя.
— Знаю. Ты не получал моего сообщения? — После того как имя Питера дважды высветилось у нее на экране, Элли около полуночи отправила ему послание, что ей еще нужно кое-что сделать по работе.
— Да, потому я и решил, что ты еще не спишь. Я же не думал, что ты загуляешь на всю ночь и вернешься домой, одетая, как… Да уж, выглядишь ты потрясно.
— Спасибо. Это не мое платье. — Элли вставила ключ в замочную скважину. Питер вошел следом за ней в подъезд и в лифт. — Не хочу быть невежливой, но какого черта ты тут делаешь?
— Я надеялся злоупотребить технической стороной твоего правила о двух ночах в одиночестве и посчитал, что после полуночи чисто формально я его не нарушу.
— Уже почти три часа утра, — заметила она.
— Когда я пришел, было два.
— И ты ждал на таком холоде целый час? — Открыв дверь, Элли окликнула Джесса, но квартира была пуста. — Может, в этом даже есть некая романтика, этакая сталкерская. Так ты заходишь?
Он остановился в дверях.
— Питер, у меня не слишком богатый опыт общения с мужчинами, подкарауливающими на крыльце в три часа утра. Но я подумала, что при данных обстоятельствах приглашение переночевать вместе было бы для тебя наилучшим вариантом.
Он прошел вслед за ней и нежно поцеловал ее в губы.
 
— Серьезно, где ты была?
Она отстранилась от него.
— Серьезно? Работала по одному делу. О господи, так вот почему ты сидел целый час у меня на крыльце? Ты думал застать меня с кем-то другим?
— Уж и не знаю, о чем я думал, — отозвался он. — Знаю только: когда никто мне не открыл, я не смог уйти. И просто сидел, как изнывающий от любви подросток, ожидая, когда зазвонит телефон.
— Печально.
Питер наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее, но Элли снова отстранилась.
— Так когда ты мне объяснишь, зачем спрашивать, где я была, если я тебе три часа назад сообщила, что занята на работе?
— Может, просто забудем об этом? Я ужасно устал, а этот наилучший вариант, о котором ты сказала, кажется очень соблазнительным.
— Ты думал, я тебе вру?
— Нет, конечно, нет. Я просто… Не знаю. В смысле, мы же никогда особо не говорили насчет верности… Ну да, такая мысль у меня мелькала.
— Но я же сказала, что работаю!
— Элли, когда люди встречаются со всеми подряд, они частенько дают такого плана объяснения. Мы с тобой недавно вместе. Ты решила сделать перерыв на одну ночь. Тебя допоздна не было дома. Ты написала, а не позвонила. Я сказал только, что мне в голову приходила такая мысль. Давай уже оставим эту тему?
— Разве я когда-нибудь вела себя так, будто до сих пор одна? Мне казалось, что у нас все прекрасно.
— Все прекрасно. Не стоило мне спрашивать, где ты была. Просто с языка сорвалось. Спиши это на усталость или на отходняк после страданий у тебя под дверью.
— Нет, это не сорвалось с языка, — возразила Элли. — Ты очень интересовался, где я была, хотя я тебе об этом сообщила. И если бы все было действительно прекрасно, такая мысль, как ты выразился, у тебя не мелькала бы. Если что-то в наших отношениях тебя беспокоит, я хочу, чтобы ты мне об этом сказал.
Питер примирительно улыбнулся.
— Ничего меня не беспокоит. Пойдем спать, хорошо?
— Видишь? Ты говоришь так, будто мы чего-то избегаем. Ты словно хочешь снять с души камень, но надеешься, что он соскользнет сам собой.
Он раздраженно вздохнул.
— И как это у тебя выходит? Как это ты умудряешься знать, о чем думает человек?
— Если бы я точно знала, о чем ты думаешь, я бы на тебя не давила.
— Не давила бы? Это больше похоже на пытку утоплением. Поверь мне, Элли. Тебе ни к чему продолжать эту дискуссию.
— Ладно, так просто ты не отделаешься. Это из-за твоей книги? — Она подумала, что правильно сделала, оставив предчувствия при себе.
— Нет, это пока только журавль в небе. Я говорю про Канзас. Про твоего папу и это дело. Про твой отъезд на месяц в Вичиту. Элли, почему я узнавал подробности этого дела так же, как вся страна, — из «Дэйтлайна»? Ты никогда со мной об этом не говорила. Ты допоздна сидела и разговаривала с Джессом, я слышал ваши разговоры там, в гостиной. Но со мной ты ни разу ни о чем не говорила.
— Ты ревнуешь? Но Джесс мой брат. Мой отец был и его отцом. И мама у нас одна.
— Тебе не нужно объяснять, что у вас общие родители. Я не ревную. Я просто хочу, чтобы ты меня хотя бы чуть-чуть впустила в свою жизнь. И, согласен, наверное, мне и вправду хотелось знать, что именно между нами происходит.
Многое из того, что Элли узнала о Душителе из Колледж-хилла во время поездки в Вичиту, стало теперь достоянием широких масс, легко доступным в «Гугле». Почти двадцать лет Элли была уверена, что убийца, не дававший покоя отцу на протяжении всей его карьеры, повинен в его смерти, однако теперь наконец получила неопровержимые доказательства от полиции Вичиты. В ту ночь, когда погиб Джерри Хэтчер, Уильям Саммер был шафером на свадьбе у сестры в Олате, находящемся примерно в 280 километрах от сельской дороги, где отец Элли умер в своем автомобиле «Меркурий Сейбл» от единственной пули, выпущенной в рот из его табельного оружия.