Тени исчезают в Раю (СИ)
Конечно, если бы Алекс был дома, он бы мог сделать запрос по закрытым базам… Стоп! Он – не дома. И, тем более, – не на работе. Но! Есть Олдмен, который и дома, и на работе, и жутко расстроен, что всё самое интересное прошло мимо него, пока он отдыхал на Парадизе. Теперь он, конечно, тоже расстроится. На этот раз тем, что самое интересное проходит без него на Парадизе. Но зато он сможет внести посильный вклад в расследование. А в качестве утешения Тайни Роул пришлет ему свое галоизображение в купальнике, которое будет скрашивать Генри долгие осенние вечера. И Алексу тоже. Тоже изображение, и тоже – чтобы скрашивать. Можно топлесс. И даже ню. Он не обидится. Черт! Опять его не туда занесло. Детектив отправил сообщение Генри Олдмену, своему бессменному напарнику, и встал, чтобы всё же пойти на пляж.
Может, какая-то девица, отдаленно напоминающая Кайсу Свенссон, представилась ее именем? И Алекс всё же прав в своей версии? Он снова опустился в кресло и взъерошил волосы на затылке. Снова поиск, теперь – последние новости о журналистке. Выходило, что Кайса уже месяц как в отпуске. Информации о том, что девушка нашла новую работу, как предыдущая пропавшая, не было. С другой стороны, вряд ли новостной портал стал бы «светить», что потерял известную журналистку. И вряд ли Кайса представлялась здесь репортером. Так что если маньяк и отправил сообщение о смене работы, то явно не в редакцию. О пропаже девушки тоже не заявлялось, но, возможно, пока не закончился ее отпуск. Или коллеги и редакция ищут ее своими силами. Или им заткнули рты горстью маршмеллоу, приторного до оскомины…
Желудок Алекса возмущенно буркнул, напоминая, что неплохо было бы и подкрепиться. На часах было время ужина. Да здравствует «Всё включено». Неукротимый Ронни просто хотел откупиться от Алекса. Однако сделал Коллингейму по-настоящему стоящий подарок: такого шикарного отдыха у него не было со времен службы в Космодесанте. Целых три недели спокойствия и безделья. Безделья, Алекс!
Детектив решительно накинул поверх плавок шорты и майку, кузенов тех, что были надеты на китиарце, и спустился в ресторан. Если пляжи Парадиза были идеальны, то еда… Еда была лучше, чем идеальна. Парадиз полностью обеспечивал себя сельскохозяйственной продукцией. И пусть никто из туристов никогда не видел поля риса и кукурузы и стада коз и баранов, но блюда были совершенно натуральны. Даже не так. Натуральны и совершенны. Те, кто не питался последние десять лет синтетическими концентратами, не могли прочувствовать того наслаждения, с которым Коллингейм поглощал ужин с настоящим – свежайшим, а не свеже размороженным – стейком в окружении овощей. Три недели мяса! Три недели спокойствия, безделья и МЯСА! Как он вернется в привычную жизнь после этого?!
Справившись с основным блюдом и десертом, Алекс отправился на пляж. Безделье само собой не случится, его нужно организовывать. Оставить в номере комм, закрыть дверь, усилием воли заставить себя дойти до кромки моря… Курортная зона располагалась в экваториальном поясе, и сутки круглый год делились на ночь и день поровну. Темнело рано, поэтому сразу после ужина наступал закат – плановое развлечение для отдыхающих. Большинство ленилось и наблюдало за представлением с балконов. А Коллингейм любил вот так, чтобы прямо из моря. Он добрел до любимого места, подальше от сутолоки отдыхающих, и вошел в воду. Зыбкая золотая дорожка тянулась по воде до самого светила, уже наполовину утонувшего. Оранжево-розовое зарево окрашивало ватные клочья облаков. Небо над ними было глубоко-синим. Постепенно солнце погружалось всё глубже, золотая дорожка становилась всё зыбче, и вскоре лишь облака подсвечивались золотистыми лучами. Получив ежевечернюю дозу эстетики, Алекс поплыл в сторону берега. Неподалеку от его одежды, прямо платьем на песке, сидела молодая женщина. Она глядела в закат и редкими мелкими глотками пила красное вино из бокала с высокой ножкой. Коллингейм накинул на плечи халат и сел рядом, опираясь локтями на согнутые в коленях ноги.
Они молчали. Это молчание было не в тягость. Внешность незнакомки была приятной. Изящные, даже нервические черты; тонкие, но красиво очерченные губы. Светлые волосы до плеч накрыты пляжной панамой. И полное безразличие на лице.
– Уже поздно, – нарушил он молчание. – Скоро стемнеет. Не боитесь гулять одна?
Собеседница – точнее, со-молчальница, – в ответ лишь пожала плечами.
– Зря. Говорят, здесь маньяк промышляет.
– Вы, что ли? – не поворачивая головы и не меняя выражения лица, ответила женщина.
– Нет, я серьезно, – возразил Алекс. Как вот этих бледных молей защищать, если они сами лезут в руки злодеям?
Женщина вновь пожала плечами.
– Хоть какое-то развлечение, – безучастно ответила она.
– Безделье, море, мясо! Раз в день фантастические закаты дают. По утрам, для «жаворонков», говорят, еще бывают рассветы, но я сам не видел. И вам – скучно? – поразился Коллингейм.
– Вы кем работаете? – невпопад спросила незнакомка, удостоив его быстрого взгляда.
– Не поверите: детективом по расследованию убийств, – выдохнул Алекс, внезапно осознав, что его слова вызовут сомнения. Словно он рисуется.
– Не верю, – предсказуемо ответила собеседница и сделала очередной крохотный глоток вина.
– А зря. Между прочим, я очень хороший детектив, – признался Коллингейм, глядя, оранжевый оттенок тает, меняясь на серовато-розовый. – Даже самый лучший, если верить статистике раскрываемости.
– И много вы их раскрыли? – с легкой насмешкой в голосе спросила женщина.
– Немало. Но убийства – это совсем не то, о чем бы я сейчас хотел говорить. Это моя работа, тяжелая и выматывающая. Во всех отношениях. А я впервые за десять лет покинул планету и по-человечески отдыхаю. Представляете?
Женщина кивнула.
– Я на эту поездку пять лет деньги копила, – призналась она в ответ.
– А мне она в награду за раскрытия одного преступления досталась. У нашего сенатора убили невесту.
– Как это романтично.
– Поверьте, в убийствах нет никакой романтики. Горе, боль, грязь…
– Почему же вы тогда не бросите свою работу? – поинтересовалась незнакомка, бросив на него короткий взгляд.
Алекс на минутку задумался.
– А кто тогда будет расследовать убийства? – удивился он. – Нельзя же, чтобы убийцы оставались безнаказанными.
– Да вы рыцарь! – она подняла бровь.
Дался им всем этот «рыцарь»!
– Вообще-то, нет. Но если окажетесь в беде, можно смело обращаться. А зачем вы тогда так долго деньги копили, если вам здесь не нравится? – не понял Алекс.
– Ну, как же! Разве вы не знаете? Сюда все прилетают, чтобы найти себе принца, – сообщила незнакомка.
– Да? – обрадовался Коллингейм, хотя ему-то как раз принц нафиг никуда не упал, а если бы упал, детектив бы его оттуда скинул. – Ну и как улов? Где лучше всего клюет?
– Нигде не клюет, – печально ответила собеседница.
– Тогда зачем вам такой принц, если он не клюет?
– Как зачем? – сделала собеседница большие-пребольшие глаза. – Чтобы женить на себе!
Коллингейм рассмеялся:
– Если бы я был принцем, я бы женился на вас за честность.
– Вы не женаты?
Алекс помотал головой.
– Все вы так говорите, – буркнула она и допила остатки вина одним глотком.
Словно из воздуха рядом с женщиной материализовался белый, как приведение, разносчик. Женщина отдала ему бокал и взяла другой, наполненный вином на треть.
– Вам, мистер? – спросил абориген с легким акцентом.
– Нет, спасибо, – отказался Алекс.
– Приятного отдыха, – пожелал слуга и бесшумно удалился.
– Ваше здоровье! – качнула девушка бокалом.
– Меня зовут Алекс, – представился наконец детектив. – Алекзандер Коллингейм, с Атована. Это неподалеку. День на космолете, а потом направо.
– Лола Манцевич, Ясон.
Ясон был промышленной планетой. Именно туда шел основной поток руды с родной планеты детектива. Ясону со светилом повезло больше, и после терроформных работ он стал полностью пригодным для проживания. На всём Атоване проживало меньше народа, чем в любой из трех столиц планеты, названной в честь древнегейского любителя приключений. На Ясоне, в основном, производили ресурсоемкое оборудование известных брендов Ядра. Так называемая «периферийная сборка». Жизнь там была не сахар, и не мед, но однозначно лучше, чем на Атоване. И всё же, представившись, Лола впала в то же безразличное состояние, с которого началось их общение.