Тайна архангела (СИ)

— Я подумаю, — произнес в ответ архангел любви. — Вечерком…
— О, думай быстрее, пока я не сошел с ума от ожидания! — взмолился Габри. — Я даже не посмею тебе в этом мешать, чтобы ты думал скорее. Я замолкаю и даю тебе подумать. Я молчу, я нем как рыба. Ты увидишь, я и слова не пророню, доколе ты не решишь, что простил меня. Все, я замолчал. Хоть я и люблю поговорить, но ради того, чтобы…
— Ладно, так и быть, я прощаю тебя, — Уриил повернулся к брату. — Но только за твое умение молчать.
— Обнимемся же, брат! — воскликнул Габри.
Уриил распростер объятия. Габри, схватив шарик, кинулся к нему.
— Ура! — крикнул архангел вдохновения, бросаясь на брата. — Что может быть лучше всепрощения?! Подвинься, — он отодвинул Уриила на край пня и уселся рядом. — Ну, Ур, расскажи, как у тебя дела? — Габри вальяжно обнял его за шею правой рукой, а левой прижал веревочку от шарика к пеньку.
— Нормально, — с трудом ответил Уриил из перехваченного горла.
— Ты, на самом деле, не переживай так, что ты рыжий. Это не так уж плохо. Знаешь, если бы я был девушкой, то я бы, наверное, даже заботился о тебе… из жалости.
— Спасибо… — прошептал Уриил.
— Не за что! — Габри взмахнул ладонью, так что шар оказался слишком близко к огненному архангелу. Он хотел что-то еще сказать приятное, как вдруг почувствовал предостерегающий запах нагретой резины. — Чем это…
Договорить Габри не успел. Его шарик бабахнул, разлетаясь на лоскутки.
— Ха-ха! И кто теперь достоин жалости?! — победоносно засмеялся Уриил, взъерошивая волосы брата. От рыжей макушки, щелкнув, как семечки на раскаленной сковородке, взвились искорки.
Но Габри даже не заметил хлопка по затылку.
— Мой шарик! — с чувством неподдельного горя он взял разорванную резинку и бережно положил к себе на колени. — Мой шарик… Шарик…
— Не волнуйся, Габри, ты всегда можешь надуть себе новый, — успокоил его Салафиил.
— Мне не нужен новый! Мне нужен был этот!.. В полосочку… Такой красивый… Шарик, о шарик!.. — Габри принялся сокрушаться и стонать.
Михаил покачал головой и весело поглядел на Агнесс и Салафиила.
— Песни-то петь будем? — спросил начальник легиона.
— В следующем году? — пожал плечами Салафиил.
— О, кто может теперь спасти несчастный шарик, пострадавший от рыжего брата?.. — вопрошал Габри. — О, это может сделать только одно существо! Архангел Рафаил! — он поднял руки, призывая молчать.
Когда все утихли, Габри с радостным видом оставил Уриила в покое и, прихватив ошметок лопнувшего шарика, перебрался на свое место, поближе к Михаилу.
— Сейчас он придет, — сказал довольный Габри. — Момент! И он входит, вот он идет! Вы посмотрите на эту улыбку! Это же настоящий… Самурай!
Совсем скоро из зарослей, мелькая белоснежными одеяниями, появились трое. Высокий архангел с серо-голубыми глазами и пепельными волосами, покровитель врачей и податель покаяния Рафаил был одет в белый костюм, запахнутый на пояс и потому напоминавший кимоно. Оттого он и удостоился от Гавриила своего восточного прозвища. В остальном третий небесный архистратиг вовсе не походил на сурового воителя. Скорее наоборот, мягкий овал лица, плавный изгиб переносицы, маленькая пушистая родинка чуть ниже левого уголка пухлой губы, — все обличало в нем исключительно мирное и доброе создание неба.
Рафаила сопровождали две миниатюрные девушки, одну из которых звали Адель, а вторую — Амелия. Сестры милосердия были в длинных белых платьях, в ушах и на пальчиках у них серебром поблескивали кристальные украшения, а на груди алмазной булавочкой было приколото по лепестку розы, частички цветка, покоившегося у сердца их покровителя. Символом ангелов покаяния.
— Ральф! Девочки! Идите сюда скорее! Садитесь! — замахал руками Габри. Он моментально сделал из воздуха еще одно бревно, как раз для троих.
— Здравствуйте всем, — проговорил Рафаил, улыбаясь своей будто бы сдерживаемой улыбкой.
Он присел на середину бревна. Девушки скромно расположились по краям, храня ладошки на коленях.
— Почему ты не пришел? Забыл про вечер? — взглянул на него Габри.
 
— Я только что о нем услышал, — ответил Рафаил.
В полутемном воздухе снова блеснули его белоснежные зубы. У него была привычка всегда улыбаться лишь слегка, не до конца растягивая губы, что странным образом шло к его нежной внешности и манере держать себя.
Рафаил всегда ходил в белом, говорил негромко и размеренно. Ни разу никто не слышал, чтобы он повысил голос. В жизни гармоничный и спокойный, он непременно смотрел в глаза, когда с кем-то разговаривал, и во взгляде его светилась милая радость и счастливое удовлетворение собственной жизнью.
Отчасти такой характер Ральфа списывали на то, что всю жизнь он работал среди одних только девушек, сестер милосердия, которые как на подбор оказывались кроткими и застенчивыми. Многие годы Рафаил делал все, чтобы всегда находить с ними общий язык, и каждую секунду заботился о том, чтобы им было хорошо рядом с ним, чтобы, не дай Бог, кто-то не загрустил или не остался без внимания. И к чести архангела надо сказать, у него это прекрасно получалось. Вполне естественным было то, что такое обращение постепенно перекинулось и на всех остальных обитателей рая, становясь непреложной особенностью его нрава.
Впрочем, и врожденно Рафаил не был обделен ни тактом, ни уравновешенностью. Всегда спокойный, он даже в детстве никогда не кричал, по всему райскому саду гоняясь за большими мухами, не висел на деревьях вверх тормашками и даже не пытался пролететь под ударом молнии, не опалив при этом крылья. Обаятельный маленький ангел, своим покладистым характером он превзошел всех своих братьев.
— Я забыл сказать! — вспомнил Габри. Его ладонь с размаху приземлилась на лоб.
— Эх, ты, — покачал головой Салафиил.
— Прекрасно выглядишь, Ральф, — сказал Михаил. — И девушки твои всегда такие хорошенькие. Прямо загляденье.
Сестры милосердия, засмущавшись, опустили лица.
— Спасибо, — прошептала Адель.
— А то! А ты думал, в раю по-другому, что ли? — воскликнул Габри оживленно.
Уриил внезапно расчувствовался и послал по воздуху два огненных цветка, возникших из его пальцев.
— Спасибо, — молвили девушки. Цветы приземлились в маленькие ручки ангелов и растворились, оставляя на щеках румянец.
— Ур, а ты не забыл про еще одну женщину?.. — спросил Михаил.
— Я Агнесс уже подарил, еще когда она пришла, — ответил Уриил. Агнесс кивнула.
— Тогда ладно, — улыбнулся Михаил.
— Думаешь, только ты так умеешь? — переполошился Габри. — Вот, держите!
Он сотворил два цветных шарика и, кинувшись к девушкам, преподнес их, стоя на одном колене. Достаточно шокировав ангелов, он довольный вернулся обратно.
— А как же твой лопнувший шарик, Габри?.. — вспомнил Салафиил.
— Этот, что ли? — Габри поднял шар с травы, и тот вновь надулся, став больше и полосатее прежнего. — Эх, может, спеть?..
— Отличная идея. Учитывая то, что мы для этого и собрались, — Уриил потянулся и над ним сильнее вспыхнуло пламя.
— Только можно вопрос? — вмешался Михаил. — Зачем мы сидим на этих ужасных неудобных бревнах?.. — он заерзал в который раз, но комфортнее от этого вновь не стало.
— Это антураж! Как ты не понимаешь?! — изумился Габри.
— Объясни, тогда пойму, — сказал Михаил.
— Это антураж!.. — повторил Габри, словно вкладывая разъяснение в это волшебное слово. — Я специально хотел сделать так, как будто мы сидим в лесу на пикнике, в диких-диких зарослях! А где ты видел в диких-диких зарослях удобные бревна?..
— А, все понял, — кивнул Михаил, зная, что спорить бесполезно.
Но на этот раз встрепенулся Ур.
— Тогда у нас неправильный антураж! Если это дикий пикник, то много чего не хватает! — с этими словами он послал огненный шар на середину поляны, и там загорелся костер.
Рафаил погладил руку Амелии, которая, испугавшись выпада огненного архангела, коснулась его плеча.