Асфоделия. Суженая смерти (СИ)
А минус… что, если Эветьен снова с поцелуями полезет, даром что не из-за влечения ко мне, такой неотразимой, а ради нового магического опыта? Аж обидно немного, что разгадка его ко мне интереса заключается лишь в моём даре. И даже если отбросить чисто женские страдания по мужику, то всё равно мало приятного, когда руки пылают этаким факелом.
И свет… Саши же упоминал мой свет! Я ещё подумала, что он выразился в метафорическом смысле, не мог ведь в прямом? Или мог? А коли мог, то что это – совпадение, неудачное банальное сравнение или Саши знал о даре? То есть о нём все наслышаны, но не настолько же буквально, вот чтоб прямо в яблочко?
Стук в дверь вынудил нас обеих вздрогнуть.
– Похоже, конвой явился, – мрачно отозвалась Жизель.
Я оставила подушку в покое, слезла с кровати и пошла открывать.
Вдруг Тисон вернулся?
– Эве… фрайн Шевери, – кажется, скрыть разочарование не удалось.
– Фрайнэ Асфоделия, фрайнэ Жизель, – если Эветьен и заметил что, то вида не подал. – Фрайнэ Асфоделия, позволите вас похитить?
– Зачем? – удивилась я.
– Увидите.
– Опять?
– На континенте говорят, что знания словно первые робкие всходы, нуждаются в присмотре и поливе, иначе не смогут вырасти и укорениться…
– …а ежели знание не укорено должным образом, то будет ли оно, хилое и неразвившееся, полезно через день, через месяц или через год? – подхватила Жизель, вставая.
– Верно, фрайнэ Жизель, – со сдержанной полуулыбкой похвалил Эветьен и бросил на меня испытующий взгляд. – На островах так не говорят?
Я промолчала.
– Идёмте, фрайнэ Асфоделия.
– А репетиция? – напомнила я.
– Вы её пропустите, – Эветьен посторонился, открывая мне проход.
Я оглянулась на Жизель, но девушка лишь плечами пожала и я, махнув ей на прощание, выскользнула за дверь.
Глава 14
Пошли мы с Эветьеном, к повторному моему разочарованию, не в библиотеку. Жаль, конечно… пусть при попытке напихать в голову как можно больше информации из всего объёма остаётся меньше, чем хотелось бы, но и понимание каких-то общих моментов уже вносило ясность.
Например, отношения имперцев и аргейцев.
Маги с островов.
Да и глобус с картой пришлись кстати.
Мы покинули дворец через чёрный выход и углубились в парк, где Эветьен… затащил меня в кусты.
Именно так, во вполне себе прямом смысле.
Обсаженные деревьями аллеи начинались в стороне от дворца, и даже там зелёных насаждений было немного, ровные, посыпанные гравием дорожки обрамляли лишь идеально подстриженные кусты, тянущиеся невысокой живой оградой. На одной из таких аллей Эветьен взял меня за руку и повернул в узкий стык-прогал между двумя рядами кустов. Повёл по траве через лужайку и остановился перед короткой грядой из нескольких деревьев. Огляделся внимательно, хотя народу в этой части парковой зоны мало, можно сказать, почти никого нет – большинство, вероятно, отдавало предпочтение аллеям поближе к Эй-Форийе и прислуге, игровым площадкам и пруду. Убедившись в отсутствие нежелательных свидетелей, Эветьен увлёк меня за деревья, отпустил руку и… снял широкий чёрный ремень, опоясывающий его тёмно-синий камзол, – или, правильнее, кафтан? Вроде это длинное мужское одеяние так называется. Аккуратно положил ремень на траву и с тем же невозмутимым видом, будто не делает ничего необычного, принялся расстёгивать пуговицы на оном кафтане.
За нежданным мужским стриптизом я следила с закономерным недоумением, некоторым скепсисом и, признаться, немалым интересом. Всё равно вряд ли увижу нечто, чего бы не видела раньше, зато причина и конечный результат раздевания порождали живейшее любопытство.
Кафтан отправился на землю – Эветьен встряхнул его, расстелил поверх травинок и стебельков, расправил края. Выпрямился, повернулся ко мне и нахмурился.
– Вы так смотрите, словно ждёте продолжения.
– Да, – ляпнула и тут же прикусила себе язык.
– Если я решу раздеться полностью, вам придётся тоже, – смутиться или хотя бы изобразить смущение Эветьен и не подумал.
– Вот как?
– Разумеется. Если идти до конца, то обоим.
И как понимать это замечание?
– Присаживайтесь, Асфоделия, – Эветьен указал на кафтан.
Подобрав юбки, я села.
Эветьен опустился рядом. Под кафтаном обнаружилась простая белая рубашка с широкими, выглядевшими не особо удобными рукавами и шнуровкой у горла, контрастирующей резко с пуговицами на других деталях одежды. Факт, что мужчины этого мира носили привычные мне штаны, а не отдалённое подобие шорт с гульфиками и чулками, радовало безмерно.
Несколько минут мы сидели молча. Солнце просвечивало сквозь листву деревьев, рассыпалось светлыми пятнами по траве. Вокруг тишина, после дворцового шума и гомона кажущаяся столь же удивительной, дикой даже, какой слышится человеку, приехавшему из центра суетливого мегаполиса на неспешную окраину. Лишь птичьи трели доносились откуда-то издалека.
– Что вам известно о даре? – наконец нарушил молчание Эветьен.
Прочитанное в романах фэнтези.
Увиденное в кино и сериалах.
И в первом, и во втором случае всё зависело от идей и фантазии авторов и сценаристов.
– Немного, – выдала осторожно.
– Куда делось остальное? – на меня Эветьен не смотрел, разглядывая видимую из нашего положения часть лужка и кусты.
– Не помню… вы же знаете.
– И вы не сможете ответить на вопрос, куда исчезла часть вашей силы.
– Нет…
– Часть осталась с вами, часть истаяла, будто её никогда и не было. Возможно, это результат сотворённого вами на Сонне. Кстати, а что именно вы желали сделать?
– Не знаю, – беспомощно пожала я плечами, чувствуя только одно желание – вскочить и убежать от Эветьена подальше.
Старший Шевери советник императора, но по каким вопросам, на какой конкретно сфере он специализируется? Не может же он быть мастером на все руки?
«Такова моя работа – всё знать».
Шпионаж? Госбезопасность? Какое-нибудь местное разведывательное управление по вопросам магии и ворожбы?
– Обычно, прежде чем эмиссары Его императорского величества прибудут за избранными, собираются основные данные по каждой из дев жребия. Редко когда случается выяснить нечто истинно невероятное, удивительное или постыдное о юных фрайнэ. Благородное происхождение подразумевает благородное воспитание, даже если семья из младшей ветви или стеснена в средствах. Всякие разумные родители понимают, что фрайнэ, не воспитанную должным образом, не обеспеченную приданым, едва ли возьмут в жёны, особенно фрайн положения более высокого, нежели род девушки. И самое большее и страшное, что может произойти за двадцать лет жизни юной фрайнэ, это увлечение чем-то или кем-то неподобающим. Но о вас, Асфоделия, ввиду удалённости островов, не успели собрать ничего, кроме самого основного, не говорящего ни о чём в частности. О вашем даре узнали по факту, когда вы продемонстрировали его безо всякой опаски.
Или, наоборот, Асфоделия боялась, оттого и рискнула, решив, что терять уже нечего.
Другой вопрос, чего именно она испугалась. Подневольного раскрытия дара? Возможности стать женой Стефанио и погибнуть?
– Вы не помните столь многого… но при том не производите впечатления человека, не помнящего себя, – Эветьен повернулся ко мне, посмотрел требовательно. – Покажите.
– Что… показать? – растерялась я.
– Силу.
– Как?
– Дар – такая же неотъемлемая часть вас, как любой иной талант, – внезапно интонации смягчились, и взгляд исполнился смиренного терпения. – Чем ещё вы занимались? Вышивка, музицирование?
– Нитки-иголки терпеть не могу с уроков труда, музыку только слушала, – отозвалась я мрачно.
– Благодатных ради, должны же вы были делать хоть что-то?
На работу ходила. Благо что в моём мире этого более чем достаточно для скрашивания досуга.