Загадка иммунитета. Механизм развития аутоиммунных заболеваний и доступные способы остановить этот п
– У меня появились первые симптомы через несколько недель после родов.
– Все началось после менопаузы.
– Я заметила изменения, когда начала принимать гормоноподавляющие препараты, влияющие на выработку гормонов.
Я спросила себя, как могут быть связаны гормональные изменения и развитие заболевания. Позднее я провела опрос 83 женщин с ревматоидным артритом. Более чем у половины опрошенных симптомы появились сразу после беременности или в период менопаузы, то есть во время значительных изменений в выработке половых гормонов. Возможно ли, что во всем виноваты половые гормоны?
МНОЖЕСТВО ЖЕНЩИН ЗАБОЛЕВАЮТ РЕВМАТОИДНЫМ АРТРИТОМ ПОСЛЕ РОДОВ ИЛИ В ПЕРИОД МЕНОПАУЗЫ.
Были проведены исследования связи гормонов и ревматоидного артрита, но их было крайне мало. Я погрузилась в чтение доступных статей, и вскоре мои догадки подтвердились. Многие женщины заболели сразу после родов. Изменения в теле, происходящие в связи с рождением ребенка, могли провоцировать развитие болезни. Интересно, что в большинстве случаев состояние женщин, уже страдающих ревматоидным артритом, значительно улучшалось во время беременности. Что-то подавляло болезнь на девять месяцев, но после родов симптомы значительно усугублялись. Некий неизвестный фактор играл важную роль, и я хотела его идентифицировать.
В это время произошло то, что в дальнейшем оказало огромное влияние на мою жизнь и карьеру. Однажды утром я встретила Робина.
Наши пути с норвежцем пересеклись
– Привет, я тебя искал, – сказал парень, стоявший передо мной.
Его акцент указывал на то, что он не британец. «Искал, правда? – подумала я. – Что ж, я тебя не искала». Прежде чем я успела что-нибудь ответить, он продолжил:
– Я твой наставник.
«Так это Робин», – подумала я. В первый день в медицинской школе я обнаружила его имя рядом с моим на доске объявлений. Робин был на год старше меня и должен был действовать как приветственный комитет в одном лице. Тогда я решила, что мне не нужен наставник и не потрудилась прийти в указанное место, где наставники должны были встретиться с подопечными. Теперь же он сам меня нашел. Я подумала, не отделаться ли от него, сказав, что мне это неинтересно. Но что-то в этом парне меня зацепило. Он был странным и забавным, и мне это понравилось. Я вежливо представилась.
– Было бы здорово поболтать. Давай же, я настаиваю, – сказал он с улыбкой, увидев, что я сомневаюсь.
Он казался серьезным человеком, и, чтобы разговориться, нам нужно было немного расслабиться. Было начало семестра. Регулярные студенческие вечеринки и мероприятия длились с вечера до раннего утра. Я решила, что один раз позволю себе отдохнуть и больше никогда не буду на них ходить.
– Ладно, пошли в паб, – сказала я, стараясь выглядеть круто.
Я притворилась, будто меня нисколько не смущает тот факт, что сейчас раннее утро. Робин удовлетворенно кивнул и повел меня в ближайший паб. Там он бросил куртку на спинку стула и взглянул на бар.
– Что ты будешь? – спросил он.
– Водку с колой, – дерзко ответила я, садясь на стул перед ним.
Он почти незаметно приподнял брови – наверное, подумал: «С кем, черт возьми, меня поставили в пару?» Он принес напитки и рассказал, что родом из норвежского города Порсгрунн.
Мы стали проводить все больше времени вместе. Он готовил норвежского лосося на ужин, а в выходные мы путешествовали по Великобритании. Вместо того чтобы сводить меня на романтический «Ноттинг-Хилл», мы пошли на «Ведьму из Блэр», фильм ужасов.
Через несколько месяцев Робин пригласил меня отпраздновать Рождество и Новый год с ним в Норвегии. Я с радостью согласилась и приехала в декабре на высоких каблуках. Мне даже в голову не пришло, что на земле может лежать снег. Однако замерзшие ноги не помешали мне по уши влюбиться в очаровательную страну с ее разноцветными домиками. Стойкие норвежцы не унывали из-за низкой температуры и обледенелых дорог. Я привыкла проводить каникулы в шумной, зловонной, жаркой и влажной Индии. В Норвегии царила удивительно спокойная атмосфера. Мне она показалась такой же экзотической, как Индия норвежцам. Несмотря на высокие каблуки и лед под ногами, в этой стране я чувствовала себя в безопасности.
Через несколько месяцев мы с Робином тайно обручились. Я почувствовала, что это правильное решение, и вскоре мы поженились на Шпицбергене. Отец не очень хорошо принял эту новость: факт, что я вышла замуж тайно и без семейного благословения, казался ему унизительным. После маминой смерти он очень изменился, и мы отдалились друг от друга. После моего замужества мы полностью прекратили общение.
* * *Во время практики в больнице я услышала множество историй женщин, которые заболели ревматоидным артритом сразу после родов. С ними произошло то же, что с моей мамой. А потом я забеременела. Стоило ли мне беспокоиться, что эта же болезнь спит внутри меня? Вдруг она пряталась в моем теле и ждала возможности показать себя?
3
Гены или окружающая среда?
Аутоиммунные заболевания кажутся результатом плохого сочетания генов и окружающей среды.
Канпур – это город на севере Индии, где проживает несколько миллионов человек. Он известен производством высококачественной кожи, и эта отрасль промышленности выводит город на первые места списка самых загрязненных мест страны. Каждое утро лучи солнца с трудом проникают через густой смог. В этом городе выросла моя мама.
Когда я была маленькой, мы ездили в Канпур каждое лето, чтобы навестить родственников. Мне нравилось путешествовать. Крошечные контейнеры с самолетной едой, внимательные бортпроводники, готовые позаботиться о не по годам развитой девочке, – все это доставляло мне удовольствие. С годами я стала прекрасно ориентироваться в аэропорту Хитроу в Лондоне. Я везла маму в инвалидной коляске через зал ожидания вылета к выходу на посадку.
Во время последних поездок в Индию мама в основном оставалась в доме и лежала в темной комнате, потому что ей было очень тяжело. Но ей все равно нравилось ездить в Канпур: так она могла освободить меня от заботы о ней. Там были сестры, братья, кузены, кузины и ее мать, которые могли ухаживать за ней. В течение нескольких идиллических недель я могла просто быть ребенком.
Мы жили в похожем на гараж доме, где вместо дверей были дыры в стенах. На заднем дворе росла гуава, и обезьяны с удовольствием поедали красные и желтые плоды. В углу стояла пластиковая бочка с водой, на поверхности которой плавал кувшин. Это был душ. Там хихикающие дети могли встретить свою бабушку, которая, будучи не слишком стеснительной, мылась, прикрывшись лишь полосочкой ткани, обернутой вокруг талии. По утрам мы с любопытством наблюдали за молочником: он сидел у входа в дом и доил корову, которую привел с собой. Это служило гарантией того, что молоко не было разбавлено водой.
В Индии мне казалось, что мы вошли в шкаф и оказались в совершенно другом мире. Все было другим. Вместо унитазов были дыры в земле с отпечатками ног с двух сторон. Однажды, когда я пришла в местную школу, из импровизированного унитаза выползла змея, и я с энтузиазмом сообщила об этом учительнице. Вскоре в туалет вошел человек с полным снаряжением охотника за привидениями, чтобы избавиться от змеи. Не хотела бы я провести последние секунды своей жизни в туалете!
Разумеется, я унаследовала гены от своих индийских родителей. В процессе эволюции эти гены менялись в соответствии с окружающей средой. По описанию моих каникул в Индии понятно, что индийские и британские дети живут совершенно в разных условиях.
Мама выросла в Индии, а я в Англии. Из-за этого риск развития ревматоидного артрита у меня еще выше, чем был у мамы. Но почему?