Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Но мои сверхлогичные доводы дядю Лёшу не успокоили, а наоборот развеселили ещё больше, и он стал буквально ржать.
— Я себя в жертву приношу, и ничего весёлого в этом нет! — попытался я перекричать то, что некоторые могли воспринять за истерику, творившуюся с липовым родственником.
И перекричать такую неуставную истерику было практически не возможно.
Видя это, в дело вступил Петров.
  
— Кравцов, выпей воды и успокойся.
Такой приказ хоть как-то возымел действие. Комитетчик хлебнул прямо из графина водички и, вытирая слёзы на раскрасневшемся лице, сел на место, при этом, не переставая похрюкивать. А затем, очевидно, чтобы успокоится, вообще отвернулся в противоположную от нас сторону.
— Товарищи, ну тяжело работать в таких условиях, — вздохнул я, и начал обдумывать стоило ли ещё пафоса нагонять или уже вполне достаточно.
Раздумья прервал вскочивший с места комитетчик, который со словами: «Ой, не могу. Не могу больше!», убежал в коридор, откуда, естественно, тут же мы все услышали доносящийся, так называемый — смех.
— Н-да, о чём это я? — вновь вздохнул и, посмотрев на черновики, лежащие на столе, вспомнил о сути происходящего фарса: — Так вот, товарищи, это, — подошёл к стопке бумаг, — сценарий для фильма, который я собираюсь снять.
  
Глава 31
 
Планы на будущее
 
— Подожди, — остановил меня генерал, не обратив внимания на вернувшегося Кравцова, — как ты службу-то нести будешь, и одновременно работать? Это же абсолютный бред!
— Ну, как-нибудь… Надеялся на некоторые послабления, гм, режима. Ну, или в свободное от службы время, — скромно ответил я.
— Точно бред! Что за свободное время у солдата? К чему ему оно? Так что выкинь всю эту белиберду из головы! Никакой нормальной службы у тебя не получится. И сам нервничать будешь, и командирам нервы трепать. Так что на время съёмок от воинской службы ты будешь отстранён. Понял?
— Но…
— Никаких «но»! Как отвечать надо? Ты солдат, или мимо проходил? Ещё раз: понял приказ?
— Так точно!
— Вот. Другое дело! А теперь рассказывай о своём сценарии.
Однако и в этот раз ничего рассказать я не успел, потому что оживший Мячиков запротестовал.
— Нет, товарищи, подождите с новым сценарием. Это, конечно, интересно, но несвоевременно.
— То есть, как? — удивился я.
— А вот так! Сейчас нам не до нового сценария. В Минкульт есть утверждённый план. В нём выделены приоритеты. И именно этого плана и необходимо придерживаться.
Такой неожиданный поворот меня, мягко говоря, взбесил. О чём я сразу же и заявил.
— Да вы чего, опять, что ль, за своё⁈ Я ещё, никакие бумаги подписать не успел, а вы опять за старое⁈ Опять, меня без меня жените. Совсем что ль⁈
— Нет, Саша, что ты⁈ — примирительно поднял замминистра руки вверх. — Никто тебя ограничивать не собирается. Но и ты пойми. Ведь есть же первостепенные нужды страны.
— Такие или подобные нужды у страны есть всегда. Но когда речь идёт о творчестве, то, как вы не поймёте, что тут уже нет места каким-то там планам! Муза, она существо ветреное. Она сегодня есть. Завтра и послезавтра есть. А вот через неделю её может просто не быть. И тогда её надо искать. А поиски могут длиться долго. А потому надо иметь терпение, если вы хотите на выходе получить качественный продукт, а не низкосортный суррогат.
— Я с тобой согласен. Ты человек творческий, и тебе виднее. Но и ты пойми. Есть вещи, которые важны в первую очередь. Именно на них нужно сосредоточить всё внимание, раз мы с тобой договорились.
— Ну, понятно. И Вы, естественно, знаете лучше меня, как и что конкретно, в этот данный момент времени мне нужно снимать. И это невзирая на Музу и на то, что именно сейчас, возможно, я совершенно не хочу снимать ничего другого, кроме как того, что хочу. Я, например, сейчас очень хочу снять вот этот, — показал рукой на стопку листов, — интереснейший сценарий. Это комедия про армию. Я не говорю, что он затмит супершедевры типа «Максим Перепелица» или «Иван Бровкин», но скажу, что это будет прекрасный, светлый, добрый и угарный фильм о том, что происходит в армейском рембате. А вы про что хотите, чтобы я снял? Про пингвина? Э-э, в смысле — про дельфина — «День дельфина», что ль? Так?
— Гм, нет. Что за «День дельфина»? Ты же вроде бы переделал сценарий на картину «День сурка»? Его утвердили. Теперь ждут деталей, чтобы начать считать смету.
— «День сурка»⁈ Гм… Ну да, точно! — вспомнил я, что вновь поменял сценарий, вернув его ближе к первоисточнику, когда узнал, что в Крыму водятся сурки, которые называются байбаками. — Так что, его Вы хотите снять в первую очередь? Угадал?
— Нет. Мы хотим предложить тебе снять другое. Такое, что, вероятно, снять тут не получится.
— Вот! Вот! Я так и думал! Вы опять хотите, чтобы я улетел в Москву. А я не хочу в тюрьму, потому буду снимать фильмы тут и только тут! Тут можно снять все, что я собираюсь снимать, а остальное — не важно!
— Саша, подожди, не горячись. Я тебе просто пытаюсь втолковать, что тут не получится снять, что нужно снять сейчас. В данной местности это просто невозможно будет сделать!
— А я говорю, что получится!
— Может быть. Может и получится, но получится плохо. Возможно, для твоей новой задумки такое и подойдёт. Но для более серьёзных фильмов съёмки в поле не всегда подойдут. Планы у нас очень серьёзные! Нам конфликты и недовольства внутри актёрского состава и съёмочной группы не нужны. Ты же прекрасно знаешь, что и актёрам с актрисами жизнь в казармах тоже не очень-то будет нравиться.
«Актрисам? Отличная идея. Я бы с огромным удовольствием с одной актрисой тут бы пожил. И зря Вы, товарищ тесть, мне её не привезли», — закрыл я глаза, вновь вспомнив про милую Катеньку.
Представив, как было бы вновь неплохо вкусить репетиции, я даже сглотнул. В горле всё пересохло. Встал, выпил из графина воды. Не помогло. Мысли на место вставать категорически не хотели.
Замминистра тем временем продолжил что-то говорить. Но я его не слушал. Сейчас мои размышления были совсем о другом. Нужно было хорошенько проанализировать сложившуюся ситуацию и найти ответ на вопрос: возможно ли, и если возможно, то под каким соусом, мне можно продолжить служить совместно с симпатичной, красивой, вкусно пахнущей и с такими пухленькими губками замечательной Катериной⁈
Пока фантазировал над тем, какая бы сладкая у меня была бы служба, если бы мы служили с ней рука об руку, живя вдвоём прямо тут — в учебном классе, прослушал половину сказанного несбывшимся «тестем». Когда вынырнул из столь приятных мыслей, не сразу понял, что от меня хотят.
Поэтому посмотрев на уставившегося на меня замминистра, который явно чего-то от меня ждал, культурно покашлял и пространно произнёс:
— Вопрос не простой. Так просто и не ответить…
— Я тебя понимаю. Да, тема сложная. Но все же и ты пойми, как этого ждут. И не один миллион человек. Да что там — миллион. Больше! Намного больше! Можно сказать: вся планета ждёт!
— Ну, это Вы преувеличиваете, — всё ещё не понимая, о чём идёт речь произнёс я.
— Нет, Саша, тут без преувеличений — именно что ждёт, и именно, что вся планета!
Я перевёл взгляд на кивнувшего Кравцова, потом посмотрел на кивнувшего командира части, затем на генерала, который тоже подтвердил кивком, что, мол, ждут, и, вернув взгляд на заместителя министра, чтобы выяснить, о чём идёт речь, недвусмысленно спросил:
— Так чего вы все ждёте-то от меня?
— Как чего, Саша? Естественно, фильма.
— Гм, это понятно. Но какого?
— Конечно же, Терминатор 2! Какого же ещё? Даже странно…
  
Я обалдел от такой новости, затем вспомнил свои видения и задал один единственный вопрос, который сейчас стоял на повестке дня:
— Э-э, то есть Катя сюда приедет на репетиции и будет со мной жить?
(Продолжение следует)
Конец четырнадцатой книги
19 января 2024 года