Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

От такого невиданного откровения все военные впали в ступор.
Минуту они обдумывали сие открытие, а затем генерал спросил Кравцова:
— Полковник, а ты давно своих троюродных внуков видел? Может они выросли уже?
— Гм, может, — задумчиво кивнул тот. — Они близнецы. Пятьдесят девятого года рождения.
— Погоди, тогда, что получается? Ему девятнадцать, или восемнадцать? Так? Тогда он может быть пригоден.
  
— Может. Только не может.
— Не понял. Поясни, — потребовал генерал.
— Так призыв же из Москвы был. А мои в Иркутске живут. Как он мог в Москве-то оказаться? — словно бы оправдываясь, пояснил комитетчик.
— Так может они переехали сюда? Вот и прописку сменили.
— Я, признаться, давно с ними не общался. Уже года три. Всё как-то не складывалось встретиться, — обалдел тот и встал. — Я сейчас же поеду в Мурманск и позвоню в Иркутск. У меня номер есть.
— Отставить, — махнул рукой Петров. — Потом позвонишь. Садись. Сейчас давай мы с Васиным разберёмся, а потом с Кешкой твоим. Итак, — генерал посмотрел на меня, — раз ты тут не числишься, но был призван, значит, мы тебя сюда по документам переведём — это первое. Кравцова младшего, — он покосился на КГБшника, — не важно, родственник он или нет, когда тот появится, переведём в Москву. Там будет служить — под присмотром. Это второе. Что же касается тебя, Васин…
— То я живу и работаю здесь! — нарушив всякую субординацию, не культурно перебил я старшего по званию.
— Но как? Тут же нет всего необходимого, — влез в разговор замминистра, очевидно окончательно въехав в мою идею.
— Есть свет, вода и еда. И это главное. А остальное — мелочи. Всё можно сюда привезти.
— Ну, киноаппаратуру — это понятно. А актёров куда девать? В казармах расселить?
— А почему бы и нет? Я, например, в этом кабинете как минимум одну актрису разместить могу.
— Ха, это ясно, — усмехнулся тот, задумчиво покачав головой. А потом сделался более серьёзным и продолжил: — Но ты не сможешь снять в этих условиях так, как это сможешь сделать на «Мосфильм» или на нашей новой киностудии «Знамя мира».
— А её строительство разве уже закончилось? Её уже сдали в эксплуатацию? Приняли?
— И сдали, и приняли! Вот! Специально тебе привёз почитать.
С этими словами Мячиков вытащил из портфеля свёрнутую вдвое газету, развернул её, чуть разгладил ладонью и протянул мне.
— Сегодняшний утренний выпуск.
Газета называлась «Труд». Заголовок её второй полосы гласил: «Советская киношкола делает ещё один шаг вперёд!»
Чёрно-белая фотография зданий и всё той же спасённой мной трубы, говорила о том, что строительные леса, коими были опоясаны строения, когда я их видел в последний раз, убраны, а значит ремонт, реконструкция и модернизация автобазы и кирпичного завода, после которых весь ансамбль строений стал киностудией, закончены. В статье же, которую я быстренько пробежал глазами, говорилось о том же самом.
Построили, сдали, открыли. Мячиков утверждён генеральным директором новой киностудии. В общем, все счастливы.
Я, собственно, как только начал читать, тоже обрадовался. Моё детище, наконец, ожило. И суть этого проекта была не в том, чтобы появилась ещё одно предприятие по изготовке фильмов. Отнюдь. Таких предприятий в СССР этого времени много. Так что одним больше, одним меньше, это ни как бы, по большому счёту, не сказалось бы на жизни страны. Но радость моя заключалось в другом. Ведь в данном случае, наше новое предприятие отличалось от других киностудий как минимум двумя важными особенностями.
Во-первых, в ней должны будут снимать свои фильмы, и воплощать идеи только те режиссеры, которые выиграли режиссёрский конкурс. А значит, качество картин заметно улучшится. И улучшаться будет с каждым годом, ведь есть же решение Совета Министров СССР, чтобы режиссёрские конкурсы проводились ежегодно и призом для финалистов будет трёхлетний контракт с новой киностудией.
А во-вторых, в одном из корпусов должен быть расположен отдел по специальным эффектам, который будет в себя включать и отдел по компьютерной визуализации.
Вот на него и я, и весь наш советский кинопром возлагали большие надежды. Товарищ американский режиссёр, в очередной раз, выйдя из лечебницы, вроде бы передал уже полную техническую документацию и выделил специалистов для обучения наших инженеров. Так что я очень надеялся на то, что компьютерный отдел уже может полноценно функционировать. У меня на него были большие планы.
Эта новость была самой важной и радостной для меня.
Но, к сожалению, счастье от осознания новых, невиданных до этого в нашей стране, перспектив, было не долгим. А всё потому, что я прочитал эпилог большой статьи. А в нём говорилось:
«Кроме всего прочего, при киностудии, в городе Мытищи, будет открыта обучающая школа для повышения квалификации режиссёров. В ней, будут проводить занятия такие мастера киноискусства как… Александр Васин, который не только снимает фильмы, но ещё и пишет романы. Среди них, такие популярные произведения как „Менестрель“, „Портал в прошлое“, „Гриша Ротор“, а также…»
Далее я читать не стал, а поднял глаза на замминистра и, легонько покачивая газетой, спросил:
— И кто же до этого додумался? Вы что там, совсем с ума посходили?
— Что за претензии, Саша? В чём дело? Я думал, ты будешь рад, — опешил тот.
— Рад, — зло рассмеялся я. — Чему? Тому, что вы на весь мир объявили, что в Мытищах открывается новая школа?
— А что тут такого?
— Да ничего, кроме всего нескольких слов: «школа», «Мытищи», «Гриша Ротор». Представляете теперь, что будет, когда ученики нашей страны, которые, как я помню, очень преочень сильно так хотят учиться в магической школе, решат проверить: «А уж не эту ли самую магическую школу наша партия и правительство построили в тех самых волшебных Мытищах?»
Замминистра напряжённо выдохнул, вероятно, представляя масштаб бедствия, которое, скорее всего, уже происходит в Подмосковном городке. Я же в очередной раз отметил, что всё, как по слову одного многим известного человека: хотели как лучше, а поучилось, как всегда.
«Ну да ладно. С впечатлительными школьниками думаю, местное начальство сумеет справиться», — решил я не останавливаться на этой теме. Мне нужно было ковать железо пока горячо, и вновь вернуть дискуссию в нужное русло. А потому, я чуть кашлянул и произнёс:
— Так вы хотите, что хотите, чтобы я остался здесь и снимал фильмы?
Мячиков чуть потряс головой отгоняя мысли и кивнул:
— Саша, надо работать.
— Работать. Приносить прибыль, — горько усмехнулся я. — Отдавать своё здоровье ради блага страны.
— Э-э, ну, да, — согласился с моей пафосной речью замминистра, ещё не совсем понимая, куда я клоню.
Ну, а я, естественно, клонил, ведя свою игру. Покосившись, на удивлённого моим пафосом Кравцова, поднялся и, заложив руки за спину, пройдясь по кабинету, подошёл к окну, повернувшись к начальству профилем. Чуть поднял подбородок, посмотрел на начинающую появляться на небе Луну и трагическим голосом произнёс:
— И опять вы меня просите пойти на жертву. Вы просите, что бы я отринул всё сущее, отринул себя и трудился лишь во благо общества, — чуть помолчал, а затем, добавив трагизма в голос, закрыв глаза, негромко прошептал: — Хорошо, пусть будет по-вашему. Я готов принести себя, свой талант, свою молодость и свою судьбу в жертву ради человечества.
Сказано было превосходно! Каковы слова⁈ Каков момент⁈ Какова монументальность⁈
Осень! Обречённость! Чужбина! Я! И жертва! Да не простая жертва, а жертва ради всех без исключения людей. И ныне живущих, и живших и тех, кто будет жить после нас, и…
  
И всё было круто. Но только до тех пор, пока некто по фамилии Кравцов старший не стал хрюкать, придерживая рот ладонью. И тем самым, вполне естественно, сорвал весь трагизм сцены.
Этого я стерпеть не смог и высказал ему прямо в лицо.
— Товарищ полковник, ты бы хоть момент душевный не портил! Видишь же, я говорю о своей судьбе тесно связанной с судьбой человечества!