Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— Эту песню я слышал. Она на сборнике классической музыки фирмы «Мелодия» вышла. Я её узнал. А первая песня откуда? Что-то знакомое… А ну-ка сыграй первую.
— Песню? — решил уточнить я, прекратив играть.
— Да-да, — первую.
Приказ старшего по званию был не двусмысленным, поэтому пришлось играть первую «песню», которая в простонародье, естественно, называется не песней, а музыкой.
— Узнал! Узнал!! — где-то посередине композиции обрадовался майор, захлопав в ладоши. — Эту песню играет оркестр Аркадия Бурштейна. Так?
— Э-э, наверное, так, — задумался я, пытаясь вспомнить, какие именно композиции я подарил для исполнения папе Севы.
Однако, много времени мне поразмышлять товарищ военный не дал. Перестав улыбаться, он нахмурил брови и произнёс:
— Фамилия?
— Кравцов! — вскочил я с места и вытянулся по стойке смирно.
— Кравцов⁈ Ты тот самый дебошир, который дерётся?
— Нет! Я другой, товарищ майор.
— Однофамилец?
— Так точно.
— Ясно, — хмыкнул тот. Осмотрел меня с головы до ног и улыбнулся: — Без обид, это и так ясно. Не тянешь ты на того, кто дерётся с семерыми.
Я пожал плечами, мол, полностью с вами согласен.
— Так ты пианист?
— В общем-то — да, — ответил я и спросил: — Извините, товарищ командир, но я смотрю, Вы тоже музыкой увлекаетесь.
— А то! Ещё как! У меня штук сто пластинок разных групп! Все есть. И современные тоже. В том числе и «Импульс», и «Васин», и «Битлз», и «Ролинги», и «БАК», и Юля Берёзкина, и Катя Мячикова! Я большой поклонник хорошей музыки и стараюсь находить время и для неё — это как побег от реальности!
«Ага, а майор-то у нас оказывается творческая личность. Хорошо это или плохо для меня?» — задался я вопросом и, усмехнувшись словам о том, что «Битлы» — это современная музыка. Решил, что хорошо, и, кивнув, сказал об этом вслух:
— Приятно познакомиться со столь изысканным командиром.
Тут нужно сказать, что в том, что майор увлекался моим творчеством и творчеством моих коллег, нет ничего необычного — сейчас, без преувеличения, весь мир фанател от «моих» песен. Важно тут было другое. А именно то, что смысла от того что майор является моим поклонником вовсе не было. И всё потому, что в его глазах я не был ни членом группы «Импульс», не был Васиным, и даже Сашей я не был. А был я Кравцовым, да к тому же ещё и Иннокентием. Так что свою звёздную фамилию я, в своих корыстных целях, не раскрывшись, использовать попросту не мог.
А раскрываться я и не собирался. Мне были не понятны действия начальства, которое меня упекло, в буквальном смысле, фиг знает куда. Я не понимал их цели. А раз так, то открываться перед первым встречным было верх глупости. Вначале я должен был прояснить обстановку, то есть, пока мне предстояло нести крест безымянного Кравцова.
Майор, тем временем, вынырнул из своих раздумий и произнёс:
— А для тебя, солдат, что для тебя музыка?
— Утешение. Именно утешение, которое я могу найти даже здесь, в угрюмом захолустье.
Командир обвёл взглядом стены дома культуры, затем перевёл взгляд на меня и прищурился:
— Из Ленинграда, что ль?
— Нет. Из Москвы.
— Вот я и говорю — зажрались вы там у себя в столицах. И это вам не то, и то вам не сё. Хорошее здание, а ты нос воротишь! — насупился он.
— Да нет, я не в этом смысле, — решил сдать назад я.
— А я в этом! Это наше ДК! Наша культура! И нам её нужно ценить! Понял, Кравцов⁈
— Так точно, товарищ майор!
— А раз так, то скажи, — продолжил деловым тоном тот, — где остальные члены оркестра?
— Какого оркестра? — не понял я.
— Как какого? Оркестра этой нашей части⁈ — в свою очередь не понял тот.
— Оркестра? Э-э, я не знаю.
— То есть, как? Ты хочешь сказать, что не состоишь в оркестре⁈
— Я — новобранец. Тут меньше недели, — напомнил я.
— Так-с, понятно, — кивнул майор, постучал пальцами по крышке пианино, и недобро посмотрев на меня, негромко и крайне подозрительным тоном, явно не предвещающим ничего хорошего, спросил: — И какого же хрена, ты, товарищ солдат, тут делаешь, в разгар службы?
— Играю, — просто ответил я и, понимая, что сейчас может начаться буря, попробовал отвлечь от неправильных мыслей музыкального эстета.
И, присев на стул, заиграл…
Нужно сказать, таким действием я не прогадал, отведя от себя закипающий ураган.
Покосился на замполита и с удовольствием отметил, что тот, подняв подбородок вверх и закрыв глаза, старается вникнуть в суть новой прекрасной композиции.
«Песня» мне тоже нравилась, и я с удовольствием окунулся в объятья таинственного и завораживающего ритма.
https://youtu.be/L7I9we5jP3I?si=4TFf3K3CMkhLb5v2&t=87 Two Steps From Hell — Victory
Сделав солидный переход с темы на тему, хотел было продолжить музицировать, начав играть ещё одну песенку того же музыкального коллектива, но увидел, что вокруг пианино неожиданно появились ещё какие-то люди в военной форме.
Остановился и осмотрел вновь прибывших. Офицер в звании прапорщик, старшина, два сержанта и пять солдат.
Майор, услышав, что я прекратил играть и что вокруг собралась толпа, недовольно осмотрел солдат и поднял бровь.
— Товарищ майор! Члены оркестра по вашему приказанию доставлены! — отдав честь, доложил прапорщик.
Майор тоже отдал честь и недовольно поморщился.
Прапорщик понял всё верно и, сделав два шага назад, громко крикнул:
— В шеренгу, становись!
Солдаты построились, и мы с майором внимательно осмотрели их внешний вид.
Я видел, что майору не понравилось, что подчинённые без спроса залезли на сцену и наслаждались музыкой, поэтому он раздражённо произнёс:
— Прапорщик, почему дом культуры открыт?
— Я его открыл. И был рядом. Буквально на пять минут отошёл.
— Вы отошли, и сюда уже залезть успели. Вот этот солдат, — он показал на меня пальцем, — проник пока Вас тут не было.
Прапорщик нехорошо посмотрел на меня, потом покосился на майора, который очевидно что-то ждал и, вновь переведя взгляд на меня, рявкнул:
— Солдат, в строй!
Я не стал пререкаться, а поднялся и, пройдя в конец шеренги, встал по стойке смирно.
— Становись по росту! — тут же приказал прапорщик.
— Акей, — сказал я, забывшись, и тут же поправился: — Слушаюсь!
Прошёл в центр строя и влез.
Прапорщик повернулся к майору и доложил:
— Товарищ майор, музыкальный оркестр построен!
— Вольно, — поморщился тот. Заложил руки за спину, прошёл вдоль нашего строя, всматриваясь каждому из нас в глаза, а затем резюмировал: — Ну, вот, другое дело, — вышел на центр сцены, встав от нас в пяти метрах, и произнёс: — Товарищи солдаты, меня зовут Родимов Евгений Сергеевич. С сегодняшнего дня я назначен заместителем командира части по политической подготовке. Мне доложили, что в нашей воинской части есть музыкальный оркестр — это вы. И я, и вы прекрасно знаете, что в части в последний месяц сложилась тяжёлая ситуация. Часть потеряла лицо. Нам с вами в кратчайший срок предстоит помочь всем нам лицо это найти и восстановить. Именно мы должны стать тем фундаментом, который поможет солдатом вновь обрести уверенность и твёрдость. Времени на долгие разговоры нет. Наша воинская часть на контроле! Вы сами всё прекрасно видите. На территорию прибыло несколько комиссий. Они ищут недостатки. Но должны найти не только их, но и достоинства! Поэтому, мы с вами уже сегодня должны показать, на что мы способны. Однако, для начала, давайте знакомится. Моё имя, должность и звание вы знаете. Теперь я хочу услышать, кто из вас есть кто.
С этими словами замполит достал из кармана лист бумаги, развернул его и произнёс:
— Прапорщик Лёвин — начальник оркестра?
— Так точно! — доложил прапор.
— Представьте оркестр!
— Есть! — сказал Лёвин и, показав на первого в шеренге, произнёс: — Старшина Вальков — тромбон. — Показал на следующего. — Старший сержант Ромашник — труба. — Затем ещё на одного. — Сержант Вереница — бас-барабан. — и далее по очереди. — Тритонов — гармонь/перкуссии. Соболев — горн. Жарко — гитара/перкуссии. Денисов — труба. Наргулин — саксофон/перкуссии. Виник — тарелки.