Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

В правом углу сцены ютилось пианино. Неподалёку от него возвышалась полутораметровая тумба, на которой был установлен бюст Ленина. В этом времени подобные бюсты имелись во всех государственных учреждениях страны, включая детские сады, школы, институты, больницы и так далее. На всех предприятиях бюсты были не только в красных уголках, но и на самых видных местах в актовых залах. Точно такая же традиция была и в воинских частях — Владимир Ильич Ленин, в этом времени, для огромного числа людей был непоколебимым и вечным ориентиром, следуя по которому, гражданин великой цивилизации шёл к светлому будущему. То, что начертанный путь оказался не таким легким, как изначально предполагалось, человеку ещё предстояло узнать, ровно как и то, что не всем по душе та дорога, что ведёт к равноправию и всеобщему счастью в стране, которая занимает одну шестую суши на земной поверхности.
  
Но всё это будет потом, а сейчас я собирался узнать, где находится тот, кто открыл ДК. После чего обдумать, как мне избежать встречи с ним.
«Впрочем, вполне возможно, что тут вообще никого нет, а дверь просто забыли закрыть?» — задумался я, прислушиваясь.
Постоял с минуту и ничего так и не услышал.
Это означало, что без проведения более тщательной разведки я не пойму есть тут кто-нибудь или нет. Решив для себя, что моим алиби, в том случае, если меня поймают, будет рассказ, что я заблудился («я новобранец, поэтому поверят»), стараясь не топать, направился к единственной двери, что смог обнаружить. И находилась она рядом со сценой.
Открыл дверь и попал в небольшой коридор. Нащупал выключатель. Включил свет. Оказалось, что в этом коридоре, стены которого были покрашены светло-синей краской, было ещё четыре двери. Одна вела в туалет. На второй висела табличка «Музыкальная комната». На третьей «Киномеханическая». А на четвёртой: «Склад». Все двери, кроме туалета, были закрыты на замок.
Вернулся в зал. Осмотрелся и понял, что никого, кроме меня в здании нет, и моя версия о том, что тут просто дверь забыли закрыть, оказалась верна.
— И где мне поспать? — задал я себе вопрос, вновь обводя взором пустые ряды кресел.
Сидя спать не хотелось. Да и не моглось, потому что в таком положении я банально никогда не мог уснуть. Нет, если полностью быть вымотанным, то при желании заснуть можно и стоя. Лошади же так спят — и ничего. Но я не был лошадью и предпочитал при отдыхе всё же занимать горизонтальное положение. Ломать закрытые двери, которые, очевидно вели в более уютные комнаты, я не собирался, являясь законопослушным гражданином. На полу зала спать было явным моветоном.
Поэтому, видя, что вариантов других нет, решил разлечься на деревянном дощатом полу сцены в том углу за декорацией, который не просматривался от входа. И как только это сделал, тут же вспомнил что именно так, вульгарно развалившись на сцене, совсем недавно, а быть, может, уже очень давно, рожала маленького Васю моя маленькая Матильда.
«Как она без меня? Как ребёнок? Сложно ли ей его воспитывать в одиночестве? — задал я себе кучу вопросов, на которые у меня не было ответов. А затем меня всего затрясло: — Ёлки-палки! Зачем я так жестоко с ней поступил⁈ Зачем⁈»
От этих неожиданно нахлынувших терзаний в груди защемило. Да так, что я очень испугался, что могу отбросить концы. И хотя я находился в крепком молодом теле и сердце и другие органы у меня были в полном порядке, я всё же испугался, что, настолько сильно разнервничавшись, просто помру — не выдержит сердце.
Попытался успокоиться, но не смог. Держась рукой за грудь, поднялся и сел.
Слёзы ручьём полились из глаз, а в голове набатом начало бить: «Зачем⁈ Зачем⁈ Зачем я их бросил! Зачем⁈ Ведь она меня любит!»
На душе стало так грустно и одиноко, что хоть волком вой. Я хотел оказаться с ней рядом прямо сейчас. Хотел поговорить. Хотел раз и навсегда объясниться. Хотел попросить прощения за то, что не выслушал её тогда, когда ей было сложно, а хладнокровно порвал отношения, добавив в свой личный чёрный список. Хотел узнать, почему она так поступила? Почему не рассказала про беременность ранее? Почему не рассказала про отношения на стороне? Сейчас, тут, на сцене ДК в воинской части, я всё это захотел узнать, одновременно проклиная себя за то, что у меня было настолько много времени для этого, и я им не воспользовался.
И вновь сдавило грудь. Пришло понимание того, что, если я немедленно не успокоюсь, то, скорее всего, моя земная жизнь на этом закончится.
— И я так и не успею поговорить с Мотькой, — сдерживал я изо всех сил себя.
Это надо было срочно прекращать. СРОЧНО! Но как? Успокоительных таблеток не было. Валокордина с корвалолом тоже. Даже спирта под рукой не было — «деды» с дембелями весь выпили. Готов спорить, что и весь технический тоже, не то, что медицинский из лазарета.
И поэтому оставалось только одно средство отвлечься. Только одно средство могло меня спасти в этой безвыходной ситуации, когда я находился на грани жизни и смерти.
И я им воспользовался.
Мгновение — и уже сижу на стуле перед пианино. Ещё мгновение и я открываю клап — крышку, закрывающую клавиатуру. Когда же мироздание отсчитало третье мгновение, я уже был не на бренной Земле, а удалялся от неё ввысь.
 https://youtu.be/3_MxhSS86oU?si=9BZXe0Bd4-hI89Is&t=93 Two Steps From Hell — Blackheart (Piano Version)
Музыка! Именно музыка была тем спасением, которое могло отвлечь и воистину залечить раны истерзанной души. Она витала в воздухе, и, плавно переливаясь яркими, хоть и незримыми цветами, уносила моё сознание всё дальше и дальше от мирских забот и невзгод. Вся рутина бытия осталась где-то далеко внизу, и я полностью отдался на милость тому потоку радости и воодушевления, который окружал меня.
Эта волшебная субстанция, которая называлась музыкой, полностью успокоила меня, сделала невесомым и помогла парить в вышине, поднимаясь с каждым тактом всё выше и выше. Я играл и летел над просторами. Я парил, словно орел, пролетая над полями, лесами и лугами. Ветер, свобода и бескрайняя жизнь предстали передо мной во всей красе. Я чувствовал, что мои крылья способны объять весь мир, всё мировое пространство и…
— Эй, солдат, ты чего тут безобразие нарушаешь⁈ — неожиданно раздался властный голос, и орёл, словно ударившись о невидимую твердь, сломал себе крылья и устремился камнем вниз, словно подбитый истребитель, теряя при крутом пике разлетающиеся во все стороны перья.
  
Глава 19
 
Музыка нас связала
 
После столь неожиданного окрика, мгновенно разумом вернувшись на грешную Землю, поморгал, а затем, повернувшись, покосился на выведшего меня из нирваны.
Это был военный. Он стоял у входа в зал, и рассмотреть кто именно этот человек, из-за расстояния, было не возможно.
«Раз так громко кричит — значит, никого не боится. И раз не боится, значит не обычный солдат, который от службы, как и я, решил тут спрятаться, а командир», — подумал я.
И стал прикидывать, как мне выкрутиться из столь щекотливой ситуации.
— Ну, что застыл⁈ Как надо приветствовать старшего по званию⁈ — воскликнул он, явно собираясь направится в нашу с пианино сторону.
И тут я понял, что облажался ещё раз. Причём по полной программе. По всем канонам жанра, а также по пресловутой субординации, я мало того что не отдал честь, при виде офицера, но даже и не вскочил со стула при его появлении — так и оставшись сидеть.
Проступки мои были тяжкими, поэтому я не нашёл ничего лучшего, как постараться искупить содеянное.
  
Неведомый мне командир начал неумолимое движение ко мне, вышагивая чёрными хромовыми сапогами по красной бархатной дорожке, а я заиграл подобающий этому моменту марш.
 https://youtu.be/0v2N1ROvEI0?si=4EJmHx0QF6pBqPkl&t=11 Star Wars — The Imperial March
Преодолев зал, майор забрался на сцену и, подойдя ближе, положив руку на корпус пианино в задумчивости, спросил: