Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

И это было просто ужасно!!
Неимоверная эпическая трагедия метагалактического масштаба!! Только что я был молод, счастлив, богат и знаменит, и вот я старый, больной, да ещё и с бабкой в жёнах, до кучи.
«Ну и хэппи-энд!!»
Французы говорят, мол, се-ля-ви, что означает по-ихнему — такова жизнь. Я скажу более ёмко и более точно: «Это ёлки-палки-моталки, просто — жесть! Это, ёлки-палки, просто не честно! Не хочу быть старым и больным!! Хочу быть молодым, здоровым, красивым, богатым и… и умным!»
  
Но, увы, реальность оказалась жестока, и мои хотелки никому были не интересны. Понимая это, даже глаза открывать не хотелось.
Как я умудрился додуматься в годовщину попадания в то время, стал дотрагиваться до предметов, которые попали со мной в прошлое⁈ Ведь, любой, мало-мальски приличный пропаданец знает, что от подобных действий, нужно держаться как можно дальше!
А я забыл! А я не учёл. А я не обратил на это внимание. И вот итог — нахожусь у разбитого корыта в мире, который давным-давно покинул и душой, и телом.
«Что ж за невезуха-то такая⁈» — поморщился я, стараясь уловить звуки из коридора.
Их я услышал раньше, но в связи с тем, что в голове был шурум-бурум определить, что за песня там играет, я сразу не смог. А вот сейчас, звуки, что доносились из колонок, сложились в общую композицию. Я её узнал и, уставив свой взор в потолок, принялся, напевая про себя хорошо знакомую мелодию, стараться найти ответ на вопрос: «Что мне делать?»
Вопрос, конечно же был сложный, но в общем-то не настолько, чтобы не найти на него ответ. Во всяком случае, в первом приближении мои действия были очевидны.
Для начала, мне необходимо было дождаться врача, узнать свой диагноз, поговорить о дальнейшем лечении и самое главное, выразив озабоченность, настоять, чтобы эту старушенцию выгнали из моей палаты.
Конечно, спасибо ей за заботу, но всё же посторонний человек, постоянно ошивающийся рядом, изрядно напрягает.
«Лучше уж я сам как-нибудь справлюсь», — думал я, запевая вместе с вокалистом звучащий хит.
 https://youtu.be/gOMhN-hfMtY?si=0uw6m_DM8P4Bgj3O&t=103 Eminem — Stan
(Уважаемый Читатель! Разрешите напомнить, что в этой композиции, и во всех других композициях Главный Герой всегда адаптировал текст песни под местные временные условия, иногда полностью переписывая его. Прим. Автора)
Престарелая женщина, вероятно, увидела, что я шевелю губами, поэтому подошла к стоящему на холодильнике музыкальному центру, включила его и, настроив на ту же волну, на которой звучала песня в коридоре, победно радостно посмотрев на меня, спросила:
— Узнал нашу песню, Сашенька? Это ведь мы с тобой её поём.
Эти слова меня вывели из прострации и я, покосившись на старушку, удивлённо переспросил:
— Мы?
— Конечно — ты и я.
Прислушался к словам и неожиданно узнал свой голос.
«Ничего себе. А не плохо исполнено», — отметил я неподлежащий обсуждению факт.
Вот только был один нюанс — эту песню я в том времени, вроде бы, не пел и вообще не писал.
«Тогда как и откуда она там взялась?»
Ответ на этот вопрос можно было попробовать найти у собеседницы, которая настаивает, что является певицей в этом дуэте со мной.
«Только вот не сходятся концы с концами. На записи, я явно пою вместе с Юлей, ведущей вокалисткой группы „Импульс“ и по совместительству невестой моего друга Савелия. Тут же, эта бабулька, которая тоже говорит, что её зовут Юля и тоже рыжая, говорит, что она поёт…»
— Ничего себе!! Юля, это ты⁈ — обалдел я от этой новости, стараясь всмотреться в женщину и при этом пытаясь найти в ней хоть что-то совпадающее с той весёлой рыжухой, которую я знал буквально недавно.
Рыжие волосы с проседью, морщины на лице, блёклые веснушки, усталый взгляд. Вот разве что глаза. Всё те же бездонные зелёные глазищи, в которых можно было утонуть, говорили о том, что передо мной стоит и плачет, вытирая слёзы платком, та самая, красивая девушка из той далёкой жизни.
— Я, Сашенька. Конечно, я, — энергично закивал та.
— И ты, что? — в горле пересохло, и я не знал с чего начать, а поэтому ошарашено спросил главное: — Ты сказала, что ты моя жена? Как так вышло? Ты же с Савелием обручена была. Где Сева?
— Севочка умер, Сашенька, — закрыла она глаза. — Умер.
— Как⁈
— Неужели ты не помнишь?
— Нет. Как это произошло?
— Случайно, Сашенька, случайно, — вздохнула Юля. — Но давай сейчас мы говорить о той трагедии не будем. Тебе нельзя волноваться.
— Нет будем! Будем! Расскажи, что с ним случилось⁈ — у меня вновь защемило сердце.
Да, я понимал, что от волнения я и сам могу умереть. Но сейчас мне было не до себя. Сейчас мне нужно было знать правду!
— Осколком гранаты его убило, когда он стоял в очереди в магазин за хлебом.
— В очереди? За хлебом? Откуда там гранаты?
— Недалеко была бандитская разборка. Ругань переросла в стрельбу. Кто-то кинул гранату. Савелий не успел пригнуться, и осколок угодил прямо в сердце.
— Когда это произошло? В девяностых?
— Нет, Сашенька, раньше. В начале восьмидесятых. Второго июня в 1983 года.
— Э-э, — опешил я и попробовал уточнить, — а тогда что, уже бандитские разборки со стрельбой были?
Юля кивнула и, вытерев платочком уголки глаз, пояснила:
— После смерти Брежнева сразу же бандитизм и захлестнул нашу страну.
«Офигеть можно. Вот это поворот! Всем поворотам — поворот! Ну, я, блин, тут и напрогрессовствал. А точнее не на прогрессорствовал, а нарегрессорствовал. Воистину — Регрессор в СССР. Это что же я такого там натворил, что бандиты появились на десять лет раньше⁈»
Услышанным я был удивлён настолько, что находился не просто в шоке, а в шоке и трепете, ибо тело моё тряслось от гнева на самого себя. Удара такой силы ниже пояса не могла выдержать ни одна часть тела. Крайне вероятно и полностью очевидно, что такого эпик фэйла мировая история прогрессорства ещё не знала.
Скорее всего, сумел запустить такие процессы, от чего всё развалилось ко всем чертям намного раньше, чем в старой реальности. Во дела! Как говорится: «Заставь дурака Богу молиться, он себе весь лоб расшибёт».
«Вот я и расшиб — Сева погиб».
Из прострации, в которую я попал, меня вывели доносящиеся с улицы звуки.
С каждым ударом сердца шум за окном нарастал всё сильнее.
Секунда, другая, третья и вот уже стали слышны громкие голоса и возгласы, в которых можно было отчётливо услышать скандирование.
«Умертвить! Умертвить! Умертвить!»
Отдельные фразы вылились в многоголосые требования.
«Умертвить! Умертвить!»
— Кто? Кого они хотят умертвить? — посмотрел я на Юлю.
— Да никто, никого… Не волнуйся. Просто они, наверное, узнали, что ты вышел из комы. Вот и собрались… опять.
— Кто вышел? Я? И что?
— И ничего, успокойся, — старушка сняла и стала трясущимися руками складывать вчетверо, до этого висевшее на спинке кровати, полосатое полотенце. Её нервозность сразу же передалась мне. Она явно что-то знала, и скрывала это знание от меня, неумело пряча взгляд.
И тут догадка пришла мне в голову.
— Так это что, они меня, что ль, хотят уконтрапупить?
Стараясь сообразить, что лично я мог такого натворить, что меня возненавидело так много народа я продолжал ждать ответа от Юли.
«Ой, как орут. Интересно, а много народа там собралось?»
Прислушался.
Гул, от пребывающих и прибывающих манифестантов всё нарастал и нарастал.
«Н-да, вероятно, много, раз так раскричались. Причём — очень много. Что же я наделал, такого, что меня так ненавидят? Не я, конечно, а тот Васин, который прожил эту жизнь за меня, пока я летал в эмпиреях и райских кущах. И получается, вот какой парадокс. Я не пойми где был, а в это время, судя по всему, мир жил, и история его шла другим чередом. И Васин, в этом мире творил, то, что лично я не делал. Да, походу дела, натворил так, что люди его теперь растерзать готовы. Жесть, а не Васин. Я был о нём лучшего мнения!»