Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

«Что-то мне совсем не понятно, что ему не понятно⁈»
Потёр лицо руками, отгоняя сон, и уставшим голосом спросил:
— Что Вы от меня хотите-то? Чтобы суслики жили в воде⁈
— Нет! Я хочу, чтобы дельфина можно было утопить, иначе в воде он не утонет! — как для умалишённого пояснил мидовец и, сопя, откинулся на кресле. — Ясно⁈
— Э-э, ясно, — кивнул я, размышляя, есть ли на борту самолёта психиатры или хотя бы психологи. — Я и не спорю. Вы полностью правы. Только успокойтесь.
  
Очевидно, начальству нужна была срочная медицинская помощь.
Однако оно — начальство так не думало и продолжало требовать.
— Ну, ты понял, что надо делать?
— Понял, — не стал противоречить я сошедшему с ума гражданину. — Сделаю всё, как вы скажите. Если дельфину нужны ноги, то мы их ему обязательно отрастим.
Лебедев широко раскрыл глаза и, удивлённо посмотрев по сторонам, как бы призывая в свидетели других пассажиров, прошептал:
— Да он издевается надо мной⁈
— Спокойно. Вы разве не это имели в виду? — быстро затараторил я, стараясь успокоить взволновавшегося душевно больного: — Хорошо. Мы всё исправим. Не хотите, чтобы дельфины ходили? Хорошо. Давайте отрастим суслику ласты!
— Чего⁈ — просипел тот.
— Ну, не крылья же ему отращивать. Конечно, и это можно сделать. Как говорится: всё в наших руках. Но, тем не менее, на мой взгляд, такой экспромт будет несколько странным и его могут многие не понять.
— Да что ты мелешь-то⁈ Совсем сдурел?!?!
— Так! Стоп! Всё! Договорились! Крылья так крылья! А почему бы собственно и нет⁈ Ведь у птеродактилей же крылья отрасли⁈ Отрастут и у сусликов. В конце концов, мы же будем снимать художественное произведение, а не документальный фильм. А значит, имеем право пойти на некоторые преувеличения под воздействием мифологии о летающих грызунах. Эволюция она такая эволюция… Может быть очень непредсказуемой. Так что, если для дела надо, чтобы суслики летали, то пусть парят как птицы в облаках. И ничего тут такого — нет. Вы главное не волнуйтесь.
— Васин… Васин… — закрыл глаза тот и схватился обеими руками за голову: — Что ты несёшь?!?! Что это за болезненный бред? Какие, к чёртовой бабушке, суслики, если у тебя в сценарии речь идёт об утоплении дельфина⁈
Видя, что потенциальный клиент психиатрической больницы вот-вот начнёт плакать, я не стал выдвигать новое предложение: с помощью эволюции модернизировать дельфинов, добавив им не только руки и ноги, который мы вскользь упоминали ранее, но и крылья. Как говорится: «Гулять так гулять!»
Но предложить не успел, потому что, собрав воедино всю ту белиберду, о которой мы тут наговорили, крепко задумался.
Аккуратно взял листочки сценария из рук свихнувшегося начальника, быстро пробежал взглядом по тексту и понял, что нектар вчера был точно забродивший.
Подняв на начальника глаза и улыбнувшись, произнёс:
— Извините. Ошибочка вышла. Нужно заменить любые упоминания про дельфина, на слова о суслике. И тогда всё будет ровно и красиво, и утонут все те, кто должен был утонуть.
Через десять минут, полностью отчитав меня за полное несоответствие занимаемой должности, за халатность, за спешку, за очковтирательство, за халтуру, за вредительство и за попытку свести начальство с ума, Лебедев, с чувством выполненного долга, ушёл на своё место.
Вернувшийся Кравцов посмотрел на меня, оценил мой, вероятно, потрёпанный вид и, похлопав по плечу, произнёс:
— А я говорил тебе, что лучше оставить дельфина. А ты: «суслики, да суслики». Дались они тебе⁈
Но я его не слушал и не слышал. Я был погружён в изменения гениального сценария. Мне срочно надо было заменить всех дельфинов на сусликов и при этом самому не поехать крышей окончательно.
Днём были в Москве. Столица нас встретила жарким Солнцем и приятным ветерком. Домой я ехать не собирался, ибо делать там было нечего. В том числе ненужно было везти домой и багаж ввиду того, что этот самый багаж я вообще с собой не брал. Поэтому сразу же по прилёту позвонил Севе, предложил подъехать тому на Мосфильм, и в компании членов «тройки плюс» отправился на киностудию.
Оценив на киностудии проделанную художниками-декораторами работу, к всеобщему счастью, её принял. Не безоговорочно конечно. Некие огрехи и небольшие не соответствия мной всё же были найдены. Но, тем не менее, по большому счёту, это были сущие мелочи: там покрасили не так, тут смонтировали не то, а тут комнату необходимо расширить ещё на четыре квадратных метра. Воистину — мелочёвка, с которой мастера обещали справиться до завтрашнего утра.
В общем же и целом работа была проделана гигантская и проделана она была хорошо. От души поблагодарил мастеров, пожал им руки, и напомнил о будущей премии.
От декораций перешли в костюмерную. Художники по костюмам тоже не подкачали. Все пять одинаковых комбинезонов были сшиты в точности так, как я их и описал. Примерил один из них. Тот на мне сидел, как влитой.
Опять поблагодарил за работу и в сопровождении начальства направился в павильон, в котором должны были быть смонтированы макет лунной базы и два макета средств передвижения по этой самой Луне.
В связи с тем, что эту работу я доверил самым настоящим профессионалам, которые до этого уже работали со мной над фильмами про робота-убийцу и про инопланетянина-убийцу, то никаких проблем не возникло. Рабочие знали своё дело и под предводительством величайшего мастера спецэффектов Павла Владимировича Клушанцева выполнили работу на все сто процентов.
Переговорил с режиссёрами по свету и режиссёрами по звуку. Осмотрел оборудование. И, убедившись, что всё к съёмкам готово, подвёл итог.
— Товарищи, на мой взгляд, всё отлично. Поэтому съёмки фильма я назначаю на завтрашнее утро. Прошу всех быть тут в восемь ноль-ноль!
Раздались одобрительные аплодисменты.
И, как только они стихли, подошедший ко мне Мячиков, произнёс:
— Саша, суслики твои с дельфинами — это конечно хорошо. Но сценарий того, что ты собираешься начать снимать, мы не только не утвердили, но даже ещё и не видели.
— Ах, это, — отмахнулся я и протянул тому пять напечатанных листков.
— Это всё? — удивился замминистра, рассматривая тощую рукопись.
— Ага. Всё.
— И ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы снять полнометражный фильм? — с сомнением произнёс подошедший Лебедев.
— Нужно чтобы хронометраж был не менее семидесяти минут, — напомнил всем Мячиков.
— Раз надо, то будет, — заверил начальство я. — Что же касается самого сценария, то он такой не большой получился потому, что в нём, как я уже говорил ранее, фактически снимается всего один актёр, то есть — я.
— Но всё равно — как-то мало получилось, — хмыкнул Лебедев.
— Ничего не мало — нормально. Я, то есть — главный герой по имени Альберт, либо говорит сам с собой, либо говорит с женой по космической связи, либо общается со своим клоном. И разговоров тех там совсем не много.
— Что за клон? — не понял замминистра.
— Клон человека — точная копия героя.
— То есть, герой в фильме как будто бы раздвоиться?
— Можно сказать и так.
— А как ты это будешь снимать? Тебе нужен будет двойник?
— Да, двойник понадобится для некоторых сцен. Двойника будем снимать только со спины. И чтобы денег и времени не тратить, в двойники мне подойдёт любой человек моего роста и моего телосложения.
— Ты кого-то конкретно имеешь в виду? — поинтересовался Лебедев, покосившись на Кравцова.
— Я не подойду, — покачал головой полковник.
— Тогда мы потратим время и народные деньги на поиски другой кандидатуры, — хищно улыбнулся я и, чтобы моя месть за инцидент на свадьбе была более явной, добавил: — К тому же, Вы не религиозны, в церковь не ходите, так что, думаю, для вас, товарищ Кравцов, не составит особой сложности играть клона.
  
Потому, как глаза телохранителя сверкнули, я понял, что месть свершилась.
«Так тебе и надо. Не будешь над женихом прикалываться», — ухмыльнулся я и утвердил кандидатуру на роль двойника.