Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Разве что молний не хватает для того, чтобы устроить более серьёзный кипиш, — констатировал я и, подойдя к «монстру», стал рассматривать костюм более детально.
К моему глубокому удовлетворению, мастера по костюмам не подвели и сделали то, что обещали. Фактически это был именно тот костюм, который нам был нужен. От оригинала, на первый взгляд, он почти ничем не отличался. А значит — удовлетворял всем моим требованиям.
  
Вечером после ужина я построил на «нашей» поляне новый и старый коллективы и толкнул приветственную речь, в конце которой напомнил, что те, кто снимался в фильме «Лост», могут сыграть в новом фильме один из двух видов персонажей — либо бандитов-наркоторговцев, терроризирующих джунгли, либо висящие на пальмах трупы.
Далее слово взял Лебедев.
— Товарищи, кому такие роли интересны, подойдите к товарищу Минаеву — он вас оформит. Те же, кто хочет отдыхать, отдыхает согласно расписанию, что и у отпускников. Куратором отдыхающих продолжает оставаться товарищ Хлебов, к которому для усиления присоединяется товарищ Корнеев. Товарищ Рюмин продолжает курировать лагерь «других» и актеров, которые останутся в этом лагере.
После собрания большая часть актёров «Лоста», естественно, стала, записываться в наркобарыги.
Пошёл к себе, решив отбоя не ждать. Завтра было много дел, поэтому нужно было хорошенько отдохнуть.
И только я решил заснуть, как в дверь стукнули и тут же её открыли.
— Блин, что за фигня?! Это что — проходной двор?!? — недовольно крикнул я, рассматривая два силуэта, появившихся в проёме, и риторически спросил: — Маша, это ты?
В голове промелькнула мысль:
«Я что, опять дверь забыл закрыть? Неужели добить пришла? Сбежала с корабля. Добралась досюда из Гаваны, и теперь хочет осуществить месть. Блин?!? Чего делать-то? Прыгать в окно и бежать? Или отправить её в нокаут? Кстати, а с ней кто? Наняла наёмного убийцу? Э-э… Во дела…»
— Нет, Васин! Это я! — произнесли знакомым мужским голосом и включили свет.
— Ё-моё, — облегчённо выдохнул я, узнав одного из вошедших. — Блин, товарищ Кравцов, скажи, когда ты стучаться научишься?
— Так я же постучался? — удивился тот, естественно, без спроса войдя в комнату.
Вторым был прибывший вместе с баржей Воронцов, с которым я толком пообщаться не успел и кто он такой не знал.
— Заходите, — произнёс я, присев на кровать. — Хотя вижу, что с приглашением запоздал — вы уже тут.
Воронцов закрыл дверь и, пройдя окну, присел на стул рядом с Кравцовым, который уже сидел в кресле.
— Ну, и?! — решил потопить ночных визитёров гостеприимный хозяин.
— Ну и… разреши тебе, Саша, представить твоего нового куратора по линии моего ведомства, это Игорь Валентинович.
— А ты чего? — не понял я, обалдев от такой новости. А потом догадка посетила меня: — Неужели они тебя решили уволить?
Кравцов тяжело вздохнул не ответив.
— Вот, блин, дураки! — не сдержался я. — Кто им, блин, разрешил без моего ведома это делать?!
— Саша, ты успокойся, — видя, что я начинаю закипать, попытался угомонить меня Кравцов, под удивлённый взгляд своего коллеги.
— Да нафиг ты меня успокаиваешь? Они охренели в край, что ль?! Кто им дал разрешение увольнять моих людей во время творческого процесса! Это саботаж! — не переставал неистовствовать Великий, одновременно наблюдая за реакцией новенького. — Это вредительство! Они просто не ведают, что творят! Я им, блин, устрою «Кузькину мать»! Я им, блин, покажу увеличение прибыли! Я им, блин горелый, сниму шедевр, да так, что их самих нахрен из партии за это исключат! — продолжал неистовствовать я, а закончил свой горячий спич так, что новенький куратор вообще охренел: — Короче ты, Кравцов, не переживай. Ты мой человек, так что я тебя в обиду не дам!
Кравцов от моей проникновенной и трогательной речи закрыл глаза, опустил голову и, закрыв рот рукой, всхлипнул. Плечи его при этом затряслись, и всем присутствующим стало ясно, что сильная личность сломлена и рыдает.
Разумеется, это произвело впечатление не только на меня, но и на вновь прибывшего.
— Васин! А ну не сметь тыкать товарищу полковнику! — неожиданно хищно зашипел он, выразив на лице яростно-недовольный и даже, можно сказать, бешеный взгляд.
— Спокойно, товарищ, — произнёс Васин, боясь, что всхлипывания и хрюканье полковника привлечёт ненужное внимание соседей по дому.
— Я тебе не товарищ! Я подполковник КГБ! И обращаться ко мне нужно по имени-отчеству! Понял?
— Слышь, имя-отчество, а ты-то тогда чего мне тычешь? — тут же набычился я, поймав свою любимую «волну». — Пословицу знаешь: не тыкай и тыканым не будешь!! А?!
— Ах ты, щегол! Ишь выискался тут… Может тебя ещё Его Величеством величать?! А?!
— С этого момента только так, а не иначе, — снизошёл дозволить Его Величество.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Мальчишка! — окончательно завёлся новичок.
— И ты не смей, — не сдавался сюзерен. — И кстати, ты забыл в конце добавить слова «Ваше величество!» На первый раз я тебя, конечно, прощаю, но в дальнейшем имей в виду, за неуважение к монарху в лучшем случае — порка, а в худшем — четвертование!
— Ну и наглая же ты морда, Ваше Величество! — прошипел новичок. Правильно про тебя в народе говорят — наглый мажор! Наглый мажор и есть!
При этих словах Кравцов уже не выдержал и начал ржать.
— А про тебя как говорят… — обалдел я от такой информации и, сразу не сообразив, что ответить, неубедительно парировал: — А про тебя говорят, что ты… что ты… э-э…
— Всё, хватит, — вытирая слёзы от смеха, произнёс Кравцов. — Воронцов, ты чего, не видишь, что он тебя специально спровоцировал? Чего ты повёлся-то?
— Э-э… спровоцировал? — удивлённо перевёл взгляд Воронцов с меня на Кравцова, и, ничего не понимая, негромко спросил: — Вы хотите сказать, что он действительно специально меня вывел?
— Естественно! Это ж Васин, — хохотнул полковник. — С ним нужно всегда держать ушки на макушке. А ты пошёл у него на поводу. Ты ж опытный сотрудник, а попался на крючок, как желторотик.
— Да, собственно, я не то, чтобы повёлся… Просто он Вам тыкать же начал. Вот я и решил его чуть опустить с небес на землю, — решил пояснить свою позицию Воронцов.
— Да это понятно, — произнёс Кравцов, махнув рукой: — Просто ты не в курсе. А мы с Васиным, можно сказать, друзья. Поэтому ему некоторые вольности разрешены.
— Что значит «можно сказать, друзья»? А можно что? Сказать «не друзья»? — зацепившись за последние слова, решил прояснить вопрос я.
— Друзья. Друзья, — примирительно поднял руки Кравцов, сдавшись на милость победителю, а потом вернулся к теме: — И я тебе, как друг, говорю: Товарищ Воронцов наш коллега и хороший человек. Думаю, вы с ним сработаетесь и найдёте общий язык.
— А ты?
— А я вместе с медиками завтра улечу домой.
— Это бабка надвое сказала, — пообещал я, решив, что Кравцова я отпускать от себя не намерен. А потом, вспомнив последние слова, поинтересовался: — Ты сказал, что улетишь? Позволь поинтересоваться: ты случаем не перегрелся сегодня на солнышке? Возможно, ты хочешь сказать, что уплывёшь на барже, когда она пойдёт обратно в Союз? Так мы тоже вместе с ней поплывём. Насколько я знаю, есть решение всем кораблям после съёмок фильма возвращаться эскадрой вместе.
— Нет, Саша, я сказал всё правильно. Из Кубы я не поплыву на корабле, а улечу, — улыбнулся тот и, видя моё искреннее удивление, добавил: — И улечу я на самолете, который прилетит завтра днём с официальным визитом. И называется он Ту-95, который является ракетоносцем, и который американцы называют «Медведь».
  
— Э-э… А как американцы-то на такое посмотрят? Здесь же до них пара сотен километров всего.
Сказать, что я был крайне удивлён услышанным — это ничего не сказать. Я буквально офигел от такой новости, ибо она была столь невероятной, что поверить в неё было очень сложно.
— Всё это согласование началось, когда мы были ещё в море, — стал разъяснять Кравцов. — Но согласовали довольно быстро. Американская сторона вошла в положение и разрешила нам прилететь, пообещав, что не будут сбивать. Сейчас мне доложили, что взлётно-посадочная полоса увеличена, укреплена и готова к приёму стратегической авиации. Так что, Саша, завтра наш голубь мира прилетит сюда и привезёт медицинскую комиссию.