Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
— Подумаю, — пообещал я.
На самом деле одной из американок я хотел предложить композицию, в которой текст был не совсем нейтральный и даже, можно сказать, совсем не нейтральный.
В том, что моя идея прокатит, я очень сомневался. Но уж больно хотелось мне эту песенку запустить в мир. А вдруг прокатит? Не так, так этак… А значит, надо было действовать. Ведь одно дело просто прочитать текст, а другое дело — слушать текст вместе с музыкой.
Поэтому я решил отправиться записывать песни уже сегодня.
Мобилизовав Юлю с Севой, затарилсь продуктами с кухни, и водитель Лебедева любезно согласился отвёзти нас в Гавану. По дороге в продуктовом магазине закупились необходимыми для творчества эликсирами, и уже через полтора часа оказались у себя — в звукозаписывающей студии.
На следующее утро в начале десятого автобусы с актёрами прибыли в столицу Кубы. Пока актёры размещались в своих каютах на лайнере «Михаил Калинин», я уже давно смонтировал первую серию сериала и занимался второй. Актёров первого плана на баржу привёз катер. Я провёл их в студию, которая была предназначена для дубляжа. Рассказал, как они будут работать, сняли пробный дубль и я, убедившись, что всё нормально, оставил их наедине с двумя звукорежиссёрами, а сам удалился в кабинет монтажа, где продолжил работать.
В двенадцать часов дня появились члены «тройки плюс».
— Как дела? — осведомился Лебедев, поздоровавшись. — Тексты написал? А то я сейчас в посольство собираюсь ехать.
— Да. Всё написал. И тексты и песни, — улыбнулся великий музыкант-композитор.
— Вот как? Всё вчера написал? Молодцы! Одним словом — профессионалы, — похвалил он и спросил: — Послушать можно?
— Конечно, — сказал я, пригласив гостей присаживаться на свободные стулья. Достал катушку и пояснил: — Первая песня — та, для которой нужна золотая бижутерия. Пою я. Следующие две композиции спела Юля. Американские дочки будут петь под её фонограмму. Во всяком случае, пока не научатся. Это сделано для того, чтобы не морочиться с их вокальными данными. Сейчас у меня попросту нет времени этим заниматься. Итак, вторая композиция, выдержанная в роковом исполнении и предназначается для старшей дочки американца. Третья же композиция выдержана в более лёгком стиле и предназначается для младшей дочери. Текст для третьей песенки написан на испанском языке.
— А откуда ты знаешь испанский? — удивился Минаев.
— Учил немного, словарь есть, да и товарищ Рюмин некоторые предложения перевести помог, — частично соврал я.
Чтобы больше не терять времени, передал Лебедеву листок с текстом первой песни, после чего нажал на магнитофоне кнопку «PLAY».
Первые две композиции на лице слушателей особых эмоций не вызвали. Из этого я сделал вывод, что начальство к моим выкрутасам уже привыкло, а значит, работать в дальнейшем мне будет легче. И это не могло не радовать.
Но вот когда я включил композицию № 3 — ту, которая предназначалась для младшей дочери американского посланника, члены тройки впились в текст, затем переглянулись, а Лебедев прошептал:
— Васин! Ты с ума, что ль, сошёл?!? Откуда ты взял этот текст?
— Вам не понравилась песня? — якобы удивился я такой реакции, перемотал плёнку чуть назад и включил магнитофон вновь.
https://youtu.be/kTqwy6ay1HQ?t=46 Nathalie Cardone — Hasta siempre
Глава 33
На мой взгляд, песня была в высшей мере превосходная. Я помнил на неё клип и думал, что младшая дочь, держа по очереди то автомат, то ребёнка, будет выглядеть в кадре очень гармонично, о чём и поведал коллегам.
— Ты сумасшедший! — вновь повторил начальник экспедиции. — Тебя нужно немедленно поселить к твоей подруге — Маше Демакратичковской в соседнюю каюту, где она находится под домашним арестом, и тоже изолировать от общества до возвращения на родину.
— Да что Вам не понравилось-то? — якобы не понял я такой реакции. — Нормальная песня, нормальный текст.
— Нормальный текст?.. — прошептал Минаев.
— Да — нормальный.
— Ты его придумал?
— Нет, не я. Его придумал Карлос Пуэбла, — пояснил я и, видя непонимание, добавил более детально: — Это кубинский композитор. Он написал эту песню в 1965 году. Странно, что вы её не слышали.
— Мы-то слышали! Но ты-то её откуда знаешь?
— Так пластинки у меня есть с ней. Да и тут её часто поют на улицах и в барах.
— А ты знаешь её смысл? О чём она?!
— Конечно. Песня является откликом на «Прощальное письмо Че Гевары», которое он написал Фиделю Кастро перед тем, как отправиться в Конго. Об этом композитор не раз говорил в интервью, которые выходили у него в газетах.
— Ты хоть сам понимаешь, куда ты свой нос сунуть хочешь? Ты представляешь, сколько проблем ты можешь нам всем принести? Ты же уже взрослый человек, так неужели ты не понимаешь, что нам всем будет грозить, если эту песню споёт американская девочка? — вновь зашипел Лебедев. — Я понимаю, что тебе всё игрушки — но своими игрушками ты же играешь жизнями людей.
— И чего, — хмыкнул я. — Мной играют, и я играю.
— Тобой ещё никто не играл, а вот ты, если решишься это опубликовать, — он показал на магнитофон, — сыграешь жизнью девочки. Ты хоть представляешь, какой будет скандал, если американка это споёт? Или ты об этом не думаешь?
— Почему не думаю? Думаю! Но вы вообще-то забываете, что скандал для шоу-бизнеса — это всё. После этой песни певицу сразу же узнают во всём мире.
— Но такой скандал её похоронит. Её будут ненавидеть в стране даже несмотря на то, что некоторые американские граждане придерживаются левых взглядов, — сказал Лебедев, вновь перечитывая текст. — Да и не допустят там такую песню ни на радио, ни на телевидение. Я уж не говорю о том, что папа дочери не разрешит такое петь, ибо исполни она эту песню — представитель посольства в эту же секунду мгновенно угробит похоронит свою карьеру тоже. Так что и говорить не о чем.
— Я знаю, что не разрешит и что будет возмущён. Также я уверен, что Тейлор не захочет иметь с этой песней дело, — улыбнулся я, решив рассказать смысл.
— Тогда зачем ты предлагаешь это?
— Для того, чтобы, когда эту песню начнут петь во всём мире, они поняли, что мы и без них сможем раскрутить нужный нам проект.
— Ну, ты, Васин, даёшь, — ухмыльнулся Кравцов. — Прям стратег. — Он улыбнулся, а затем, неожиданно сделав лицо серьёзным, спросил: — А ты не подумал о том, как её воспримут тут?
— А что тут? — удивился я. — Народу, без сомнения, должна понравиться.
— Я говорю не о народе. Я говорю о руководстве.
Мы все переглянулись.
А ведь действительно, как на то, что эту песню споют не местные — советские певцы, отреагируют руководители Кубы? Это большой вопрос. С одной стороны, должны отреагировать положительно, ибо в композиции восхваляется человек, многое сделавший для революции. С другой же стороны всегда есть место ревности, прошлым разногласиям и даже, быть может, обидам.
— Мы сделали кавер-версию на песню, которую поёт народ — не более, — пояснил я. — Композиция, на мой взгляд, хорошая. Ясно, что она американцам не подойдёт. Но ведь её Юля записала, тогда пусть в клипе Юля и снимается.
— Это ты так думаешь, что мы просто споём и всё, а другие могут подумать по-другому и сделать совершенно другие выводы.
— Товарищи, давайте послушаем её ещё раз, — предложил Минаев и, перемотав, вновь включил прекрасную композицию.
Я же во время прослушивания ещё раз всё обдумал и, в конечном итоге, пришёл к выводу, что, вполне возможно, эту песню я записал и предложил на рассмотрение несвоевременно.
Она явно могла поссорить нашу страну с американцами. Нет сомнения в том, что после того, как мы раскрутим нашу версию на весь мир, этого США не простят и начнут вставлять палки в колёса, ибо недопуск распространения коммунистической идеологии суть их кредо. Также нет сомнения в том, что приложи мы совсем небольшие силы — и песня обязательно приобретёт массовую популярность, а, значит, будет элементом угрозы для американцев. И, естественно, они начнут предпринимать ответные шаги как по отношению к композиции, так и по отношению к тем, кто эту самую композицию продвигает.