Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— То есть снять на столик в ресторане, и я там устрою показательное выступление. Сумеете забронировать столик на сегодня?
Алихам посмотрел на КГБэшника и Алим кивнули сказал:
— Обижаешь.
— Ну что?! Тогда встречаемся там сегодня в семь вечера?
— Договорились.
* * *
— Ни чего себе! Вот это да! Я чуть в штаны не наделал. Саш, как думаешь, почему они так поступили, ведь они нас узнали? — суетливо спрашивал меня старший товарищ, ведя автомобиль по направлению к нашей студии.
  
— Если честно Сева, я и сам не понял нафига была нужна эта клоунада. Но в принципе — это в их духе запугивать и разводить, сбивая цену. Конечно — это при условии, что действовали они с Ибрагимовым заодно.
— Даже так?.. — удивлялся мой доверчивый друг.
— Может быть и так. Всё равно правды незнаем, только гадаем, так что давай бросим это бессмысленное дело и остановимся вон у той пельменной…
* * *
Студия.
— Саша, когда же ты успеваешь придумывать такие замечательные песни? Я поражён! — спросил Сева, когда я ему наиграл новую композицию.
— Сегодня с утра придумал, на пробежке, — отмазался я. — Ну как, понравилась?
— Конечно! Высший класс! А почему про войну?
— Ну так, война ж…
— Я имею ввиду, что все песни у нас о любви, а тут про войну.
— Дело в том, друг мой, что кроме лирического репертуара нам нужно приготовить и военно-патриотические композиции. Чтобы товарищи «на верху», да и вообще, видели, что у комсомольцев не только голова «амурами» забита, но и памятью о героическом прошлом. А то, что песня пока одна, то ты не переживай. Сегодня одна, а через неделю будет пять.
— А спой её ещё раз! Я подыграю.
— Ок, — сказал я и взял в руки гитару и подошёл к микрофону …
 
 
Впереди отрезок чистый,
 
Мы на нём почти статисты… [2k10]
 
 
Песня мне нравилась, как и многие другие композиции в творчестве Алексея Матова, поэтому спел я её неплохо. Конечно некоторые слова в песни пришлось переделать. Так строчку: «Вонь соляры, грохот траков, экипажи из штрафбатов…», пришлось переделать на: «Вонь соляры, грохот траков, мы идём все в бой без страха…», ибо, ну какие такие штрафники могут быть в песнях 1977 года? Это уж через чур толерантненько для этого времени. «Там!» — не поймут.
— Трагическая, — прокомментировал друг после того как я закончил.
— Есть немного… — согласился я. — Ладно, давай ноты и аккорды писать, бери тетрадку, поехали…
* * *
Около шести вечера подошли ребята. Со всеми поздоровавшись я толкнул речь.
— Ребята. Мы строили-строили и наконец, построили, — начал «втирать» пастве проповедник. — Наша первая композиция — «Украдёт и позовёт» настолько понравилась исполнителю, что он не смог удержаться и выразил не только благодарность на словах, но и решил поддержать нас материально, выдав небольшую финансовую премию.
Народ зашушукался и это было понятно. Одно дело играть на энтузиазме, а другое дело, когда человек за «мундыканье» получает реальные денежные средства — «бабки».
— Но есть одно условие. Человек этот не хочет, чтоб кто-либо знал о том, что он нас отблагодарил, поэтому — те, кому деньги не нужны и любит поговорить «на стороне», прошу отойти в сторону. Остальных прошу построиться в шеренгу по одному.
Весело смеясь и шушукаясь народ подхватил «прикол» мелкого руководителя и построился. Разговаривать «на стороне» никто не любил, и ребята дружно выстроился по росту. Генералиссимус, заложив руки за спину строго осмотрел своё войско и остался доволен.
Я подходил к каждому, пристально смотрел ему в глаза, жал руку и говорил:
— Поздравляю. Надеюсь на дальнейшее взаимопонимание и сотрудничество. Жду от Вас результата.
С этими словами протягивал поздравляемому конверт.
— Ну что ж друзья мои, — сказал фельдмаршал, закончив награждение последнего участника ансамбля, а именно Мефодия, потому как рост того был даже ниже Юли. — А теперь приступим к новой композиции. У нас есть пол часа, затем нам с Севой нужно будет уехать — по делам.
Народ не шелохнувшись, так и стоял в шеренге смотря то на деньги в руках, то на меня — картина маслом.
— Это что, настоящие?! — первым отойдя от шока негромко спросил Мефодий. — Тут же двести рублей! Да мне за такие деньги полтора месяца нужно вкалывать, а тут — за песню?! Да я себе такие тарелки теперь закажу!..
— Отметим! — обрадованно произнёс Дмитрий и потёр руки.
— Спасибо Сашечка! — взвизгнула принцесса и по обыкновению полезла обниматься. — Я как раз вчера такое шикарное платье видела, просто блеск. Ура, у папы просить денег не надо будет! — щебетала она на ухо.
— Обалдеть! — сказал Антон.
— Не так уж и много, — хмыкнул отчего-то недовольный Кеша. Ему было от чего быть недовольным. Он уже несколько дней «обрабатывал» часть ансамбля, на предмет того, что они могут и без школьника обойтись. «Вам самим то не стыдно? Нами руководит какой-то малолетка. Мы и без него вполне можем справиться… Нафига нам регистрировать наши песни?!.. В общем давайте его пошлём и всё будет, как и прежде…» Дмитрий, был не против послать малолетку, хотя ему и нравилось, как пионер играет, но аргумент о том, что: «Стыдно ходить под пионером. На танцах засмеют», подействовал. Мефодий мялся и посматривал на Антона. Тот по своему обыкновению мычал, из чего Иннокентий сделал правильный вывод, что того можно «дожать», напирая о «позоре для ВИА.» И вот теперь деньги… Это всё портило… Деньги нужны всем и теперь убедить ребят в некомпетентности шкета будет сложнее…
  
Глава 13
 
21 августа. Воскресенье. Вечер. Ресторан «Прага».
Дэжавю могло бы иметь место быть, если бы не некоторые обстоятельства.
Всё тот же швейцар, сказавший нам: «Мест нет». Всё те же мы, в очередной раз парировавшие его жизненное кредо словами: «Нас ждут». Тот же огромный зал с большим количеством столиков. Та же атмосфера вечного праздника. Та же сцена и те же музыканты, играющие те же песни. Вроде всё тоже самое, но… Всё, да не всё…
Зайдя в зал, мы попали в столпотворение. Народа было не просто много, его было «немерено»! Огромная масса людей стояла, сидела и чуть ли не висела, где придётся. За столиками на 4 персоны сидело человек десять. В зале стояла духота, хотя все окна и двери были открыты. Наверняка так выглядел Смольный в семнадцатом. Народ пил, смеялся и бубнил. Над залом висел гул многотысячной массы.
Обратив внимание на большое число тюбетеек и кепок подумал, что: «Вероятно сегодня какой ни будь праздник. Что типа — дружбы народов или какой ни будь подобный…
«Нда, не вовремя мы. Походу дела, народ и собрался праздновать во всю, а тут ещё и мафия где-то должна сидеть, которая обещала Изю-конферансье на ремни порезать, если я не спою пару раз… Дела… Придётся как-то разруливать… Ну ладно, это мы выясним, а сейчас нужно как-то попытаться найти Ибрагимова, только как? Из-за смога, стоящего в зале, который создавали курящие, нихрена не было видно уже через несколько метров.»
В углу у окна, сквозь туман, заметил Алима. Ага… вон и они. Вся честная компания. Решили пробираться в том направлении. Из-за явно аномального, для этого заведения, скопления людей на один квадратный метр, пришлось делать большой крюк лавируя между столиками через весь зал.
Пока шли заметил пару больших дубовых столов явно неотносящихся к интерьеру за которыми сидело человек двадцать.
  
«Из кабинета директора что ль они их вынесли?! Как там говориться-то: Голь на выдумки хитра?! Ну тут не голь конечно, однако всё равно — на выдумки народ хитёр.»
Играли музыканты. На «танцплощадке» перед сценой, особо не танцуя, также толпилась большая масса народа.
— Извините. Вы не подскажите? Почему так много людей? — обратился я к какому-то мужчине в «Большой Кэпке», который прислонившись к колонне курил трубку.