Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

На самом же деле я ожидал, что что-то подобное должно будет произойти.
Дело в том, что всенародно любимый хит для исполнителя не только время радости и успеха, но и серьёзнейшее испытание. Сколько тысяч певцов за всю историю эстрады, словно подбитые птицы падали, со своих высот, камнем вниз, так и не сумев закрепиться на вершине популярности.
Волей судьбы они получали от того или иного композитора какую-нибудь песню, которая, неожиданно для всех, тупо заходила в народе. И происходило самое натуральное чудо. Ещё вчера никому не известный исполнитель, с этой одной единственной песней, взлетал на самый верх звёздного небосвода. В мгновение ока его окружала любовь слушателей и прессы, красивые дамы и шикарные отели, ванны с шампанским и лимузины. Ему казалось, что так будет всегда. И в порыве купания в водоёме благополучия и известности, этот сверхпопулярный исполнитель, как правило, не замечал огромного подводного камня, который лежал чуть прикрытый гладью счастья и находился уже совсем рядом…
  
И дело тут было в том, что эта суперпесня, этот супермегахит в его репертуаре был лишь один. Один и других подобных ему шлягеров в загашнике просто не было. А слава вещь капризная и ветренная. Пройдёт месяц, другой, третий, и тот супершлягер, который все совсем недавно превозносили до небес, попросту народу примелькается, потускнеет и даже начнёт раздражать. Публика захочет новых хитов от этого исполнителя. И публика будет эти самые хиты требовать, заваливая письмами почту, названивая и штурмуя телеграф. И публика в своём желании будет права!
Не вопрос, произнесёт певец и помчится за новой песней к композиторам, которые совсем недавно выдали ему его супершлягер. И каково же будет его удивление, когда он обнаружит, что хитов, которые народ готов также, как и предыдущую песню, слушать денно и нощно, у этих композиторов в наличии попросту нет. А есть просто песни. Иногда хорошие песни. Иногда очень хорошие и даже замечательные. Все они написаны тем же самым композитором, стихи на них сочинил тот же самый поэт. Выдержаны песни в том же темпе и том же стиле и записывают их всё те же самые музыканты. Но оказывается, что вроде всё то, да не то… Народ эти песни слушает, морщится и говорит, что, мол, так себе. До этого, мол, песня была в разы лучше, а эта ни туды, ни сюды.
Композиторы, поэты, музыканты, да и сам певец мечутся по квартирам и студиям и не понимают, что же произошло? Что случилось? Что пошло не так? Почему до этого всё было хорошо, а теперь нет?
И ответ на этот вопрос может быть только один: тогда, когда рождался тот мегахит, всех причастных к нему, посетила крайне ветряное создание — Муза. Другого ответа, почему одни песни идут в народ, а другие точно такие же, категорически народом отвергаются — попросту нет и быть не может. Это, кстати говоря, касается не только музыки, но и вообще любого творчества в целом. Кого-то Муза посещает, раз, кого-то несколько раз, а кого-то никогда. Как говорится — «се ля ви» — такова жизнь.
Так вот, тяжелее всех приходится тем, кто имел счастье или несчастье познакомится с этим эфемерным созданием один лишь только раз.
Этим людям, получившим славу, кажется, что так будет продолжаться всегда — вечно. И тем сильнее их разочарование, когда они, не спев и не написав ничего нового, падают со звёздного небосвода во тьму пропасти одиночества. Именно одиночество, пропущенное через алкоголизм и другие утехи, как правило, ждёт такого человека. Он будет метаться, он будет пробовать, он будет пытаться всем доказать, что его успех был не случайным, но у него ничего не будет получаться, ибо всё это будет делаться лишь по инерции. У него ещё останутся поклонники, останутся друзья и связи, но всё это с каждой секундой будет меркнуть покрываясь пеленой забвения.
И, в конечном итоге, такая звезда, просто исчезнет с первых полос новостей газет и журналов, его записи пропадут из магазинов и с танцплощадок, и он погрузится в свой маленький мир скорби, печали и воспоминаний о былом.
Сколько же история знала и знает, подобных таким, певцов однодневок. Исполнителей одного единственного хита, который когда-то вознёс их наверх.
Проходят десятилетия, а они ходят из передачи в передачу, с одной концертной площадки на другую, и всё поют и поют, день ото дня, одно и тоже. Словно попавшие в замкнутую цепь мироздания, где день за днём повторяется одна единственная зацикленная программа. И, кажется, что никогда это не закончится. На дворе появились компьютеры и смартфоны, которые сменили телефоны и ламповые телевизоры, а они всё поют. В стране реновация жилья и уже снесено огромное количество пятиэтажек, а они всё поют. «Бигмачку» открыли, а потом уже и закрыли, а они всё поют. Вокруг рождается и гибнет мир, а они всё поют… И будут петь вечно! И ныне, и присно и во веке веков.
И ничем их не остановишь. Из всех утюгов под Новый год нет-нет да зазвучит этот их единственный, покрытый плесенью, всем давно надоевший — обрыдший, хит. Это просто катастрофа какая-то! Бедствие! А они всё поют…
  
Глава 29
 
Ну да ладно. В конечном счете, это их проблемы. Ни мне, ни моим ребятам такое «счастье» не грозило и не грозит. Хитов в нашем репертуаре немеряно — петь, не перепеть и за десять жизней. Что же касается милой синеволосой Марты, то, по большому счёту, именно я причастен к её музыкальной карьере. А раз причастен, то волей не волей, а чувствую за её будущее некую лёгкую ответственность. Тем более, что с этого контракта мне, как автору музыки и текстов, должно будет упасть положенные 8 % от прибыли.
Поэтому шмыгнул носом и спросил:
— И сколько песен ей нужно?
— Четыре у неё есть. Ещё хотя бы пять, — с готовностью ответил Тейлор.
— Эх, ладно. Сделаем, — согласился поделиться сверххитами великий композитор. — А что там насчёт «Скорпов», гм… в смысле «Лакримозы»?
— Пока молчат, — пожал плечами продюсер и вернулся к предыдущей теме. — Саша, насчёт Марты вот ещё что. Она хотела сама с тобой поговорить, и объяснить, какие конкретно песни ей нужны.
— Нифига себе. Во дела… Неужели она не знает пословицу о том, что дарёному коню в зубы не смотрят?
— Наверное, нет.
— Тогда ты растолкуй ей. Сам понимаешь, певцов много. Если я буду ещё и пожелания каждого учитывать, то времени на себя не останется, — буркнул я, но всё же спросил: — Так что она хотела?
— Хотела с тобой обсудить репертуар. Может быть, ты найдёшь время и сам ей скажешь?
— О чём? О хитах? Не хватало мне ещё чужие хотелки выполнять. Я сам знаю, что ей нужно, — отрезал великий, а потом, посчитав, что прозвучало это несколько грубо, более мягким голосом добавил: — Да и некогда мне. Нужно к съёмкам фильмов готовиться. Так что просто запишем песни и в довесок снимем ей клип.
— Какой клип?
— Не знаю пока. Придумаю что-нибудь. Снимем и пошлём им. Они пусть его скопируют — переснимут точно в такой же манере, но только в их клипе будет певицей не наша девочка, а Марта. Вот и всё.
— По-моему отлично придумано, — обрадовался амер и повернулся к мидовцу. — Товарищ Лебедев, поспособствуете, чтобы этот клип, как можно быстрее и без проволочек, мог быть снят?
— А куда ж я денусь, — сделал угрюмое лицо тот и напомнил: — Только это нужно согласовать. Поэтому необходим сценарий на клип и текст песни.
— Сделаем, — зевнул я. — Тогда всё? Поехали в гостиницу ужинать?
— Раз закончили, то поехали.
— Нет. Подожди. Ещё один вопрос нужно обсудить, — остановил нас мистер Тейлор.
— Слушаю, — посмотрел на него я.
  
— В общем, такое дело. Я вчера, вместе с нашим послом, был в вашем МИД.
При этих словах у товарища Лебедева, как мне показалось, даже уши увеличились в размере.
— Так вот, — продолжил американец, — кроме всего прочего, нам сказали, что готовится рейс вашего парохода на Кубу, — мидовец перестал моргать. — Сказали, что этот пассажирский рейс повезёт ваших важных персон, — псевдомидовец перестал дышать. — Также сказали, что сопровождать ваш корабль будет большая группа боевых кораблей.