Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Какие-какие анекдоты? — не поняла Юля, а равно и все остальные.
— Пошлые. Впрочем, это пока не важно. Сейчас важно другое! Вам нужно немедленно выкинуть всю муть из головы и заняться насущными вопросами: выучит материал на все сто процентов, чтобы он у вас от зубов отскакивал. В субботу я буду уже в Москве, приеду проверю! И не дай Бог… — показал кулак. — Ферштейн али нихт ферштейн?
  
— Ферштейн, — довольно дружно ответили дети, заулыбавшись.
— Ну тогда «зер гуд», — окончательно перешёл я на заморский.
— А насчёт кино ты серьёзно? — спросила меня Юля.
— Естественно, да. Вы все снимитесь. Обещаю, — твёрдо произнёс пионер, пожав протянутую руку.
Я не видел, что на мои крики подошли и Лебедев с Юрисом, поэтому недовольное: — Ишь раскомандовался командир. Обещает направо и налево всем всё подряд! — было для меня неожиданностью.
Перевёл взгляд на Лебедева, подошёл к нему почти вплотную и громко заявил, глядя ему в глаза: — Я обещаю Вам, ребята, что в следующих фильмах, которые мы будем снимать после Нового года, каждый из вас обязательно получит по небольшой, но заметной роли!
Министерский, не отводя взгляда, продолжал смотреть на меня, а я посчитав, что «мишн комплит», развернулся и глянул на часы, стал со всеми прощаться, пообещав, что в субботу с самого утра обязательно прибуду на генеральную репетицию.
— Васин! — окликнул меня член комиссии, когда я уже собирался выйти в вестибюль. — Чтоб больше я тебя в Москве до пятницы не видел, — сказал он жёстко, но потом смягчился: — Отдыхай и набирайся сил. Понял?
— Так точно! — хмыкнул я, надел на голову ушанку, открыл дверь и хотел было выйти, но меня вновь остановили и это оказался наш гитарист Дмитрий.
Предвидя, что он мне сейчас скажет, быстро ему заявил: — Я же сказал, что снимутся все. И ты в том числе. Так что не переживай.
— Да я и не переживаю, — обыденным тоном произнёс он. — Я просто у тебя спросить хотел. Я чего-то на собрании ничего толком не понял. Мы какое-то кино что ль в ГДР снимать собрались? О чём вообще ты там говорил?
  
Глава 14
 
Всю дорогу был угрюм и неразговорчив. На вопросы Юриса отвечал неохотно, ибо настроения разговаривать абсолютно не было. Просто сидел и смотрел в окно, размышляя над тем, как просто рушатся у людей мечты и строятся песочные замки.
Ещё вчера они были токарями и студентами, сегодня стали музыкантами, а завтра решили стать актёрами. Вот так вот просто, бац, и жизненные ориентиры поменялись. Их поманил экран и известность, что в общем-то понятно, ибо кто из нас не хотел бы стать знаменитостью, которую показывают в кино или по телевизору.
В музыке, если ты не певец — вокалист, а обычный музыкант, то пусть даже ты играешь очень в известном ансамбле, о тебе мало кто знает и практически никто на улицах не узнаёт. Конечно есть исключения типа: «The Beatles» или «Metallica». Это культовые коллективы и фанаты безусловно знают не только тех, кто поёт, но и тех, кто играет на музыкальных инструментах. Таких известных парней, естественно, узнают всегда и везде. Но вот о простых музыкантах не из столь раскрученных брендов широкой публики почти ничего не известно. Кто знает барабанщика Элвиса Пресли или гитариста, игравшего у Утёсова? А кто играл в оркестре у Шаляпина при записи знаменитого шедевра «Вдоль по Питерской». ( https://youtu.be/6CF4wUFnp3M?t=8) Имя им легион и хотя все они делают не меньше, чем певцы, их никто не знает и они особо никому не интересны. Ну или почти никто и никому…
А вот актёры — это, товарищи, дело другое. Лица запоминаются, и некоторые актёры, играющие даже маленькие и эпизодические роли, тоже становятся звёздами первой величины. Их узнают на улицах, берут автографы и вообще интересуются личной жизнью, сравнивая их экранных персонажей с натурой. Их любят и носят на руках, а фразы, которые они произносят согласно сценария фильма, моментально становятся крылатыми на долгие годы.
Такого успеха у основной массы музыкантов, конечно же, нет. Поэтому стремление ребят понятно. Они увидели славу, которая досталась их подруге и тоже этого захотели. Но это пол беды. В ближайшее время они непременно захотят ещё больше, когда увидят весь масштаб произошедшего. Ведь сейчас с момента показа прошёл всего один день и пик славы актёров, снявшихся в картине, ещё впереди. Маховик только-только начал потихоньку раскручиваться. Но скоро, очень скоро, он наберёт обороты и вот тогда и начнётся та слава, о которой мечтают миллионы, если не миллиарды. Будут интервью, будут приёмы, будут награждения и фанаты, будут письма и слёзы, и всё это получат не они, а недавно появившиеся в нашем коллективе Аня и Катя. Трагедия? Конечно же, да. Но я всё же надеялся, что у них у всех хватит ума и терпения мне поверить и не наломать дров. А ведь они будут переживать и вполне могут слететь с катушек. А по сему, моя задача их успокоить. Конечно, я пока не знаю в какую именно картину или картины можно будет их пристроить, ведь сейчас в планах после гастролей запустить в производство «Хищника», а что будет дальше, я пока не думал. Но я не сомневаюсь, что что-нибудь подобрать под них я сумею, тем самым выполнив и обещание и удовлетворив их тщеславие. Может быть даже имеет смысл снять что-то музыкальное. Допустим скопировать какой-нибудь фильм о восхождении на олимп музыкального коллектива и экстраполировать всё это дело на нашу группу «Импульс».
— Ну ты где права купил, дурачок на «Москвиче», — чертыхнулся Юрис, перестраиваясь в соседний ряд для обгона, и я увидел, что мы действительно обгоняем автомобиль «Москвич» зелёного цвета.
В голове тут же зазвенел колокольчик.
«Блин неужели они за нами и в Москву ездили? Или это другая машина? Не КГБэшников?» — подумал я и, оглянувшись, увидел, что тот автомобиль едет, не отставая, метрах в пятидесяти позади нас.
Нет, никаких иллюзий по поводу новых соседей я не испытывал, ведь в той прошлой жизни в деревне я провёл всё детство и юность и никаких племянников или дальних родственников у соседа никогда не было. Во всяком случае я о них никогда не слышал и уж точно никто из них за ту жизнь в деревню не приезжал. Конечно, могло быть так, что моё вмешательство как-то сыграло по струнам судьбы, растеребив дальние меж родственные связи, но отчего-то в это мне не верилось.
Да и лицо у того отдыхающего уж очень походило на милицейское или даже ещё больше на комитетское. В общем-то в том, что меня пасут, я особо удивлён не был. Ведь теперь я не просто мальчик с Останкино, а мальчик, приносящий советскому государству валюту. Поэтому особо сильно я против не был. Единственное что напрягало так это то, что теперь придётся хорошенько обдумать каким образом мне попасть к тайнику, находившемуся в старой мельнице и при этом не привести туда хвост.
Проблема была не из лёгких, ведь никто из деревенских в лес зимой, ни то что на лыжах, но и вообще, не ходил. Единственным исключением являлись дни перед новым годом, когда некоторые неответственные селяне наведывались в зимний лес за ёлочками. Но до Нового года было ещё далеко. Да и не помог бы мне этот праздник. Что следы от ног, что следы от лыж будут видны очень хорошо и не факт, что даже снегопад сможет их так сразу замести. Если, конечно, он будет относительно не сильный. А, следовательно, по этим следам «наружка» вполне себе сможет выйти к артефактам из будущего, что я, разумеется, ни при каких раскладах допустить не мог.
— Задача, — прошептал я в поисках ответа, но голова за сегодняшний день была перегружена и совсем не варила. Закрыл глаза, решив, что утро вечера мудренее, поудобнее устроился в кресле и попытался заснуть.
  
Однако уснуть не получалось. Мысли всё время возвращались к одной теме: как сбросить хвост? Дождавшись момента, когда мы будем не так далеко от деревни, принял решение.
— Дядя Юрис, а ну-ка останови-ка ты мне здесь, — сказал я, показав рукой.
— Здесь? Зачем? Что случилось? — не понял он, но сбросил скорость, прижался к обочине и припарковался.