Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Верю, — кивнул пионер, отдавая должное изрядной дедукции Иннокентия, который всё вмиг просчитал. Конечно, задача была простая, ибо после просмотра было всё всем ясно, но, тем не менее, такой глубокий и чёткий анализ ситуации, в купе с правильно сделанными выводами, говорил о нетривиальном мышлении соискателя. Однако сейчас на эту тему я говорить был не готов, поэтому пообещал, что мы поговорим с ним об этом после гастролей.
  
Тот был не против, ещё раз напомнил мне про обещание никому ничего не говорить, и мы пошли к ребятам.
Но не успел я хоть что-то сказать, как от всех отделилась Юля и, взяв меня под локоть, повела на то же место откуда я только что пришёл — в рекреацию.
— Саша, я тоже хотела с тобой поговорить, — произнесла Юля и, поджав губки, добавила: — Конфиденциально.
— Блин, у меня мало времени на все эти разговоры. Может отложим на потом? — попытался я перенести разговор, потому что устал и очень хотел домой.
— Нет! Это ждать никак не может. Это крайне важно, — твёрдо ответила та.
Делать нечего, а посему, вновь подойдя к окну, приготовился внимать.
— Слушаю тебя, Юлечка, — произнёс я и на всякий случай добавил: — Только начни пожалуйста без прелюдий, а сразу переходи к делу. Что случилось?
— Сразу к делу? — похлопала ресницами красавица.
— Угу. К делу.
— Ну тогда слушай. Я больше не хочу петь в ВИА! Я хочу быть актрисой как Катька!
— Чего? — обалдел я.
— Хочу играть в фильме! — произнесла та, топнув ножкой и, добавив обиду в свой голос, стала меня изобличать. — Почему-й-то ты Катьке и Аньке дал роли, а мне не дал?! Теперь они знаменитости, а я и Лиля ещё нет, — у неё на глазах появились слёзы. — Саша, мы же первыми с тобой подружились. Почему им всё, а мне с Лилькой ничего?! — и заплакала. — Это не честно! Я тоже могу сыграть Конорову… хны-хны-хны…
Сказать, что я охренел от таких откровений, это ничего не сказать. Я был буквально поражён масштабностью трагедии, поэтому, ничего не придумав, посмотрел в сторону ребят, выискал там встревоженно смотревшего на нас Севу и махнул ему рукой, приглашая присоединиться к разговору и утешить нашу красавицу.
Тот, естественно, был на «низком старте» и, моментально подбежав, стал успокаивать рыжуху, которая уткнулась ему в грудь и плакала «крокодильими» слезами.
— Сева, ты в курсе того, что мне только что Юля сказала?
— Насчёт того, что она петь не хочет, а хочет сниматься в кино? — спросил он, обнимая невесту. Я кивнул: — Про это да, она мне после вчерашней премьеры все уши прожужжала.
— И ничего я не жужжала… хны-хны… — подала голос плакса.
— Жужжала, жужжала, — ласково произнёс тот, погладив её по голове.
— И что ты об этом думаешь?
— А что тут думать. Мы с ней всю ночь это по телефону обсуждали, — хмыкнул тот, а затем чуть отведя взгляд в сторону: — Это я посоветовал ей подойти к тебе и поговорить. Я подумал ты нам не откажешь. Ведь мы же друзья, — посмотрел на меня. — Так?
— Конечно же так. О чём разговор. Просто это так неожиданно… А почему ты говоришь: вам не откажу?
— Ну, понимаешь, — чуть замялся тот, — я ведь тоже подумываю о карьере актёра. Ты же знаешь, что мы с Юлей скоро поженимся. Актёрская среда такая… Нельзя жену одну оставлять — без присмотра. Вмиг уведут. Поэтому теперь куда она, туда и я.
— Вот же вы… Блин горелый, ну вы даёте, — обалдел пионер от зрелища на глазах рассыпающегося коллектива.
— Кстати, с тобой ещё Мефодий хотел поговорить, — вспомнил жених.
— И Лиля, хны-хны… — пискнула невеста.
— И по какому поводу? — аккуратно поинтересовался я, в душе уже прекрасно зная ответ.
— По тому же, — вздохнул друг. — Они тоже хотят сниматься в фильмах, — и устало улыбнувшись. — Ты должен понять. Вчерашняя премьера всех потрясла. Мы тоже хотим быть такими и играть в кино.
— Очешуеть, — произнёс великий и глянул через Севино плечо на Антона, который, облокотившись спиной на стену коридора, стоял поодаль ото всех в одиночестве и, скрестив руки на груди, о чём-то думал.
— Бедный Тоша, — на секунду оторвавшись от груди жениха и, проследив мой взгляд, произнесла рыжуха и вновь заплакала.
— Ну так что возьмёшь нас? — спросил Сева и тут же вновь огорошил не свойственным ему твёрдым тоном: — Имей в виду. Решение наше окончательное. Мы завтра у себя в училище хотим документы забрать и попробовать перевестись во ВГИК. Как думаешь, может быть стоит с Давидом Эдуардовичем Хачикяном поговорить? Может он поможет чем? Вроде говорили, что он в Москву перебирался насовсем и теперь там преподаёт. А?
— А-а, — простонал я, схватившись за голову, буквально всем своим телом ощущая, как мир переворачивается с ног на голову. Постоял так пару минут, пытаясь прийти в себя, а затем шлёпнул себя по щеке под удивлённые взгляды влюблённых и сказал: — Идите ко всем, а сюда позовите Антона.
Лидер группы подошёл полностью погружённый в себя.
— Знаешь о чём хочу поговорить? — спросил его я, глядя в чёрное небо, в котором не было звёзд.
— Догадываюсь, — произнёс тот и, встав рядом, тоже посмотрел в окно. — Они все вчера после премьеры только и говорили о том, как они хотят играть в кино. Потом ночью мне звонили некоторые и намекали что интерес к группе пропал.
— А ты?
— А что я? Я как все, — пожал плечами тот.
— В смысле как все? — не понял я, пристально посмотрев на него, и тут же меня словно бы окатило водой.
— Я тоже не хочу больше играть. И ждал своей очереди, чтобы спросить тебя.
— О чём?!!
— Не найдётся ли у тебя и для меня какой-нибудь роли?
— А-а…
— А ещё я хочу поступить во ВГИК. Ты не знаешь у них есть вечернее отделение? Или мне лучше об этом у Хачикяна спросить?
— Ёлки-палки!!!! Да ты обалдел что ль!! — прошептал пионер и громко крикнул: — Товарищи из ансамбля быстро подойдите ко мне! — и видя, что те еле идут прикрикнул: — А ну бегом! — народ заметно зашевелился.
Когда все собрались, обвёл коллектив пристальным взглядом и, подняв руку, на распев произнёс:
— Внимайте Мне, заблудшие дети мои! Вы заблудились! Опомнитесь и отриньте свою гордыню, приняв смирение, — и видя, что слова легли на благодатную почву, потому что народ охренел, открыв рты, приступил к проповеди, в которой, мешая мифы и реальность, предательство и благородство, разум и безумие, веру и безверие, а также высокий штиль и мат, объяснил заблудшей безмозглой пастве своей в двух словах, что они в край все о***!!!!!!
— Я б** как проклятый ё** в р** целыми днями вам б** хиты е** сочиняю, а вы м*** тупорылые совсем б** берега попутали!! Какие ещё на х** фильмы вам нужны ё*** д****!!! Вам б** партия и советская власть на какой *** инструменты заграничные покупала? Вы е* т** м** на какой *** в клипах снимались?! Вы ё* в р** какого *** и мне и людям мозги **** всё это время?! Пластинки вы на *** записывали ё*** вы на всю голову до***!!!! — вкрадчиво внушал я прописные истины заблудшим овцам, брызгая во все стороны слюной.
Через четверть часа разъяснений чуть успокоился, охрипнув и уже менее конструктивно сказал в ушки моих детишек: — Ребята, я вас прекрасно понимаю. Кто из нас не хотел бы блистать на экране как Любовь Орлова, Андрей Миронов или скажем Михаил Пуговкин? Разумеется, все мы этого очень хотели бы. Но послушайте меня и примите это как аксиому. Актёров и в стране, и на Земле тьма тьмущая, но взлетают и становятся звёздами единицы. Не редко бывает и так, что актёр сыгравший в одном фильме прекрасно, больше за всю свою карьеру ни в одной, хоть сколько заметной картине, не снимается. Также нередко бывают случаи, когда актёр становится буквально заложником своей роли и зрители его ни с кем другим, как с сыгранным им когда-то персонажем, больше ассоциировать не могут. Примеры я вам приводить не буду, но, поверьте, их много, и если вы захотите, то сами поймёте о ком я говорю, посмотрев допустим наши всеми любимые комедии. Но это разумеется не единственный пример. Если хорошенько покопаться, то таких человеческих трагедий можно увидеть много. Поэтому в актёрской карьере всякое бывает. И проблема тут в том, что исправить такую ситуацию будет крайне сложно, если вообще возможно, — поправил воротник. — А вот с музыкой наоборот, я могу помочь сделать шедевры для вас, и вы всегда будите на высоте. Понимаете? Всю свою жизнь! У меня сейчас уже полно материала, а в скором времени будет ещё больше! В скором времени вы будете на волне и вас все будут любить. Ну а если в дальнейшем кто-то захочет делать сольную карьеру певца, то песни я без проблем смогу написать и ему. Материала у меня предостаточно, а в скором времени будет ещё больше. Что же касается съёмок, то раз уж вам так хочется, — хмыкнул, — то почему бы и нет. Я думаю, что смогу написать сценарий, в котором вы все сыграете достаточно большие роли. Окей? — и, увидев ожившие улыбнувшиеся лица, сразу же предупредил: — Только это будет после Нового года — ближе к весне. Сейчас я буду снимать про спецназ, а вы, мои любимые, хоть я вас и очень сильно обожаю, но на спецназовцев вы никак не тяните, — вновь хмыкнул, посмотрев на очкастого друга, чуть подумал и добавил: — ну разве, что Сева может сыграть роль любителя рассказывать пошлые анекдоты.