Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

Тому свидетелями мы с мамой были пару часов назад на премьере, когда огромное число поклонников буквально набросилось на него, пытаясь взять автограф.
«Всё! Решено!» — сказал себе я, приняв решение снимать, то что мне хочется. А хотелось мне именно этого — снять фильм «Хищник», невзирая ни на какие препоны и трудности, ибо я знал, что если я действительно захочу, то брошу всю свою энергию на решение этого вопроса и в конечном итоге обязательно сделаю.
  
Естественно предстояло потрудиться. Но каждый путь начинается с первого шага. Дорогу осилит идущий. А посему, зная направление, я считал, что у меня должно хватить сил, чтобы суметь попробовать реализовать столь амбициозный кинопроект.
Начать же я собирался с простого и в тоже время сложного — с глубокой модернизации и переработки сценария. Ведь в фильме-оригинале с самого начала уже идёт категорическое разногласие с советской точкой зрения на мироустройство. Там для решения проблемы в джунглях, американская военщина привлекает наёмников.
Сомнений не было, если такой неадаптированный сценарий отдать в первоначальном виде, во многих кабинетах случатся сердечные приступы. Виданное ли дело, чтобы безупречная советская армия привлекала наёмников? Да ни в жизнь! Наша армия способна и без всяких варягов решать все тактические и стратегические задачи, да так, что от всяких наёмников и пыли не останется. И будут правы. В этом времени мы никаких наёмников и ЧВК не нанимаем. Точка! Гм… Ну, имеется в виду в открытую не используем и не нанимаем. А так…
Впрочем, это несущественно, ибо раз официально нет, то и нет. А значит мне было нужно с первых строк начать переделку сценария под соответствующее восприятие людей этого времени на те или иные события и на те или иные персоны. А люди тут сейчас — в СССР, считают разного рода наёмников — отрепьем, бандитами и пиратами. Следовательно, наши военные ни в коем случае не могли обратиться за помощью к гражданам такого рода.
Но это частности. Главное: у меня было желания. И хотя я осознавал, куда пытаюсь влезть и какой груз ответственности и проблем на меня ляжет, я не унывал и более того, сам хотел тащить этот крест добровольно. Скинув с себя «терминатора» я готов был через неделю закинуть себе на плечи не менее, а быть может и более тяжкий груз под названием «Хищник» и дотащить его до премьеры, чего бы мне это ни стоило!
Вдвоём, сидя за столом на кухне пили индийский чай «со слоном» и обменивались мнениями о показе, а также об окружающей это мероприятие атмосфере.
Точнее, будет сказать не обменивались, а я слушал заливающуюся в восхищении от увиденного удивительного зрелища собеседницу, которой была моя любимая мамуля.
Ей нравилось буквально всё: и подбор актёров, и детализация постановок сцен, и правдоподобность игры актёров, и удивительная, интересная и захватывающая история, которую придумал её маленький и глупенький сынишка. Удручало её только одно — слишком много стрельбы и, будь её воля, она бы, сократив насилие, более детально развила бы сюжетную линию отношений между Светой Коноровой и её суженного — Николая Ризова. «Ведь это так интересно!»
Я кивал, соглашаясь, и смотрел в её радостные, лучившиеся от счастья, глаза. Слушал её слова о том, что она очень и очень горда за своего сына, что она меня очень сильно любит и какой же я молодец! Я всё это слушал и терпел изо всех сил, стараясь не заплакать. А потом не смог сдержаться уткнулся в её плечо и горько зарыдал… А она… Она гладила меня по голове, шептала что-то ласковое, пытаясь успокоить, и говорила, что я уже взрослый и должен быть сильным… А я всё плакал и плакал, в душе благодаря судьбу за то, что она дала мне ещё один шанс попасть в своё детство…
  
Глава 8
 
5 декабря.
На утреннею тренировку я сегодня не собирался. Наверное, мне действительно было необходимо отдохнуть и набраться сил. Темп, который я себе задал, был крайне высок и это не могло не сказаться на моём психическом состоянии. Нервы стали буквально — ни к чёрту. На съёмочной площадке я иногда срывался, иногда засыпал прямо на совещании, а иногда забывал, что собирался сделать. Неприятным был и вчерашний случай срыва. Упал в обморок, словно благородная девица. И ладно бы просто упал где-нибудь в безлюдном месте. Нет! Всё произошло в крайне неподходящий момент, да ещё и при огромном количестве народа. Ужас. Впрочем, не только этот момент меня напрягал. Вчерашняя неожиданная истерика на плече у мамы недвусмысленно говорила о том, что нервная система полностью истощена и пора бы мне отдохнуть. Стало очевидным, что мой юношеский организм выдохся и дальнейшее его использование в форсированном режиме может привести к поломке или даже к заклиниванию этого самого организма.
В общем решил не рисковать, а устроить себе всеобъемлющий отдых сразу по всем направлениям, решив отстраниться на это время даже от спортивных тренировок. Сказано. Сделано. Будильник я даже не включал и собирался весь день провести дома. Просто пить, есть и спать. В деревню же я намеревался поехать сегодня вечером, но, уже засыпая, решил перенести это на завтрашний день, сев на электричку, отправляющуюся с Казанского вокзала в 10:02.
Сейчас в деревне никого из компании друзей почти нет. Лишь пара деревенских парней. Москвичи же разъехались по домам и традиционно соберутся там для празднования своим коллективом только на Новый год. Но до этого времени ещё почти месяц. Так что о том, что меня кто-то будет отвлекать от отдыха, беспокоиться было не нужно.
Естественно, я, в рамках прогулки, обязательно прогуляюсь как-нибудь в соседнюю деревню к моему другу и помощнику по кассетному бизнесу — Феде Федину. Узнаю, как он и что. Чем занимается? Может чем помочь ему надо? В общем поговорим. Но сделаю я это дня через три после приезда. Там и без Феди мне будет чем заняться. Ведь отдых дело такое… Однако это будет потом. А сейчас…
Сейчас, бредя в тапочках, трусах и майке к входной двери, я сыпал проклятия на того, кто названивает мне в дверной звонок с утра пораньше.
«Дзынь!» «Дзынь!» — наяривала противная трель, тем самым беся ещё больше.
— Да иду я! Иду! Уберите палец со звонка! — заорал я и посмотрел в глазок.
— Свои, — вероятно почувствовав, что я наблюдаю, произнёс нежданный гость, отряхивая снег с чёрного пальто. — Открывай уже. Кто гостей на лестнице держит?
— Кто там? — решил я исполнить традицию, разглядывая полковника и давая время ему тоже начать беситься.
— Сто грамм! Открывай уже! Хватит издеваться! — рявкнул Кравцов и нажал на звонок ещё пару раз.
— Вот именно, что хватит! Хватит издеваться уже. Я на отдыхе! — заявил отдыхающий, открыл дверь и моментально был беззастенчиво отодвинут в сторону вошедшим куратором.
Тот снял шапку, кашлянул, осмотрел мой, вероятно, не презентабельный сонный вид и бодрым голосом произнёс: — Ну ты как, готов?
— К труду и обороне? — попытался пошутить я, зевнул.
— К этому нужно быть готовым всегда. Сейчас же я спрашиваю о другом. Ты готов ехать?
— Куда? — не понял я.
— Как это куда? В деревню твою, конечно. Мне указание дали доставить тебя туда в целости и сохранности, — объяснил он и напомнил: — Ты ж отказался от санатория, — причмокнул. — Зря, кстати, отказался. Санаторий отличный. Я там хоть и не отдыхал, но заезжал туда пару раз по работе. Великолепная обстановка и отличные врачи. Они бы тебя вмиг на ноги поставили.
— Гм, да вроде я и сам нормально стою, не падаю, — пожал плечами пионер и риторически произнёс: — А время-то сейчас сколько? — глянул на настенные часы, висевшие в коридоре, и вновь зевнул. — Сейчас восемь уже. Ещё, конечно, можно успеть на десятичасовую электричку, но есть товарищ полковник одно «но» — я решил никуда сегодня не ехать и перенёс поездку на завтра, — полковник показал рукой на собранную сумку вопросительно подняв бровь, и я пояснил: — Это мама собрала, думая, что я сегодня уеду. Но я передумал.
  
Но мой манёвр понят не был.