Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

  
Глава 20
 
— Хотим, — дружно заявила аудитория и я рассказал о примитивной игре про автомобильные гонки, которая называлась «Формула».
Суть её была проста и работала игра на самых первых «допотопных телефонах». Геймплей игры — это управление автомобилем. Интерфейс — вид сверху на асфальтированную дорогу. По ней едут маленькие пиксели — другие машины. Едут они с разной скоростью. Управляемая вами машинка должна маневрирую между ними с помощью стрелочек, меняя пять полос движения, проехать, как можно дольше, не совершив аварию.
  
В углу экрана отсчитывает таймер. Сама же игра с каждым определённым промежутком времени ускоряется.
Собственно, что ни на есть, примитив, но объяснив её и показав, как она может быть технически сделана при помощи белых и чёрных областей или же двоичного кода, я многие светлые головы, находившиеся в зале, заставил задуматься.
Вообще, конечно, можно только себе представить, какая мешанина и какая каша творилась в головах слушателей от моих откровений.
Нужно признаться, что я, конечно, тоже хорош… Наверняка, даже самый упоротый психопат не стал бы объяснять структуру и принципы программы-игры, которой не то, что нет, но и нет даже устройства, на котором она могла бы воспроизводиться.
Н-да…
А пионер вот со всей своей пионерской стойкостью объяснял…
— Естественно, я думаю не составит труда также перевести в электронный формат популярные настольные игры: шахматы, домино, лото, карты, нарды, — тем временем продолжил я, глядя на обалдевшие от всего этого лица. При последнем слове Кравцов крякнул, тем самым напоминая, что игра нарды, в этом времени, популярна в криминальной среде, но я не обратил на это внимание, ибо сам уже замучался морочиться с этими трижды проклятыми компьютерами и этой лекцией.
— Александр, Вы сказали, что придумали две игры, а показали нам лишь одну — игру в гонки, — напомнил мне Борис Николаевич Полевой. — Какая же вторая?
— Вторая более продвинутая, — вздохнув произнёс пионер и подойдя к доске достал из тубуса плакаты, прикрепил их металлическими кнопками к доске и повергавшись потёр руки в неожиданном приступе энтузиазма.
Через полчаса аборигены этого времени первыми познакомились с игрой тетрис.
— Гениально, — выдохнуло сразу несколько человек, как только я закончил рассказывать о сути этой замечательной игры.
— Благодарю вас, — сказал я, посмотрел на наручные часы, обратился к присутствующим слушателям: — Наверное пора закругляться. Может быть у кого-нибудь есть ещё ко мне какие-нибудь вопросы?
Естественно, вопросы посыпались один за другим, но один из них высказанный громче всех произвёл на всех граждан впечатление и по сравнению с ним все остальные вопросы были отодвинуты на второй план.
— Будет ли ядерная война? — спросил очкастый студент с пятого ряда, и аудитория тут же затихла.
— Нет, не будет, — не соврал я и добавил: — Во всяком случае в ближайшие пятьдесят лет точно, — категорически заявил пионер, а потом, вспомнив про теорию неопределённости, мною же недавно озвученную, поправился: — Обосновать это могу тем, что, как мне кажется, для этого пока нет явных предпосылок.
— Как же нет, если капиталисты постоянно мечтают нас уничтожить?
— Мечтать-то они может и мечтают, но между мечтами-фантазиями и реальностью есть огромная пропасть, — хмыкнул. — Не для кого не секрет, что американцы обладают ядерным оружием. Как они его будут применять и что за последствия будут от подобного применения все мы хорошо знаем, исходя из исторического опыта — я имею ввиду виденные человечеством результаты ядерной бомбардировки японских городов Хиросима и Нагасаки. Америка показала всему миру как она может действовать, тем самым как бы говоря: «Если вы не будете делать, как мы говорим, то с вами будет то же самое», — подошёл к столу и сделал глоток воды. — Мы, товарищи, все видели, фотографии в газетах и журналах, а также видеокадры по телевиденью о той ужасной бесчеловечной бомбардировке. Испугались ли мы и всё человечество в целом? Естественно, да, — члены комиссии зашипели и закрякали. — Нам и остальным людям доброй воли стало крайне страшно от возможных чудовищных последствий, — глянул на недовольно сморщившегося Лебедева, вид которого говорил, что мы никогда никого не боимся, и продолжил: — Но, товарищи, неожиданно для агрессора произошёл эффект бумеранга, который, как известно, всегда возвращается. Показав всему миру страх и ужас от последствий применения атомных бомб, американцы с удивлением узнали, что эти самые бомбы есть и у Советского Союза, который тоже может применить такое оружие в ответ. Естественно, сытые и довольные жизнью капиталисты не захотели ощущать на себе всю «прелесть» ядерной зимы, которая последует после ядерного апокалипсиса, а посему не напали, пытаясь нарастить преимущество. Итогом этого безрассудства стало, то, что миролюбивому Советскому государству ничего не оставалось делать, как вступить в гонку вооружений и нарастить свой военный потенциал, в том числе и ядерный. Теперь, что мы, что США в одиночку можем уничтожит планету несколько раз, — и повернувшись к зашипевшему в негодовании Лебедеву. — Это не мои слова. Два месяца назад в журнале «Международная панорама» подробно об этом писали, как и о том, что СССР предлагает США взять курс на прекращение этой бессмысленной гонки.
— Так войны не будет потому, что они бояться ответа? — раздался вопрос из зала.
— В том числе и из-за этого. Посудите сами… У них всё есть, а то, чего нет, они легко могут купить за нарезанную зелёную бумагу с портретами своих мёртвых президентов, которую, к слову сказать, они сами печатают в любых количествах, — сказал я и, вспомнив, что на наших деньгах напечатан тоже в какой-то мере президент, быстро пояснил: — Я разумеется имею в виду доллар и долларовую массу.
— Саша, не надо, — прошептал Лебедев и я мгновенно сменил тему.
— А вообще, товарищи, будущее уже рядом. Хотите реальный пример?
— Да, — дружно произнесла аудитория.
— Пожалуйста, — великодушно сказал я и, подойдя к своей спортивной сумки под подозрительные взгляды комитетчиков, достал ноухау девайс.
Поднял его на уровне головы и произнёс: — Вот. Это, товарищи, и есть будущее, которое наступит, через мгновение став реальностью.
— Что это? — раздались удивлённые голоса.
— Это уважаемые друзья плеер для индивидуального прослушивания аудиокассет.
— Васин, где ты его взял?! — ошеломлённо произнёс Лебедев и прошептал: — Кравцов остановите его.
Я увидел, как полковник, вскочив со своего места направился было ко мне, дабы отобрать у меломана игрушку, но я, повернувшись, негромко зарычал: — Отставить! Всё согласовано! А ну не мешать проводить встречу!
— С кем согласовано? — застыл в нерешительности Кравцов.
— С кем надо, — сквозь зубы процедил я и добавил: — После лекции переговорим, а сейчас не лезь! — повернулся к залу. — Так вот, товарищи. Это устройство было придумано мной совместно с моим другом, замечательным радиоинженером Георгием Людвиговичем Заварзиным. Мы его отнесли в конструкторский отдел одного из московских заводов. Там провели необходимые испытания прибора и пришли к выводу, что нашему народу такой электроприбор крайне необходим. Поэтому быстро все согласовали и внесли плеер в план. Меня заверили, что первая партия таких вот устройств поступит в продажу в самом конце декабря, аккурат перед Новым годом. Так что, возможно, кому-нибудь удастся купить сие устройство и в честь праздника подарить его маме или бабушке, — аудитория хохотнула. — Теперь же, что касается технических характеристик данного аппарата…
  
И я в течении пяти минут обрисовал перед уважаемой публикой не только сухие цифры технических данных устройства, но и варианты его применения, обрисовав нужность и безальтернативность. В конце рассказа предложил нескольким желающем из зала поднять руки и по приглашению ведущей выйти на сцену, для проверки работоспособности мини-магнитофона.