Регрессор в СССР. Цикл (СИ)
https://www.youtube.com/watch?v=r6q4icrOIuI (HIM — The Funeral Of Hearts)
Где-то через полчаса, все четыре супер шлягера были сведены и переписаны на катушку. Прослушали всё ещё раз и результатом я оказался вполне доволен. Посмотрел на часы. Было половина четвёртого утра.
— Блин, а не пошалить ли нам пока в наших руках находится профессиональная студия? — прервал я восхищённого Севу, который, это своё восхищение выражал зацикленной по кругу фразой: — Саша — это просто п****!.. Саша — это просто п****!..
— Нет товарищ Савелий, это ещё не пи***! — заверил его я. — А вот сейчас будет пи***, — «бафнулся» и встав со стула, — где тут у нас чистая плёнка? — заправил катушку в записывающий магнитофон, взял из шкафа барабанные палочки и пошёл писать ударные.
* * *Через полтора часа в мой новый мир пришла очередная композиция из маловероятного будущего.
— Что это Саша?! — заговорщицким тоном прошептал Сева приглаживая волосы на голове, которые по всей видимости поднялись дыбом, когда я допел последнюю строчку и подошёл к пульту.
— Это метал товарищ Сева, — сказал я разливая по последней на посошок.
— Метал?.. Но это… Это… — изумлённо глядя на меня шептал «мой юный падаван».
— Да Сева, это именно п****! — помог ему джедай.
— А как он называется? — согласился тот.
— Ну если не считать ту матерщину, которой ты обозвал данное творение, то написана композиция в стиле метал, — ответил один из первопроходцев и пояснил: — Конкретного названия пока нет, но есть концепция. Как назовём, так оно собственно и будет звучать в мире, — чокнулся с непьющим другом. — Я думаю можно назвать «Soviet metal», — и видя непонимание перевёл: — Советский метал.
— Да я понял, что советский, — чуть оклемавшись проговорил тот, — но скажи, зачем нам вообще песни на английском языке? Их же нам никогда не разрешат исполнять?
— Ну, нам пока и не надо, — заверил его я.
— А зачем тогда записали?
— Пригодится на будущее.
— Саша, а включи пожалуйста последнюю композицию ещё раз, — ожидаемо попросил ординарец. — Очень хочется послушать ещё… Это так необычно, это просто нарушение всех канонов. Откуда ты такое придумал?! Даже на западе такого точно нет, — вылупив глаза произнёс он, смотря на меня.
— Не вопрос, — ответил великий музыкальный ворюга и включил последнюю песенку, которую я решил записать для разнообразия, тем самым показав всё разнообразие советской эстрады.
https://youtu.be/8de2W3rtZsA?t=27 (Rage Against The Machine — Killing In The Name — 1993)
— Саша, это восхитительно, но такое нам никогда не разрешат играть! Ты слышишь? Никогда! — потерянно прошептал тот и сев на стул повторил: — Никогда…
— Не заморачивайся над этим, — ободрил его младший товарищ. — По этому поводу мы с тобой поговорим дома — в Москве, а пока давай выпьем за новой стиль «Soviet metal», — сказал я и выпил, а затем, взяв со стола огурец поморщившись добавил: — И давай собирайся уже, наверное, а то опоздаем ещё, чего доброго.
— Куда опоздаем? — всё ещё не отойдя от шока спросил меня Савелий.
— Тебе пора на поезд.
Товарищ услышавший, что он уже фактически на чемоданах, поперхнулся и закалялся.
— Да Сева, да, надо ехать. Причём ехать надо прямо сейчас, — объяснил стратег, похлопав ему по спине. — Плёнки нужно отсюда увозить, а то мало ли, что с ними тут может случиться. Вдруг возьмут да потеряются, ну или украдёт их кто… «Ферштейн»? Ок?
— Ок, — согласился друг и кашляя пошёл в туалет приводить себя в порядок, а я стал укладывать копии плёнок в сумку и рюкзак.
— Вы чего, уже всё записали? — зевнув произнесли с дивана, и я от неожиданности вздрогнул. Обернувшись увидел помятую физиономию, выглядывающую из-за газеты «Правда» и вспомнил кому она принадлежит. — Погоди убирать запись, я тоже себе перепишу, — тем временем непринуждённо сказал Степан кряхтя поднимаясь при этом раскидывая накрывающие его газеты в разные стороны. — Потом ребятам покажу. Они в шоке будут.
— Эээ, — только и смог промямлить я в ответ на такую неслыханную наглость, а звукач уже проследовал к шкафу и доставал оттуда кассету.
Я опомнился, когда тот потянул свою руку к записи и тормознул гражданина оттолкнув его от сумки.
— Слушай уважаемый, а ты не а**** ли часом?! — тот насупился. — Ты разрешение, то хоть спросил «переписывальщик грёбаный»?! — заорал я на пьянь тропическую.
— Не, ну, а чего тут такого-то? — не понял пробуждённый. — Тебе жалко, что ль? — мычал он.
— Жалко у пчёлки, а пчёлка на ёлке. Знаешь такую поговорку? Нет? Ну тогда слушай сюда, — прорычал я и чёрными красками стал щедро описывать вероятные перспективы, — если ты хоть кому-нибудь расскажешь, хоть словом обмолвишься, о том, что мы сегодня записали, то нам с Севой ничего не будет, потому что мы известные люди и в кино снимаемся, а тебя и всю твою семью, за то, что в студии поют песни на английском языке, расстреляют и сошлют в Сибирь! Понял?! — заорал пионер, что есть мочи прямо в лицо визави.
Тот отпрянул и шатаясь упёрся о усилитель.
— Погоди, чего ты кричишь-то? Какие ещё английские песни? Ты о чём? Мы же для Роксаны писали… Я же помню… Вроде бы… — прохрипел трескучим с бодуна голосом звукач удивлённо моргая при этом пытаясь сфокусировать свой мутный полупьяный взгляд на мне.
— Как какие? Те, которые ты вчера нам напевал и просил записать, — быстро нашёлся я, поняв, что по всей видимости звукорежиссёр англоязычные композиции попросту проспал.
— Но… — начал он удивлённо.
— Вечером поговорим, — прервал его я. — Нам сейчас некогда и устали мы очень, — и постыдил маловыносливого коллегу: — Это ты спал, а мы работали не покладая рук.
Тот согласно кивнул.
— В общем полная тайной организации, — сказал пионер звукачу, — никому, ничего, никогда, — с этими словами протянул бедолаги охреневшему от услышанного 25 рублей. — И ещё, ты я надеюсь не забыл, что сегодня вечером мы записываем Роксану и Фрунзика? — Степан утвердительно кивнул. — Ты же знаешь кто за ними стоит? — тот вновь кивнул. — Поэтому мой тебе совет, уберись тут, ложись спать и ничего больше не пей. Наверняка из Горкома кто-нибудь приедет, увидят, что ты на работе бухаешь и уволят ещё, чего доброго.
Тот хмыкнул и как мне показалось осознал, что может статься. Мы попрощались и пошли ловить машину до вокзала.
Поезд, на котором уедет Сева должен будет отправиться в 9:00.
*****
Москва. Щёлоков.
Николай Анисимович вошёл в зал и посмотрел на жену, которая сидела и смотрела телевизор.
— Что в мире нового? — осведомился он.
— Всё как обычно, — ответила та, мельком глянув на него и вновь погрузившись толи в речь Генсека, толи в свои мысли.
Сейчас было 21:07. По телевизору шла ежедневная новостная программа «Время». В передаче показывали выступление Леонида Ильича Брежнева, который в очередной раз рассказывал о сплочении всех народов доброй воли вокруг Коммунистической партии Советского Союза.
— Ну, это понятно, — пробубнил себе под нос Министр МВД и пошел в свой кабинет. Сегодня он собирался в деталях рассмотреть компромат человека, который сыграет в той его жизни роковую роль. Он долго это откладывал и оставлял на потом, вначале детально изучая «грязное бельё» некоторых других членов Политбюро ЦК КПСС, сейчас же пришло время ознакомится с тайнами Председателя Комитета государственной безопасности СССР с 1967 года, Героем Социалистического Труда, Юрием Владимировичем Андроповым.
Щёлоков достал папку и замиранием сердца погрузился в чтение…
Через десять минут громкий возглас жены оторвал его от увлекательного чтива.
— Скорее Коля! — звала она его. — Иди сюда! Скорее! Смотри!
Министр быстро встал с кресла и выйдя из кабинета подошёл к телевизору. На экране были показаны обломки разбившегося самолета.