Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

*****
Выйдя из библиотеки, я зашел в книжный магазин. Это был большой книжный на улице Королёва. В нём на одной из стен висела огромная карта мира, которая мне всю прошлую жизнь и всё детство очень нравилась. В той жизни я часто заходил сюда и долго стоял над ней, осматривая огромные морские просторы и исполинские материки. К сожалению, эта карта не продавалась. Я спросил у продавца, есть ли подобные, только, быть может, меньших размеров? Мне ответили, что такие карты не продаются. Они лишь для учебных заведений. Ну что ж, делать нечего. Хотя карта мне и нравилась, но обворовывать магазин я не собирался. Во всяком случае, пока.
  
Прошелся и посмотрел на стеллажи книг. Каждая книга была напечатана как минимум стотысячным тиражом. Тираж в сто тысяч экземпляров в будущем будет считаться просто нереально огромным. Сейчас же — это обыденность. Народ в этом времени книги ценит и с удовольствием читает всё подряд — от запрещённого «Доктора Живаго», написанного Борисом Пастернаком, и до рассказов разрешённого Михаила Шолохова.
«Может быть, пойти по ВДНХ погулять?..» — с ленцой подумал пионер пролистывая очередную книгу. Живу рядом. Уже несколько дней в этом мире, в этом времени, а там ещё не был. А зря — наверняка там много интересного. Пройдусь «по Абрикосовой», сверну… куда-нибудь, посмотрю, что там сейчас делается, поем мороженого. Сниму пару девах, номер в гостинице, закуплю шампусика и уже там… эхх… Шутка, конечно, но было б неплохо. Решено, иду гулять».
  
Глава 6. Перст судьбы
 
… — Лично я вижу в этом перст судьбы — шли по лесу и встретили программиста. Мне кажется, вы обречены.
(с) Братья Стругацкие. «Понедельник начинается в субботу».
Сама выставка находилась недалеко от метро, поэтому решил пройти пешком. Чтоб веселей было идти, в киоске купил «Эскимо». Как там, в песне-то из детского мультика поётся: «Всегда есть мороженое одному невкусно ни мне, ни тебе, никому…» Тем не менее, мне было вкусно.
Выставка достижений народного хозяйства, или проще ВДНХ(а). Какие названия она только не носила. В 1934 году у руководства страны возникла идея организовать юбилейную выставку к двадцатилетию Советской власти, чтобы весь мир смог увидеть достижения прогрессивного советского строя. Так началась история выставки, которая стала называться Выставка достижений народного хозяйства — или проще ВДНХ.
Но гладко было на бумаге, да забыли про овраги… Реализовать эту идею смогли лишь через пять лет. Выставка была торжественно открыта 1 августа 1939 года. Кстати говоря, ровно через месяц 1 сентября 1939 года Гитлер нападёт на Польшу, тем самым развязав Вторую мировую войну. Н-да… Там война на носу, а тут выставки открывают. Мягко говоря, это очень странно. Но сейчас не об этом…
В разные годы ВДНХ называлась по-разному. Так, если с 1939 по 1959 год она называлась Всесоюзная сельскохозяйственная выставка (ВСХВ), то с 1959 по 1991 год — Выставка достижений народного хозяйства (ВДНХ). В 1992 году она демократически и толерантно поменяет своё название на Всероссийский выставочный центр (ВВЦ) — ёлки палки! — и превратится в барыжный рынок, где будет продаваться всё и вся, начиная от макарон и заканчивая сборкой «персоналок»… И этот бред закончится только в 2014 году. Именно тогда ВДНХ вновь станет ВДНХ.
Подходя к центральному входу по небольшой дорожке, по бокам которой шли зелёные насаждения кустарника, увидел «картину маслом». Невдалеке у лавочки, два подозрительных типа остановили какого-то мужика и начали с ним разговаривать. Мужик что-то им отвечал и махал руками, затем стал хлопать себя по карманам куртки, карманам штанов и рубахе!
Удивился такому повороту событий. Разве здесь средь бела дня бывают гопники? Может, они тут и водятся, но по ночам, но не днём же. Тут же сюрреализм какой-то. Прямо при свете дня обчищают посреди улицы. Охренеть!
Я шёл вперед, приготовившись к драке.
Гопники отпустили мужика и сели на лавочку. Один — длинный, другой в кепке — именно так я классифицировал «урелов». В тот момент, когда я, проходя по дорожке, поравнялся с ними, один из молодых гопарей встал и шагнул ко мне.
Длинный. Лицо его было обычное, без злого прищура, какой присущ киношным злодеям. Светлые волосы, голубые глаза, курносый нос. Короче — обычное, не уркаганское лицо. Ростом выше меня на голову.
Быстро глянув ему на руки, увидел, что они пустые — ножа нет. Конечно, нож всегда можно выхватить, но и я не лыком шит, буду наготове. На вид лет двадцать три — двадцать пять. Причёска а-ля «Битлз».
«По ходу дела, не успел ещё почалиться», — подумал «гроза гопарей» и приготовился.
Второй, в кепке и помоложе, остался сидеть на лавочке.
Время замедлилось…
Первый гопник как-то неуклюже шагнул ко мне, опустив глаза под ноги…
— Мальчик, — начал говорить первый клиент, но я его не слушал. Быстро делаю шаг навстречу сокращая дистанцию, — у тебя случайно, — я замахиваюсь, а «клиент» поднимает на меня глаза, — пять копе…
Удар в печень. Длинный с ошарашенными глазами сгибается буквой «г» и валится вперед, как будто его кто-то толкнул в спину.
Немного ухожу в сторону и провожу удар слева в челюсть.
— Эй! — фальцетом завизжал второй гопник, вскакивая. — Ты чего?! Совсем… — я делаю прыжок к нему, — с ума… — он поворачивается и собирается убежать, — сошё…
Не договорив букву «л», второй вымогатель затихает от моего удара кулаком в область «ухо-затылок».
Финита ля комедия. Лежат. Сиеста, ёлки-палки… Ну, уроком на будущее будет. В следующий раз десять раз подумают, прежде чем соберутся порядочных пионеров грабить — а стоит ли?
«Грёбаные подонки — ненавижу!»
Пройдя немного вперёд, оглянулся. Первый вроде шевелится, а вот «кепочка» — нет. Плохо. Тот, который получил в печень, кое-как встал на четвереньки и стоит, дышит, а второй не двигается. Может, об асфальт долбанулся, когда падал? Надо помочь, что ли, или хрен с ним?..
Решил вспомнить о высоких гуманистических ценностях советского человека, прошел мимо корячившегося длинного и нагнулся к владельцу головного убора, чья собственность валялась метрах в трёх от собственника.
Перевернул клиента и, осмотрев, увидел, что крови нет, — хорошо. Постучал по щекам. Тот начал оживать и медленно открыл глаза. Увидев меня, замычал и стал пытаться отползать, чем-то напомнив мне моего незабвенного и горячо любимого анкла Эрика.
«Похоже, сотрясение», — профессионально констатировал сын медработника и напомнил себе: — Надо аккуратней, Саша! Аккуратней! Так ведь и убить недолго кого-нибудь. ВА ведь убийство, даже при самообороне, которую нужно будет ещё доказать, может привести к страданиям не только душевным, но и физическим, ибо тюрьма это явно не курорт».
Посмотрел по сторонам — жесть… Мало того, что ударил сильно, так ещё ведь асфальт, бордюрный камень, который, кстати говоря, торчит в нескольких сантиметрах от головы «преступника».
«Блин, по краю прошёлся…»
С другой стороны, а что делать-то было надо? Бежать? С хрена ли? Мой город, мой район, белый день. От всех не убежишь, да и вообще… Обязательно нужно было этих тварей проучить, ибо не фиг народ потрошить!.. Но вот то, что наказать их было нужно несколько аккуратней — это да.
На самом деле можно было б и не связываться, а тупо взять и убежать. Их двое, и они старше, причём намного, так что побег трусостью бы для меня точно не был. Но вот внутреннее «я» меня нынешнего, было категорически против явно обоснованного отступления, закономерно считая, что зло должно быть наказано. А потому стремилось в бой.
  
Услышав шум за спиной, обернулся.
— Мальчик, ты, за что нас избил? — еле шевеля челюстью, задал вопрос длинный.
Я выпрямился. Тот стоял, скорчившись, и пытался отдышаться.
— А вы не попутали грабить людей?! Вы чо, совсем обалдели — средь бела дня народ стричь?! Вам Советская власть предоставила все условия для учебы и работы, а вместо того… — «кепочка» перевернулся на живот и начал потихоньку от меня отползать, — … чтоб, стиснув зубы… — длинный опять вытаращил глаза, — … давать стране металл, уголь… — «кепочка» отполз уже на метр; поднапрягшись, почти встал на четвереньки и пробовал идти-ползти на четырёх конечностях, — … вы занимаетесь разбоем в столице нашей любимой советской Родины — городе-герое Москве! — пафосно закончил я свой спич.