Регрессор в СССР. Цикл (СИ)

— Ты кушать хочешь? — увидев то, что я всё время кошусь на авоську поинтересовался дядя Лёня. — Тут колбаса, хлеб, сыр, понимаешь, яйца… Оо… Глазированные сырки есть, будешь?
— Нет спасибо, — поблагодарил я так и не увидев искомого пузыря…
— А ты чего не позвонил? Не предупредил? Я бы, понимаешь, побыстрее в магазин сходил, или опосля. Давно ждёшь?
— Да нет. Недавно приехал. А позвонить забыл, — сказал я облегчением, ибо идентифицировал собеседника как трезвого, а это значило лишь одно — дядя Лёня одеколон всё же не пил, а лил.
  
— Ага… понятно. Ну, пошли в дом что ль? — предложил гостеприимный хозяин.
— Да. Давайте. А то у меня времени в обрез, — вспомнив, что я ещё на студию должен поехать сказал я и мы зашли в подъезд. — Кстати, Вы отлично выглядите Леонид Ильич, — сделал я комплимент гармонисту. — Так держать! Вылитый жених…
— Ха, жених, понимаешь, — отмахнулся тот от комплимента, но было видно, что он ему был явно приятен. — Я уже отженихался своё. Так, понимаешь, просто… решил гардероб обновить…
— И это правильно, — одобрил я. — В человеке должно быть прекрасно всё. А насчёт остального… Да какие Ваши годы…
Тот крякнул в подтверждение и открыл дверь в квартиру.
— Чай будешь? Или покушать чего? — вновь поинтересовался у меня дядя Лёня, выдавая мне домашние тапочки.
— Нет спасибо. Давайте «по-быстренькому» пробежимся по тексту и я поеду, — сказал я оглядывая комнату. Всё чистенько. Пыль протёрта и даже кое-где подклеены обои, которых в прошлое моё посещение жилища, либо не было вовсе, либо они находись в критическом, плачевном состоянии. — Кстати, как дела с записью? Получается?
— Да Саша, всё хорошо. Двести катушек записал, понимаешь… Вон в углу, в коробке лежат, — я подошёл к «поклаже» и взял первую попавшуюся бобину. Осмотрел. Упаковано нормально. На бумажной коробочке из-под катушки разными цветами напечатаны исполнители и названия песен.
— Отлично, — резюмировал я. — А с текстом как?
— Да вроде ничего… Только… — замялся потенциальный претендент на роль шутника-биолога в фильме.
— Ну дядя Лёнь, не тяни. Говорите, что не получается? — поторопил я собеседника, ловя себя на том, что с ним, как и с Арменом говорю, то на «Ты», то на «Вы».
— Да не то, чтобы не получается. Прорепетировать я думаю просто нужно. Одному тяжело, понимаешь, сообразить, как лучше. Со стороны-то оно виднее будет, — сказал он ожидая от меня подтверждения тезисов, и дождавшись моего одобрительного кивка продолжил теоретическую выкладку до которой вероятно додумался сам: — Вот, если бы, понимаешь, было бы большое зеркало, перед которым можно было бы тренироваться, или скажем, понимаешь, кинокамера, чтобы на неё снять, а потом посмотреть, что да как… тогда бы да… Тогда бы, сразу бы всё ясно стало… А так, понимаешь, не очень понятно, правильно ли ты сыграл тот или другой момент или маху дал…
Я обалдел.
«Во дедуля даёт. Я, что, тут актёра вырастил? Раскрыл, так сказать, на старости лет потенциал?» Невероятно!.. Но факт!» — пронеслось в голове после чего я откашлялся и сказал:
— Вы Леонид Ильич мыслите в правильном ключе. Но так как ни киноаппаратуры, ни больших зеркал у нас нет, давайте поработаем вдвоём. У меня есть пол часа.
* * *
— Итак… тут вы восклицаете:
— Ого! Коньяк «Белый аист»! Ух ты… Пятнадцать звёздочек! Не знал, что такой бывает! Сколько же он стоит, и сколько ты зарабатываешь?»
(Часть адаптированного разговора из к/ф «Человек Земли». прим. автора.)
— Тут вступает Иван Дикарёв….
— для друзей тра-та-та, тат та…
— А потом опять Вы:
— Ого! Ничего себе…
— Вам ясно? Так… отлично… давайте попробуем. Я играю Ивана, а вы свою роль… Поехали…
…
Я показывал, как и где ему сидеть, как жестикулировать руками, где встать и пройтись, где помахать головным убором, а где застыть в изумлении…
Леонид Ильич всё аккуратно записывал, после чего мы прогоняли сценку званого.
Почему на роль профессора биологии я пригласил нашего гармониста, ведь на другие роли Армену удалось уговорить именитых актёров. Так неужели бы не смогли уговорить ещё одного? Наверняка смогли бы и не одного… просто в дяде Лёне было, что-то такое, истинно человеческое что ли… Одним словом, мне понравился мне его типаж. Это сейчас он «профессор Преображенский», а когда я его впервые увидел на первой репетиции, то выглядел он как типичный «дядя Митя» из фильма «Любовь и голуби», которого прекрасно сыграл Сергей Юрский. Так как фильм я этот очень любил, то вероятно именно это и повлияло на моё решение сделать из Леонида Ильича суперзвезду неширокого экрана.
Где-то пару недель назад, я заехал к нему, и мы переговорили о сотрудничестве. Уладив все нюансы поехали в магазин, где в отделе «электротехника», закупили два «бобинника» с катушками, после чего установили их у него дома. Я всё настроил, объяснил, что да как, после чего Ильич попробовал всё сделать сам. Конечно не сразу, а постепенно, разе где-то на десятом, у него таки стало кое-что получаться. Он самостоятельно заряжал, перематывал и делал запись, после чего укладывал бобину в коробку и пропечатывал её наборными печатями согласно трек листу. Чтобы дедуля не запалился на самиздате, на всякий случай я вывернул громкость на двух катушечниках на еле-еле, и запретил к ней даже прикасаться, после чего включил плёнку и вышел на лестничную клетку, дабы послушать, слышна ли музыка. Результат оказался отрицательным и меня это устроило.
Три плёнки в час. Без напряга, приблизительно тридцать-сорок бобин в день.
Зарплату гармонисту я положил царскую — двести рублей. Услышав какую сумму, он будет зарабатывать, он завис, после чего откашлявшись сказал, что хватит и полтинника, если это меня не обременит, а вообще он готов делать запись бесплатно, потому как понимает, что это нужно для ансамбля, то есть и для него в том числе.
О том, откуда у мелкого шкета столько денег дядя Лёня знал — пионер их выиграл в лотерею, поэтому лишних вопросов не задавал, однако, сам факт получения «хрен за что» двух пенсий в месяц, плохо укладывался в его голове, и он уже не раз заводил разговор о уменьшении суммы выплат.
В маловероятном будущем многие бы на это сказали: «Вот чудак человек. Есть же поговорка: «Дают — бери! Бьют беги!» Так тебе же деньги дают, а ты стесняешься.»
Эх ребята, ребята. Не понять вам какие в этом времени люди живут. Сталь, а не люди. И видя, что деньги достаются не тяжёлым трудом, а халявой, они стесняются! Вдумайтесь! Люди стесняются нечестно заработанных денег! Не верите? А зря.
В тот же день, когда мы подписали контракт на запись, я решил предложить дяде Лёне роль в моём экспериментальном фильме. К моему удивлению он не секунды не сомневаясь взял и согласился…
Такой категорический, необдуманный, легкомысленный шаг мне показался очень странным для взрослого человека. С другой стороны, я уже был вкурсе биографии претендента и прекрасно понимал его мотивацию. Одиночество оно такое…
Ильич воевал, был разведчиком, имел ранения и медали. Пить начал два года назад, когда похоронил свою жену, с которой прожил, душа в душу более тридцати лет. Родственников у него не было. Детей они так народить и не смогли, а сам дядя Лёня был сиротой, поэтому, когда умерла жена, он остался один как перст и маялся в двухкомнатной квартире в Сокольниках, не зная, чем заняться, кроме как выпивать. Первое попадание на репетицию, вслед за этим запись и гонорар, вселили в дядю Леню осторожный оптимизм и веру в завтрашний день. А уж последние события, которые привнёс в его тихую алкоголическую жизнь один психически ненормальный пионер, вообще говорили о том, что обществу он ещё нужен и беспробудная одинокая старость забытого всеми алкаша, осталась далеко позади.
  
Я был рад, что человек так преобразился. Естественно оставался открытым вопрос: на долго ли его хватит? Будем надеяться, что если не навсегда, то надолго. Но как говориться: «там будет видно», а пока…