Адмирал Империи 17 (СИ)
Я с трудом сдержал раздражение от такого наглого тона.
— Решил прикрыть тебе спину, несмотря ни на какие прежние обиды, — сухо ответил я. — Твоих кораблей слишком мало, а поляки, уходя к переходу, явно заманивают вас в ловушку. Прошу, не будь упрямцем — поверни назад, пока не поздно!
— Потрясающе! — Красовский насмешливо фыркнул в ответ на мои слова. — Сначала, ты делаешь все, чтобы я остановил атаку на Вишневского, там у Херсонеса-3, угрожаешь каким-то непонятным компроматом, а теперь хочешь сыграть в благородного и спешишь на помощь нам сирым и убогим. Ты настолько презренный тип, Васильков, что я даже не хочу с тобой разговаривать…
Несмотря на высказанное нежелание продолжать диалог, Красовского понесло:
— В опасности? Ловушка? О чем ты вообще? Передо мной на радарах жалкие остатки разбитой польской эскадры. Беззащитные, как ягнята перед стаей голодных волков! Пара десятков залпов орудий — и от их хваленых крейсеров ничего не останется!
Александр Михайлович самоуверенно оскалился и с вызовом посмотрел на меня:
— Снова пытаешься показать свое деланное благородство! Якобы, узнал, что у меня всего пять вымпелов, и поспешил на помощь⁈ Так на чем ты прилетел помогать, на своем убогом «Одиноком»⁈ Не смеши народ, твой еле ползущий крейсер не поможет даже самому себе!
— Тебя-то я догнал, — уточнил я.
— А дальше что? — усмехнулся Красовского, отмахиваясь. — Лучше лети обратно и заводи свой несчастный флагман на ремонт, пока он не рассыпался по дороге, и не мешайся мне под ногами. Не переживай, все под контролем, я плотно сел на хвост младшему Вишневскому и скоро его добью. И не надо мне напоминать про договоренности о перемирии. Ничего я этим полякам не обещал. Пусть скажут спасибо за то, что отпустил живыми от Херсонеса-3. Но сейчас в пятнадцати миллионах километров от места событий никакие обещания уже не работают. Клянусь, я добью этого Мариуша Вишневского, несмотря на то, что у него кораблей в два раза больше. Эта победа будет за мной, ясно тебе, Васильков? И не смей примазываться, лучше держись подальше со своим раздолбанным крейсером. А не то за компанию с великопольской шляхтой и тебя под шумок добью! Я после спешу на сопутствующие потери от дружественного огня…
Александр Михайлович хихикнул, повернувшись к своим офицерам на мостике «Екатерины Великой», ставшими невольными свидетелями нашей перепалки.
— Все сказал? — вздохнул я, сохраняя спокойствие и видя, как занервничал мой старый недобрый знакомый. — Теперь послушай меня. Я, как тот еще, по твоему выражению «выскочка», прекрасно понимаю твое желание отличиться и реабилитироваться в глазах Самсонова за прежние провалы. Но сейчас главное — сохранить в целости твои экипажи и корабли, их в 10-ой «линейной» итак немного осталось…
— Заткнись! — взревел Красовский, теряя лицо и вскакивая с кресла. — На что ты намекаешь⁈ На то, что я погубил половину своего подразделения⁈ А так же на то, что я желаю вымолить прощение у командующего⁈ Осторожно, Васильков, я тебя последний раз предупреждаю, не смей задирать меня, иначе все это для тебя плохо кончится!
— Держи свои эмоции в руках, — ответил я вскипевшему Красовскому, прежде всего недовольный собой, так как вместо того, чтобы договориться с командиром 10-ой «линейной» и уговорить его остановить преследование поляков, я наоборот всеми своими словами и ненужными сейчас намеками, настраивал его на обратное. — Не собирался я тебя задирать, просто констатирую факты. Ты мне лучше скажи, почему твоя дивизия вместо реорганизации и пополнения за счет резервных номерных дредноутов, была послана Иваном Федоровичем в эту глушь? Нет ответа? А я думаю, ты прекрасно знаешь причину…
Это к вопросу о том, что Самсонов по-прежнему точит на тебя зуб, и именно победой над Вишневским-младшим ты хочешь поправить свое пошатнувшееся в глазах командующего положение. Я тебя не виню и не запрещаю этого делать… Да не кричи ты! — сам прикрикнул я на Александра Михайловича, который по-прежнему полоскал меня так, что я даже звук не время на своем мониторе выключил…
Через минуту Красовский, видимо, осознав, что выглядит в глазах своих подчиненных не очень презентабельно, сделал над собой усилие и успокоившись, снова сел в кресло. Вид у него при этом был такой, будто он смотрит на меня, как на ничтожество. Вероятно, я сильно его зацепил, но не теперешними словами, а еще тогда, когда начал угрожать Красовскому, что расскажу его некую тайну. Напоминаю, совершал я этот не очень-то красивый поступок только лишь потому, что других доводов остановить сражение у Херсонеса-3 у меня не оставалось, как и не оставалось времени быть в сознании…
— Клянусь, если ты сейчас прислушаешься ко мне и прикажешь своим кораблям повернуть назад, я лично сделаю все для того, чтобы восстановить к тебе доверие Самсонова, — продолжал я, обещая то, чего мне делать крайне не хотелось, а именно — вступаться и пытаться обелить Александра Михайловича в глазах вышестоящего начальства.
Но выбирать не приходилось, корабли 10-ой «линейной» для меня были дороже…
— Я поражаюсь твоей самоуверенности, — прыснул со смеха Красовский. — Во-первых, в чьей-чьей, а в твоей протекции я нуждаюсь меньше всего на свете. А во-вторых, ты сам в космофлоте на птичьих правах и не выкидывает тебя Самсонов только из-за твоего родства с Дессе и хороших отношений с Таисией Константиновной. Если бы с тобой рядом не было двух этих ангелов-хранителей, ты бы и дня не продержался в Черноморском флоте… И он еще собирается вступиться за меня! — Александр Михайлович снова переглянулся со своими офицерами.
— В общем, оставь домыслы по поводу причин моих действий при себе. Находясь здесь, я прежде всего выполняю долг перед нашей Родиной! Если я сейчас послушаюсь тебя и поверну обратно, не добив полуразгромленную польскую эскадру, это будет расценено не просто как ошибка, но и как трусость. Отступление ляжет позором на весь флот Империи! Я преследую врага, и я добью младшего Вишневского, во что бы то ни стало! Ты меня понял? По-другому не будет. Все, нам не о чем больше разговаривать!
Экран передо мной погас, оставив меня надолго в задумчивости. Я с тревогой всматривался в продолжающие лететь походной колонной польские крейсера Мариуша Вишневского, которые преследовала группа наших кораблей во главе с «Екатериной Великой». У поляков оставалось десять вымпелов, два из которых они тянули на магнитных тросах. Но не состав и численность 4-ой польской хоругви меня беспокоили, а то, что ждало Красовского ближе к переходу, если он продолжит преследование.
В том, что Александр Михайлович решил окончательно разобраться с Вишневским, сомнений после такого яркого разговора у меня не оставалось. И сейчас я с тревогой смотрел на растущий на тактической карте будто на глазах «туман войны» — серая невидимая сканерам зона пространства, создаваемая явно не нашими зондами, в которой нас ждали. В том, что там была засада я даже не сомневался, а еще я сказал «нас», так как, конечно же, не мог в сложившихся обстоятельствах покинуть группу Красовского. В общем, невеселая складывалась ситуация…
… Между тем на кораблях 10-ой «линейной» экипажи Красовского вовсю готовились к предстоящему сражению.
— Посмотрим, на что способны эти вельможные паны, — бросил Александр Михайлович, гордо подняв подбородок и обращаясь к своим офицерам. — Переводите двигатели в режим «форсажа»…
Его флагманский авианосец первым ринулся в атаку, устремившись навстречу вражескому строю. Шесть сопел «Екатерины Великой» выплюнули из себя добрую порцию интария, заставив громадный дредноут вырваться вперед и буквально за минуту войти в зону действия палубных орудий. За авианосцем Красовского последовали и остальные, справа и слева от «Екатерины Великой» шли «Пантелеймон» и «Транзунд», чуть сзади выстроились в кильватер легкий крейсер «Сивуч» и эскадренный миноносец «Поспешный».
Красовский с помощью наглой и стремительной атаки явно рассчитывал на эффект неожиданности. И по первости навал действительно удался. Поляки хоть и понимали, что русские корабли приближаются к ним все ближе и ближе, явно с недобрыми намерениями, тем не менее, не останавливались и не разворачивались к группе Красовского носами. Наоборот они настырно продолжали лететь в направлении перехода на «Бессарабию», туда, где по данным Мариуша Вишневского, его ждал отец со всем своим 1-ым Коронным космофлотом…