Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал

– Идем, – скомандовал я лайкам.
Встав, я отряхнулся от травы и песка, в окрестностях была песчаная почва, и, убрав винтовку в чехол, закинув ее на плечо, быстрым шагом направился к пристани, паром, уже загрузившись, готовился отойти от другой пристани, направляясь к нашему берегу. Прошел метрах в тридцати от немцев, что продолжали общаться с девушками. Водитель стоял на подножке и с усмешкой слушал их шутки. Основной заводила именно «лейтенант», остальные бойцы выдавали редкие реплики, но больше улыбались и молчали. Когда я проходил в стороне, лайки двигались рядом со мной, сопровождая, я засек, что один из бойцов, тот, что с винтовкой, посмотрел на меня. Нехороший у него был взгляд, оценивающий. Правда, тот сразу ко мне потерял интерес, мальчишка с собаками, что в чехле, непонятно, может, винтовка, а может, и удочки. Поди разбери.
Подойдя к пристани, я оперся о перила, поглядывая на мелкие волны, что накатывались на берег, и посмотрел, как мимо проходит буксир, что тянул аж две баржи одну за другой за собой. Из-за того, что паром запоздал с отплытием и остался на месте, пропуская буксир с баржами, успела подъехать черная «эмка», а так как свободное место было, то ее пропустили на палубу парома. Дверцы почти сразу открылись и наружу вышли три командира НКВД и водитель.
– О как, – пробормотал я. – Знакомые все лица.
В машине был тот старлей, с которым пришлось столкнуться в первые дни прибытия в Москву, я тогда ментам помогал диверсантов взять. Этот тоже присутствовал, командовал там всеми. Что примечательно, тот меня тоже хорошо рассмотрел и узнал, я был в той же одежде, как и при поисках диверсантов. Кивком указав на меня, тот что-то сказал сопровождению, и командиры синхронно посмотрели на меня. Гады, разве можно так открыто палить. Делая вид, что прогуливаюсь у перил, я обернулся на шум мотора. Там уезжала по дороге «полуторка» с девчатами, а вот немцы… Блин! Немцы покачивались в кузове с девчатами, причем «лейтенант» нагло обнимал самую бойкую. Двое «бойцов» поглядывали в нашу сторону, так что я задом оперся о перила, поставив на них локти, и стал лениво сплевывать. Так и вел себя, пока «полуторка» не скрылась.
Почти сразу я стартовал с места, свистнув лаек. При этом сдирая на ходу чехол с винтовки и убирая его в котомку. Не аккуратно свернул, как обычно, а смяв в комок, времени было мало. Бежать по песку было тяжело, хотя тут вроде и укатанная дорога, но все равно, пока сто метров до опушки пробежал, запыхался, все же, чтобы передвигаться по песку, нужно некоторый навык иметь. Дальше я бегом, практически галопом бежал метрах в десяти от дороги. Завывание мотора было хорошо слышно впереди. Грузовичок передвигался неторопливо. Вдруг тональность двигателя сменилась, и тот почти стих, заурчав на малых оборотах, однако буквально через десять секунд снова взревел, и было слышно, как переключаются передачи. Хм, а водитель, что вел машину, с таким хрустом коробкой передач не пользовался. Неужели?.. Неужели водитель сменился? Раз так, это могло означать только одно – машина взята немцами. Пусть она старая и ушатанная, но это машина.
Я выбежал на дорогу, когда борт «полуторки» скрывался за поворотом. Сама дорога была пуста, но я метнулся в придорожные кусты, заметив светлое пятно. Все они были тут, и девчата и водитель. Ножами работали. Грузовик подогнали прямо к кустам и сразу с кузова побросали для экономии времени. Наглые, дорога не пуста, постоянно кто-то проезжает, а эти шустро работают. Ухватив одну самую тощую девицу за руку, она легче остальных, и вытащил ее на дорогу. Кто проедет, остановится и найдет остальных. Да и энкэвэдэшники тут же поедут, другой дороги от переправы все равно нет. До перекрестка так точно.
Дальше мы бежали прямо по дороге. Не знаю, кто сел за руль грузовичка, но он был классным водителем. Смог выжать километров шестьдесят на подобной дороге, а то и семьдесят. Так что шум двигателя уже стих, но я все равно бежал, поглядывая на след протекторов. Повороты тот проходил классно, следы колес на дороге становились в этих местах отчетливее. В одном месте он чуть не опрокинулся. На два колеса точно встал. Пропустив мимо два армейских крытых ЗиСа, те навстречу двигались, я добежал до перекрестка, выскочив из леса. Впереди поле и вдали еще лес, кажется с деревушкой, но «полуторки» уже не было. Слева и справа дорога пуста, вперед дороги не было, поле. Вернее пусто, потому что немцев не видел, а так слева катила телега с крестьянином, а справа ко мне ехали две «полуторки». Быстро делая круги на перекрестке, я определил, что «полуторка» свернула прочь от Москвы, фактически немцы возвращались по тому же пути, по которому я за ними шел. Я машинально побежал дальше за немцами, но уже через сто метров остановился. Понятно, что не догоню уже, ушли. Пропустив два армейских грузовичка с бойцами, я рассеянно осмотрелся, погладил запыхавшегося Волка, что боднул меня в бедро, и согласился с ним:
 
– Ты прав. Ушли. Ладно. Уверен, они попетляют, чтобы возможных преследователей сбросить с хвоста, и куда пойдут? Думаю, к базе, задание они явно провалили. А мы по их старым следам пройдемся, посмотрим, откуда они пришли. Если даже базу не найдем, один плюс будет, парашюты. Особенно стропы и шелк в хозяйстве всегда пригодятся.
Задумчиво почесав затылок, я прошел бурьян, сбивая верхушки сапогами, уйдя под деревья, чтобы быстрым шагом двинуть обратно, к тому месту, где обнаружил следы четверки немцев. На опушке я все же обернулся, показалось, шум мотора послышался. Не обманул слух, не подвел. Юзом тормозя, вылетела на перекресток уже знакомая «эмка», из нее выскочили не три командира, а два, они остановили возницу, который только-только приблизился к перекрестку, и что-то спросили, вот тот и указал в мою сторону:
– Ну уж нет, мне с вами не по пути.
Энкавэдэшники меня не заметили, да и в лес бросаться не стали, видимо, сообразили, что не догонят. После чего стали о чем-то расспрашивать возницу еще. Тот, видимо, видел резко вывернувшую «полуторку», и снова в мою сторону указал. Как я уходил от опушки, по дороге пронеслась «эмка», мотор проревел, быстро стихая, видимо, разобрались, по словам очевидцев, что случилось, ну и вот надеялись догнать. Зря, шансов мало. У тех фора минуты три, а где какие посты они наверняка знали, так легко не попадутся. Суки, девчат жалко.
Мы добежали до моего лагеря, к реке овраг густо заросший выходил, именно там я и прятал лодку. Со стороны и не увидишь. Достав из лодки снасти, забросил их в воду. Как приманку решил использовать слепней. Поймал хорошего леща и кинул его Волку, тот сразу стал его харчить, псы реально были голодны. Вечер, а те с утра не ели. Вот так ловя разную рыбу, больше крупных не попадалось, я ждал, когда в котелке вскипит вода, чайком хотел побаловаться, ну и лаек заодно покормил. Те, наевшись досыта, отошли, развалившись на земле в разных позах. Попив чаю и оставив часть вещей, приказав лайкам сторожить, я подхватил винтовку и побежал к следам. Когда добрался, так по ним и шел. В одном месте обнаружил истоптанное сапогами место на пятачке среди деревьев. Вот от этой группы та четверка и отделилась. А ничего так, много – одиннадцать. Сейчас семь, будет больше, если та четверка вернется на базу, соединившись с основной группой. Следы у всех те же, немецких подошв. Посмотрев, откуда они пришли, потом поищу парашюты, вернулся к следам семерки и направился за ними. Почти шесть километров бегом пришлось двигаться. Трижды дороги пересекал, один раз поле. Пока не вышел к роще, которая просматривалась чуть ли не насквозь. Вокруг одни поля, но не думаю, что меня засекли, шел я по их следам по оврагу и, заметив, где немцы поднялись на склон, выглянул и осторожно осмотрелся, используя оптику, у меня в котомке бинокль был. Немцы в роще – сто процентов. Я случайно наблюдателя засек после пяти минут изучения поля, на дереве сидел в густой кроне. Если бы у него линза бинокля не дала блик, не увидел бы. Это он зря, зевнул.
– А вы хитрецы, – с некоторым восхищением пробормотал я. – На эту рощу и не взглянет никто, совсем не подходит для укрытия.