Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал
– Быстрее грузимся, – стал командовать я, строй рассыпался, и все побежали к машинам. – Водители в кабины.
– Товарищи, возьмите нас собой! – упав на колени, вскрикнул тот, что на унтера указал. А вот второй молчал, только исподлобья зыркал. С виду оба русские, наш тип, славянский.
– А этот что? – опередив меня, спросил главстаршина, кивнув на второго.
– Он остаётся. Егор сам немцам сдался.
Револьвер снова дёрнулся у меня в руке от отдачи, пуля вошла второму в сердце. А оставшемуся я указал на кузов ближайшего грузовика. После этого повернулся к Евстигнееву, протягивая ремень с польским «Висом»:
– Держи, старшина, подарок. Редкий трофей.
Устроившись в кабине первой машины, только присев так, чтобы снаружи меня было не видно, лишь изредка высовывался, чтобы осмотреться, велел выезжать со двора на улицу. Двое матросов уже отнесли тело часового в бокс, скинув в смотровую яму, к остальным, и, на бегу догнав второй грузовик, забрались в кузов.
– Да не гони ты, успеваем, – притормозил я водителя. – Сейчас на перекрёстке направо.
Достав карту, я удостоверился и дальше вёл по ней, пока мы не подъехали к развалинам. От них до сих пор пожарищем тянуло.
– Меня ждать, двигатели не глушить. Топливо можно не экономить, ехать нам недалеко.
Спрыгнув с подножки на землю, я быстро осмотрелся, вдали шла парочка местных в нашу сторону, подбежал к заднему борту первой машины и велел выглянувшему настороженному Евстигнееву:
– Пару бойцов покрепче со мной, и у борта трое пусть ждут. Нужно в кузов мотоцикл поднять.
– Понял.
Из кузова выпрыгнули два матроса и побежали за мной. Из кузова второй машины выглядывал один боец, пытался понять, что происходит, почему встали. Заметив нас, удивился, но спрятался, когда я на бегу ему кулак показал, понял уже, что остановка плановая.
– Юрка, я это! – окликнул я напарника. – Быстро, грузимся и уезжаем.
Выглянул тот к моему удивлению не из сарая, а из кустов крыжовника сбоку. Хорошая маскировка, даже я не заметил его, хотя и не учил этому.
– Уф, я думал, немцы приехали. Ты пропал, долго нет, не знал уже, что думать, – подходя и отдирая от одежды репейник, сказал он.
– Ну я так и понял, – кивнул я и повернулся к матросам, что с интересом рассматривали моего бойца. – Значит так, в сарае слева под кучей мусора мой мотоцикл спрятан. Откопать и в кузов первой машины. Выполнять… Так, Юра, мои вещи где?
– Вот, всё тут, и ранец тоже.
– Хорошо, оставляй и беги к первой машине. Садишься в кабину рядом с водителем. Дорогу ему будешь показывать. Помнишь, где пост мы видели, обходили его ещё с этим чёртовым оврагом, где спины чуть не надорвали?
– Помню, конечно.
– Дорогу до поста ты и покажешь. Не доезжая, у поворота останавливаешь колонну. Дальше уже мы будем работать. Пост нужно уничтожить.
– Сделаю.
Юра убежал, а я, ухватив в охапку свои вещи, побежал к кузову второго «Захара», к первому уже подкатывали мотоцикл, борт опустили, и пять моряков готовились поднять моего двухколёсного друга в кузов. Сам я, забравшись в кузов второго, в тесноте да не в обиде, ничуть не стесняясь, прямо у заднего борта, где хлопал на ходу тент, стал переодеваться. Машины крутились по улицам, напарник должен был запомнить дорогу до выезда. Это была его задача, когда мы въехали в город и катили к порту. Наконец я натянул комбинезон, завязал шнуровку ботинок, поправил амуницию, застегнув ремень, и закинул за спину СВТ. Убрал револьвер в трофейный ранец, проверил пистолет в кобуре и довольно кивнул, я был готов. Даже мотоциклетный шлем с очками надел и застегнул под подбородком.
Город мы покинули благополучно, я выглядывал наружу. И свернув на грунтовую трассу, покатили к посту. Да он тут рядом был, фактически в черте города. Когда машины встали, я велел не покидать кузов и выпрыгнул сам. Евстигнеев тоже стоял у борта своей машины и вопросительно смотрел на меня.
– За мной, – велел я, пробегая мимо.
Тот уже застегнул ремень, убрав кобуру на правую ягодицу, и с оружием он теперь смотрелся представительнее, как военнослужащий. Быстрым шагом двигаясь к повороту, я сказал Евстигнееву:
– За поворотом пост. Сейчас я его уничтожу. Вы подъезжаете и собираете трофеи. Обувь не забудьте, а то у вас стыд один.
– Может, ребят крикнуть, всё-таки девять винтовок лучше, чем одна?
– Уж поверь, я тут и один справлюсь.
Присев, я выглянул и осмотрел пост. Всё так же пятеро, хотя вроде уже сменились, не помню, чтобы в прошлый раз тот дылда был. Точно сменились. Да ещё все пять на виду, как на заказ – открывай огонь. Вскинув винтовку, я быстро произвёл пять выстрелов. Евстигнеев, который и не думал уходить и тоже наблюдал за постом, видел, как после каждого выстрела падают немцы, и очнуться его заставил мой рык:
– Быстро за машинами и к посту!
Сам я, взяв винтовку наперевес, быстро побежал к посту. К нему мы добрались практически одновременно, и грузовики начали тормозить, из кузовов посыпались освобождённые бойцы, и я, подбежав, запрыгнул на мешки пулемётного гнезда. Добив раненого, просто пристрелил, велел всё собирать. Три винтовки, два автомата, два пистолета и «МГ-08» на станке, всё сняли и всё убрали в кузов, включая боеприпасы и ранцы. Сапоги тоже сняли, с обувью в группе действительно был швах. С моего разрешения ранцы осмотрели и всё найденное продовольствие разделили. Всё это происходило, когда мы уже ехали дальше. Сам я сменил Юру в кабине и показывал дорогу. Добравшись до места, тут всего несколько километров, отдал приказ разгружаться, дальше пешком.
– Иди сюда, – махнул я рукой второму водителю, первый уже вышел, стоял рядом со мной, а когда тот подошёл, показал на карте. – Смотрите, через километр глубокий овраг будет. Ваша задача отогнать машины к нему и сбросить их вниз. Нечего немцам нашей техникой пользоваться. Мы будем вон на том холме, подождём. Поторопитесь, тут быстро темнеет, заблудитесь ещё.
Разгруженные грузовики, подвывая изношенными моторами, скрылись за поворотом, а мы, организовав охранение и загрузившись трофеями, направились в сторону холма. Двое толкали мой мотоцикл, остальные кто что нёс, включая пулемёт. Все, кто имел оружие, охраняли нас, головной и тыловые дозоры были. Двигаться старались быстро, хотя заметно, что парни после плена ослаблены, быстро силы теряют, но темп мы не сбавляли.
На холм мы всё же подниматься не стали, пожалел я людей, обошли его и вышли к косе. А на холме оставил Юру, тот встретит водил, что должны спрятать грузовики в расселине. По берегу пошли дальше. Я велел людям вести себя тише, тут, но с другой стороны, было несколько деревушек. Прямо на косе. Однако ничего прошли, и ближе к девяти вечера мы оказались на месте, где оставили шлюпку.
– Стой, кто идёт! – расслышал я звук взводимого затвора. У Андрея был трофейный карабин.
– Свои.
– Восемь.
– Тринадцать, – назвал я правильный отзыв.
– Это вы, товарищ командир? А кто с вами? Я много теней видел.
– Пленных освободил, три десятка рыл, даже тридцать четыре. Большая часть ваш брат, моряки. Флотские.
– О, хорошее дело.
– Значит так, шлюпку пока готовь.
– Есть.
– Главстаршина?
– Здесь я.
– Хорошо. Шлюпка одна, берёт десять человек. Распредели группами. Ты идёшь замыкающим. Остаёшься за старшего.
– Есть.
Устроился на носу лодки, со мной влезло ещё четверо, так что с Андреем получалось шестеро и мотоцикл. Но волна была мелкая, лодка не сильно погрузилась, пленные люди лёгкие, тем более трофеи мы не взяли, пулемёт установили на косе, направив рыльце в сторону, откуда мы пришли. Остальные заняли оборону, ожидая возвращения шлюпки.
Когда впереди показалась тёмная масса острова с приткнувшимися к нему кораблями, нас заметили и окликнули. Ответил я, ещё на подход, и стал отдавать приказы. Принять пленных, разместить, пусть медики их осмотрят, если завшивели, вместе с одеждой за борт, обрить, отстирать. Да те и сами всё знают. Потом на допрос к Фадееву. Сейчас обоим командирам я велел пройти в мою каюту. Подошли мы к борту катера мичмана, тут борта низкие были, легко шлюпку покидать. Со мной было трое моряков, четвёртый красноармеец, и моряки, увидев боевой катер, башни от «Т-28», поднимаясь на палубу, со слезами на глазах гладили броню башен, обнимали парней из экипажа Фадеева. Когда я их освобождал, что-то не заметил такой бурной радости. Дальше их отправили на баржу, где их готовились встречать медики, а я двинул следом. Андрей уже ушел, скрылся в ночи, возвращаясь за следующей группой. Мой мотоцикл на руках через баржу переправили на буксир, знали, как я им дорожу.