Адмирал: Сашка. Братишка. Адмирал
– Если кто пострадал, пусть в дом заходит. Я там при обыске ящик с медикаментами нашёл, видимо раненые тут отлёживаться должны были, подлечу, – сказал я шокированным увиденным командирам и направился в дом.
– Говорил ведь, предупреждал, – обрабатывая смоченной йодом ваткой ранки на спине одного из милиционеров, того, что Игнатьев, говорил я. – Нет, мы самые умные, вперёд на мины пойдём.
– Да я таких здоровых и не видел никогда, чёрный как уголь, глазища зелёные, а слышал, как орал? Я чуть не поседел, – ответил тот между шипениями, йод жёгся.
Я уже обработал ранки водкой и теперь дополнительно проходился этим антисептиком. Игнатьев, скинув шинель, гимнастёрку и исподнюю рубаху, уже успевшую пропитаться кровью, сидел на табурете передо мной. Свет был включён, так что было видно, что я делал. Чуть в стороне шумел на примусе чайник, уже закипел, снять нужно, потрескивали двора в печи, наполняя комнату теплом. Во второй, где сейчас работали двое оперативников из местного райотдела, что минут пять назад приехали, было прохладно, угли там успели прогореть, а подтапливать я не стал, не посчитав нужным. Оказалось, участковый, когда брал дежурную группу, успел всё доложить дежурному, ну а тот и поднял всех, кого можно и нужно, сообщив, что я найден и где нахожусь, так что эта опергруппа была первой ласточкой, скоро следующие прибудут.
– Да уж, как вы летели от кошака, я на всю жизнь запомню, – засмеялся Павлов, вылезая из подпола. – Это надо было видеть.
– Товарищ старший лейтенант, да у него размеры как у собаки, не крупной, но всё равно больно уж он здоровый, – ответил тот, не поднимая головы.
– Не знаю, я лично его не видел. Только ваши кульбиты, – отряхиваясь, ответил тот.
– Михаил Кондратович, вы чай снимите с примуса. Я там семь кружек приготовил, не хватит, если новеньких считать, посменно попьём. В кружках уже заварка. Сахар дроблёный вот, на тарелке.
– Сейчас сделаю, – кивнул тот и направился к столу, где стоял примус. – Кстати, похоже, ты был прав, есть в подполе следы пребывания других людей. Там под полкой для солений, видимо гвоздём, нацарапана фамилия с инициалами. Я записал, нужно проверить, пропадал такой человек или нет, да и вообще кто он.
Отойдя в сторону с кружкой чая и бутербродом в руке, он стал с интересом наблюдать, как я бинтую спину бойцу. Пока Игнатьев не заметил, что спина подозрительно мокрой становится и саднит, я успел и чайник на огонь поставить и как раз бутерброды резал, приглядывая за печкой. Так что, когда он в дом зашёл, занялся им. Всё, что может вскоре испортиться, пустил на бутерброды. Участковый уже оперативников из соседней комнаты позвал, так что присоединились, и на крыльцо вышел. Там тоже люди работали, не только в одном доме. Криминалист был, я его видел, с фотоаппаратом на груди ходил и чемоданчиком в руке. Павлов вернувшись, залил в чайник ещё воды и снова поставил на огонь. Для второй смены.
– Как он? – спросил лейтенант, проходя в дом. Он тут же получил в руки кружку и бутерброд.
– В основном ничего серьёзного, вот тут мелкие точки ударов, по полсантиметра когти вонзил, – указал я, где не успел забинтовать. – Чуть ниже, на пояснице, уже серьёзно, это уже не уколы, а рваные раны. Видимо прыгнув на спину, кошара задними лапами оттолкнулся или бил так, не знаю. Я не врач, но мне кажется, шить нужно. К тому же когти у кошек всегда грязные, я говорю о микробах, инфекцию заносят, как нечего делать, потому-то ранки после них болят и долго заживают. Я промыл, конечно, но к врачам бы его. Серьёзно всё же тот его подрал.
– Сейчас отправим, – кивнул тот.
– Ха, боевая рана, полученная от кота, – усмехнулся один из местных незнакомых оперативников.
– Я смотрю, у нас появился доброволец, кто первым в сарай с сетью войдёт? – сразу повернулся к тому лейтенант. – Её в амбаре нашли, готовят кота вязать.
Тот сделал вид, что не понял, поставил пустую кружку и, дожёвывая бутерброд, с напарником вернулся в зал, где продолжил обыск. Завязав узел, я сказал, что можно накинуть сверху гимнастёрку, рубаху не стоит, она вся в крови. Помыл руки под умывальником, сразу же завладел кружкой, только что чайник снова вскипел, и мне налили кипятка со свежей заваркой. Размешав сахар в кружке, я осмотрел стол. Ну конечно, бутерброды с колбасой сразу расхватали, одни с салом остались, так что взял один со стола и с Игнатьевым и ещё двумя неизвестными милиционерами стал отогреватьс, я ну и завтракать. И тут дверь в дом распахнулись, и, отряхиваясь от влаги, на кухню зашли трое сотрудников НКВД. Хм, а один мне был хорошо знаком.
Шумно отхлебнув ещё чая, я всегда так кипяток под названием чай пью, дед приучил, с интересом посмотрел на гостей. Один из тройки был старлеем, который командовал поиском немецких диверсантов, маскирующихся под бандитов. Ну те, что магазин взяли, когда у них продовольствие закончилось, а самолёты с грузом просто не долетели. Бутерброд я уже доел, так что, прихватив со стола пару печений, захрустел им, продолжая пить чай.
Гости пообщались со старшим оперуполномоченным этого района, наш лейтенант туда тоже ходил, так, поговорить. После этого люди Берии принялись за меня, и я понял, что домой попаду очень поздно, если вообще сегодня попаду. Придётся на этот срок сотрудничать и на время про обиду о потерянном пистолете забыть. Про удар под дых от их сотрудника-вора – тоже. Но ненадолго. Я вообще памятливый.
* * *Весело насвистывая, помахивая сумкой, которую нёс в руке, а не на плече, я осторожно обходил лужи по сухим участкам. Вчера снова был хороший дождь, что промочил землю и появились такие вот окна в зазеркалье. Да и вообще начало осени, небо постоянно скрыто тучами, которые готовы вот-вот низвергнуть из себя тонны воды в виде множества капель. Моя сумка висела за спиной на длинном ремне, а в руке я нёс школьную сумку сестры. Да я её постоянно ношу, мы же часто вместе, тем более, когда в школе. Только сейчас я возвращался домой один. Сестра завернула в сторону детского сада, за малыми пошла.
С того дня как я освободился и привёз в свой дом ментов, прошло шесть дней, сегодня суббота, вторая половина дня. Что я могу сказать об этих днях? Моим похищением занялся НКВД, так что менты быстро передали все дела по моему похищению их следователям, сами же занимаясь кражами. То есть теми запасами, что складированы в скотнике и сарае. До сих пор забыть не могу, как несли к машине шевелившийся утробно вывший сверток из сети – поймали кота. Тогда многие пострадали, пока его ловили, меня в это время уже опрашивали, так что при ловле я не присутствовал, только конец застал.
Следователя интересовало многое, и приходилось по нескольку раз описывать одно и то же. Дал внешнее описание всех четверых, «вспомнил» что бывший хозяин дома однажды назвал старшего вора Королём. Ну и всё остальное, что успел сообщить. Следователь и в тот день, и в другие, когда мы встречались для уточнения некоторых деталей, очень жалел, что никого не удалось найти кроме Бирюкова. Я даже опознал его, через три дня, когда тело нашли. Опознал, он и есть. Не сразу, значит, нашли. Как я понял, по мнению следователя, в моём похищении скорее торчат уши не бандитов, они просто исполнители, а тех, кого я своими передачами в эфире прижал. Много недовольных было, причём очень сильно, потому как после моих передач начались серьёзные проверки, и этих высокопоставленных мудаков изрядно прижали, когда выяснилось, что большая часть в моих словах правда. Уже начали вносить некоторые изменения в систему управления, так что те, кого оторвали от кормушки, мной были очень и очень недовольны.
Король мог бы просветить следователей насчёт похищения, но его обнаружили мёртвым. Нашли тело рыбаки на реке, в сетях запуталось, по татуировкам по всему телу и опознали. Тела двух других так и не были найдены, даже не знаю, хорошо это или плохо. А так следствие считало, что Бирюков грохнул Короля и пытался сбежать, из-за того при нашей встрече он и был сильно напуган. Но уйти далеко не смог, в перестрелке с другими бандитами был убит и даже добит выстрелом в затылок. Это основная версия следователей, на что я и рассчитывал, и от неё они отталкивались в дальнейшем расследовании.