Развод. Он влюбился (СИ)

Тогда ее тайной радостью стала бутылка.
Некогда первая красотка универа начала попивать, найдя в этом тихую прелесть и успокоение. А еще отдушину от нелюбимой дочери.
Когда стало ясно, что Александр не проникся и не воспылал к маленькой Марине пламенной любовью, Крис стала винить дочь во всех бедах
— Если бы не ты, — говорила она, пьяно подпирая щеку рукой, — я давно была замужем за принцем! Он бы меня боготворил. А я здесь…из-за тебя.
  
Марина была еще слишком мала, чтобы понять в чем ее вина и очень переживала.
Кристина называла ее отца не иначе как Этот, что звучало хуже любого ругательства.
В отличие от матери, Марине Александр нравился. Пусть он не играл с ней, и не ходил гулять в парк, но зато никогда не повышал голос и не обижал. Иногда даже приносил какие-то сладости.
А что ребенку еще надо? 
Она знала, что у него другая семья и другая дочка, которую он очень любил. Мать обожала рассказывать об этом, зло смакуя подробности и добавляя от себя, что Марине на такое и рассчитывать не стоит, потому что мордой не вышла.
К десяти годам Марина четко понимала, что мать не только ее не любит, но и катится по наклонной. Все чаще к ним наведывались какие-то сомнительные личности, все громче с кухни доносился звон бутылок и расхлябанные голоса. Все весомее ей прилетали обидные оплеухи.
Кристина боялась лупить дочь во всю силу, потому что Сивцов это вряд ли бы одобрил, но нет-нет, да и отвешивала леща.
После одно такого случая, Марина пошатнулась и упала, пребольно ударившись лбом об угол стула.
Шишка надулась с кулак!
И, как назло, в тот же вечер пожаловал Сивцов. Увидел, что стало с ее лицом и устроил Кристине взбучку, а Марина стояла за дверью ни жива ни мертва и слушала, как маменька что-то бессвязно лопотала в свое оправдание.
— Допрыгаешься, ребенка заберут!
Почему-то в тот момент своим маленьким наивным детским мозгом она решила, что это он собрался ее забрать.
Всю ночь Марина не сомкнула глаз от волнения и сложных дум, но под утро, когда с кухни доносился пьяный храп матери и ее собутыльников, окончательно для себя решила — она готова! Готова уйти к отцу.
Она будет стараться, учиться, помогать по дому, чтобы не разочаровать свою новую семью, подружится с сестренкой, и они будут все делать вместе.
Однако время шло, а ее все никак не забирали.
Каждый раз, как появлялся отец у нее сердце в пятки уходило от мысли о том, что это оно! Что он пришел за ней! Но каждый раз ничего не происходило.
Тогда она придумала оправдание — это мать вставляла палки в колеса, а отец боролся, искал способы, просто у него пока не получалось — и терпеливо ждала, убедив себя, что скоро все наладится.
А потом вдруг ей в голову пришла прекрасная идея. Если ее все равно будут забирать в новую семью, то почему бы пока не познакомиться со своей сестрой?
Мысль захватила ее настолько, что Марина приступила к действиям со всем свойственным ребенку азартом и выдумкой,
Подгадала момент, когда мать снова будет не в себе и выведала у нее, где жил отец со своей семьей.
— Эти мерзавцы знаешь где живут? — злобно лепетала Крис, возя облупленным ногтем по экрану телефона, — я сейчас покажу тебе. Сейчас покажу… На любуйся. Не то что наша халупа 
На треснутом дисплее высветился новый дорогой район, с красивыми клубными домами, ухоженной территорией и счастливыми людьми.
Марина успела даже адрес прочитать и, спустя три дня, в воскресенье отправилась знакомиться с сестрой.
Подготовилась. Платье лучшее надела, резинки яркие. Даже губы материной помадой накрасила. Я еще взяла любимого зайца, чтобы подарить сестре.
Никогда прежде ей не доводилось так далеко уходить от дома. Страшно до одури! Но любопытство и детская вера в хорошее гнали вперед.
И вот оказавшись на другом конце города, она увидела тот самый район с картинки. Потом и дом нужный нашла. А во дворе увидела отца, качающего на качели ее сестру. Девочка была на 4 года младше и в своем воздушном розовом платьишке походила на прекрасную куколку.
У Марины аж сердечко зашлось, когда увидела, как отец со смехом поправлял бант на белокурой макушке, трепал дочь по плечу и обнимал.
Ее-то он никогда не обнимал. Обходился лишь суровым молчанием или отстраненным «привет».
Но Марина не обижалась. Она-то знала, кто в этом виноват. Мать! Женщина с таким скверным характером, что даже родной дочери хотелось от нее сбежать.
Если бы не она, то у Марины тоже был бы нормальный отец.
Предвкушая счастливое знакомство, Марина направилась с ним. Зайчика спрятала за спиной, чтобы сюрприз не портить.
И вот когда их разделяла половина детской площадки, отец заметил ее. 
Только почему-то не обрадовался, как она того ожидала, а испугался.
Что-то шепнул второй дочери, отправив ее играть к другим ребятам, а сам рванул навстречу Марине.
— Пап… — начала было она, но он и слова ни позволил ей сказать. Пребольно схватил за руку и утащил за угол
— Что ты здесь забыла? — рявкнул таким тоном, что она чуть не описалась от страха. Никогда прежде он не повышал на нее голос и, глядя на его перекошенное от гнева лицо, она не знала, что и думать. Не понимала почему он так разозлился.
— Я просто хотела познакомиться с Анюткой. Вот… зайца ей принесла. Самого любимого…
В тот же миг заяц улетел в урну, а Александр, склонившись над Мариной, глухо рычал:
— Не смей приближаться к моей дочери, иначе отправишься в детдом на другом конце страны, — и столько ярости было в этих словах, столько ненависти, что Марина затряслась от обиды.
А тут еще раздалось удивленное и немного испуганное:
— Папочка, а кто это?
Обернувшись, Марина увидела широко распахнутые наивные голубые глаза.
— Никто, Бусинка, — совсем другим тоном сказал Александр, — хулиганка какая-то без спросу в наш двор пришла, вот я и объясняю, что ей тут делать нечего.
И, наградив Марину убийственным взглядом, процедил сквозь зубы:
— Проваливай! Чтобы я больше тебя здесь не видел! — потом подхватил девочку в розовом платье на руки, надрывно поцеловал в щеку и ушел.
А Марина осталась стоять и смотреть им вслед.
В тот день она поняла простую истину. 
Никто, никуда не собирался не забирать. Она просто никогда не была нужна отцу.
Она ушла, оставив несчастного зайца в урне, и до дома добиралась так долго, что на улице уже начало темнеть.
А когда пришла — мать встретила ее воплями и ремнем, потому что папаша уже успел сообщить, что натворила ее «непутевая дочь», а заодно поставить перед фактом, что больше никаких денег не будет.
Она высекла Марину так, что та сидеть не могла, а потом вдруг обняла и прижала к себе. Обдав запахом перегара, поцеловала в мокрую от слез щеку и рассмеялась:
— А, вообще ты молодец! Дала просраться этому мерзавцу. Представляю как у него бубенцы скукожились, когда он увидел тебя рядом со своей сладкой дочуркой. Так и надо! А то сидят там как свиньи раскормленные и хлопот не ведают. А мы тут…
Мать так расчувствовались, что пошла в магазин и принесла бутылку, а еще пирожное — эклер с масляным кремом.
И пока Марина молча жевала лакомство, Крис сидела напротив, то нахваливая ее, то поливая грязью своего несостоявшегося принца.
А в конце и вовсе пообещала, что с выпивкой завяжет и они как заживу-у-ут.
Марина не особо верила в ее слова. В тот день в ней что-то надломилось.
Ее гулящий, неверный мерзавец-отец, сам того не ведая, что-то сломал в ней. 
Впрочем, ему было глубоко на это плевать. 
С тех пор он больше не появлялся в их доме, не звонил, не присылал денег. Вычеркнул их из своей жизни, ограничившись коротким сообщением: сунетесь – убью.
  
Удивительно, но это подействовало на мать положительным образом. Она и правда стала меньше потреблять, а потом и вовсе закодировалась,
Нашла работу. Стала больше тратить денег не на себя, а на подрастающую дочь и понемногу откладывать на ее учебку. Даже мужика непьющего умудрилась найти. Простого трудягу, не хватавшего звезд с неба, но относившегося к ней с уважением и любовью.