Развод. Он влюбился (СИ)

— Нам нужно обсудить раздел имущества.
Я напряглась.
Да и как тут не напрячься, если никогда не думала о разводе и не имела ни брачного договора, ни плана действий в такой жуткой ситуации. Все, что у нас было, я называла «нашим» и даже помыслить не могла, что когда-то придется что-то делить.
— И что с разделом имущества? 
— Я все взвесил и решил, что…
— Я забираю машину и квартиру в городе. Этот дом, — он сделал широкий жест рукой, очерчивая все, что было вокруг нас, — остается вам с Дашей.
  
Неожиданно, учитывая, что дом стоил раза в четыре дороже, чем наша городская однушка и машина вместе взятые.
— С чего такая щедрость?
— Это твой дом. Ты в него вложила душу и сделала таким, как он есть. Здесь выросла наша дочь. Он должен остаться у вас. Мы с Мариной пока поживем в квартире, а в будущем построим что-нибудь свое.
Я чуть было не поинтересовалась, что по этому поводу думает сама Мариночка, ведь ей бы наверняка прямо сейчас хотелось крутить жопой возле нашего бассейна, а не когда-то в необозримом будущем. К счастью, хватило мозгов вовремя прикусить язык. Не подходящий момент для сарказма и провокаций – слишком многое стояло на кону.
— Хорошо.
— По поводу бизнеса, — бойко продолжал он, воодушевленный моим мнимым спокойствием, — я думаю, справедливо будет, если каждый останется при своем.
Тут он, конечно, в выигрыше. У меня просто кафешки, у него агентство по строительству и отделке элитных коттеджей. Однако я никогда не вмешивалась в его работу. Это было детище моего мужа, которое он сам создал и поднял с нуля. Моего вклада там не было, если не считать эмоциональной поддержки.
А кому сейчас было дело до моих эмоций? Правильно, никому. 
— Без проблем.
— Все остальные накопления – пополам.
— Договорились. Подавай заявление, я его подтвержу.
— Я думал ты сама это сделаешь.
— Э, нет, Жданов. Раз уж начал ломать семью, то сам и доламывай. Все сам. Я на себя брать такой груз не собираюсь.
— Лен, ну зачем ты так. Я же пытаюсь по-хорошему.
Неужели он и правда ждал, что я сейчас буду рассыпаться в благодарностях, прыгать вокруг него, говорить «какой ты молодец, все делаешь правильно»?
Неужели не понимал, что я была на грани? Едва держалась на плаву, после того что видела своими глазами и после того, как он пришел и добил словами?
— Так и я само очарование. А теперь будь добр – уйди. Я больше не хочу тебя видеть.
— Мне нужно собрать вещи… 
Я усмехнулась:
— Об этом можешь не переживать. Я уже все собрала, — и пальцем указала на внушительную гору мусорных пакетов, возвышающуюся возле бачков. 
Жданов проследил взглядом за моим жестом и нахмурился:
— Не смешно. 
— Никаких шуток Жданов. Мариночкино тоже захвати. Оно правда немного испачкалось, — я сочувственно развела руками.
— Лена!
— Скажи спасибо, что не сожгла. 
Снова укор во взгляде. Будто ждал, что я его поддержу, обниму, скажу, что все будет хорошо, а я взяла, дрянь такая, и не поддержала. Обидела бедного влюбленного мальчика.
— Всего хорошего, Жданов. Желаю счастья в новой любви, — с этими словами я кое-как поднялась с кресла и ушла в дом.
Все силы уходили на то, чтобы держать спину прямой, а голову гордо поднятой. Я не могла позволить увидеть ему свою боль. Перебьется. Я потом повою раненой волчицей, а пока буду снежной королевой, которой все ни по чем.
Оказавшись на кухне, я подошла к окну и сквозь полупрозрачные шторы наблюдала за тем, как Алексей таскал мешки в машину. 
Он уходил. А я кусала губы в кровь и умирала.
В голове набатом звучало безжалостное: я ее люблю.
Я не могла остановиться и представляла, как теперь каждое утро он будет завтракать с Мариной. Звонить ей в течение дня, и с работы быстрее бежать к ней. Не ко мне…
Представляла, как они будут проводить свои ночи, не в состоянии оторваться друг от друга, насытиться прикосновениями, поцелуями, дикими стонами. Будут смеяться, смотреть вместе фильмы, укутавшись мягким пледом, ездить в путешествия.
А я…я теперь одна. Просто почти бывшая жена, которую уже не любят…
Спустя десять минут ворота за ним окончательно закрылись, и машина уехала. В этот раз насовсем.
Что я чувствовала? 
Ничего…
Меня будто заморозило изнутри, сковало, придавливая все ощущения. Даже боль стала какой-то чужой, посторонней. Наверное, так всегда бывает, когда отмирает кусочек души, и на его место приходит холодная пустота.
— Мам, — за спиной раздался надрывный шепот.
Я обернулась и увидела взволнованную Дашу:
— Вы поговорили с папой? — ее аж трясло, — помирились? Он извинился?
— Он приходил не для того, чтобы извиняться.
Она затряслась еще сильнее:
— А зачем?
— Сказать, что хочет развестись.
Громко всхлипнул, Даша отшатнулась так, будто я ее ударила:
— Ты врешь! 
— Нет. Он влюбился в Марину и уходит к ней. Нам оставляет этот дом, а сам будет жить с ней в городской квартире.
— Он не мог так сказать! — выкрикнула она, отчаянно мотая головой и пятясь от меня, — не мог!
— Даш…
— Ты врешь! — дочь развернулась и со слезами убежала наверх.
  
Глава 5
 
Даша 
Это какой-то бред. Бредятина!
Такое чувство будто весь мир сошел с ума и творит не пойми что.
Может, это сон? Дурацкий кошмар, состоящий из бессмысленных отрывков? Скорее всего. Надо просто проснуться…
Однако сколько бы я ни щипала себя за руки, сколько бы ни хлопала по щекам – пробуждение не наступало. Вокруг все так же булькало зловонное болото, затягивающее мою семью. Мою прекрасную дружную семью, в которой все друг друга любили, уважали и поддерживали. В которой, я всегда оставалась маленькой девочкой, а родители, как два надежных крыла позволяли взлетать все выше и выше.
А теперь все ломалось, сыпалось прямо на глазах, превращаясь в уродливые руины.
Я до сих пор не могла прийти в себя после того, что увидела в гостевом домике. Стоило только прикрыть глаза и снова картинка как живая: приглушенный свет, человеческие тела, уродливые в своем вожделении, взгляд Марины из-за отцовского плеча.
Стоило только вспомнить об этом и тут же окатывало лютым морозом.
Это все неправда! Отец не мог так поступить, просто потому что не мог! Он всегда боготворил маму, сдувал с нее пылинки, радовал цветами и подарками, заботился! Просто произошло какое-то чудовищное недоразумение. Может ему было плохо и случайно перепутал мою подругу с матерью. Кратковременное помутнение рассудка, инсульт…
Я не знаю, чем еще объяснить произошедшее.
А мама…
Неужели она не понимала, насколько все это неправильно и нереально? С отцом что-то случилось, беда какая-то, а она про развод. Ну какой развод?
Я отказывалась в это верить. Не понимала, как такая мысль вообще могла прийти ей в голову. Мы семья, мы должны держаться друг за друга, помогать. А отцу явно была нужна помощь! 
Только почему-то мама не понимала этого, не видела. Ее реакция была пугающе жесткой и бескомпромиссной. Я пыталась достучаться, пыталась объяснить, что так неправильно, так нельзя, но она не слышала меня. Уперлась и все тут. Он сделал свой выбор, я делаю свой…
Ну какой это был выбор?! Это просто ошибка! Досадное недоразумение, которое надо было поскорее забыть.
Однако мама была непреклонной. Я наблюдала за тем, как она вычищала гостевой дом, как таскала мусорные пакеты, в которых наверняка было Маринино барахло. Это было правильно – мне самой хотелось вышвырнуть все это говнище из нашего дома. Но когда она вернулась в дом, поднялась в их с отцом спальню и начала также избавляться от папиных вещей, мне стало страшно.
  
Хотелось подскочить к ней, хорошенько встряхнуть и спросить: что ты творишь?! Что это за глупости такие? Он же придет! Я уверена.
И отец пришел. На следующий день, после обеда.