Тайна дома № 12 на улице Флоретт

– У него есть образование?
Дилби покачал головой.
– Не уверен, сэр. В полиции обычно не служат те, у кого есть образование. Вы сказали, что столкнулись со Шнаппером. Он сделал что-то… эм-м… неблаговидное?
Вопрос был вполне логичным. Полицейские в Саквояжном районе, пользуясь своей властью и безнаказанностью, порой творили такие вещи, что им позавидовали бы и закоренелые преступники.
  
– Ничего такого, что было бы необычно для констебля, – сказал доктор. – Мне просто кое-что показалось в нем странным.
– Он и правда странный. – Дилби почесал нос. – В Доме-с-синей-крышей его не особо любят. Шнаппер с Пыльной площади считается плохим констеблем – ленивым, неисполнительным. И хуже того, он не ходит в наш паб «Колокол и Шар». Насколько мне известно, Шнаппер ни разу никому не выставил ни кружки «Синего зайца» – парни ему не доверяют.
– Вы сказали, что он ленивый. В чем это выражается?
Дилби невесело усмехнулся.
– Не уверен, знаете ли вы, сэр, но среди служащих Полицейского ведомства Тремпл-Толл существует негласное разделение на громил, увальней и хитрецов.
Констебль опасался, что доктор поинтересуется, кем является сам Джон Дилби, – вряд ли тот поверит, если сказать ему, что громилой или даже хитрецом. Придется говорить, что увальнем. И все же это всяко лучше, чем признаваться в том, что он не попал ни в одну из категорий и для него создали свою – простофили.
Доктор Доу промолчал, либо проявив такт, либо ему было все равно, и констебль продолжил:
– Так вот, Шнаппер – из громил. Громилы обычно не ленятся, ведь это особенность увальней, которые… м-м-м… Чаще всего это вялые и нерасторопные толстяки с одышкой, они пытаются всячески увильнуть от службы, и их постоянно тянет куда-то присесть или набить себе чем-нибудь брюхо. Громилы же большие любители поактивничать, им даже повод не нужен, чтобы помахать кулаками, выбить кому-нибудь зубы или расквасить нос. Но Шнаппер не из таких. На моей памяти он ни разу никого не арестовал. Прочие констебли притаскивают в «собачник» по паре-тройке шушерников еще до обеда, но он вообще никого не задерживает. И это в то время как Боб Уилмут, другой констебль с его тумбы, регулярно кого-то приводит, хотя второго такого увальня еще поискать. Пыльная площадь – это ведь окрестности Подошвы, там полным-полно всяческой шушеры, да и бродяг различных, как мух…
– Как мух?
– Не знаю, что еще добавить, сэр. Шнаппер нечасто появляется в Доме-с-синей-крышей. Разве что заходит за жалованьем. Старший сержант Гоббин говорит, что больше пользы от фонарного столба и фонарю, в отличие от Шнаппера, платить не надо.
Доктор покивал.
– Послушайте, Дилби, – сказал он. – Мне нужно, чтобы вы приглядели за констеблем Шнаппером.
– Приглядел, сэр? – Дилби нахмурился: ему это все уже не нравилось – попахивало неприятностями и теми самыми нервными потрясениями.
– Негласно. Вдруг вы заметите что-то действительно странное.
– Вы хотите, чтобы я следил за ним?
– Именно это я и хочу. Я полагаю, мистер Шнаппер что-то скрывает. Он связан с делом, которым я сейчас занимаюсь, и, понимаете ли, мне хотелось бы избежать… неожиданностей. Я ведь могу на вас положиться, Дилби?
– Да, сэр, – неуверенно ответил констебль: связываться со Шнаппером у него совершенно не было желания.
– И еще кое-что, – добавил доктор Доу. – Надеюсь, вы понимаете, что все это стоит держать в секрете.
– Я понимаю, сэр.
Они дошли до указателя, на котором значилось: «Терновая аллея». Рядом с ним в зарослях колючего кустарника было прорезано нечто похожее на дверной проем.
– Что ж. – Доктор остановился. – Я рад, что не ошибся в вас. Вы создаете впечатление честного констебля, Дилби, а это большая редкость для Тремпл-Толл.
Джон Дилби зарделся.
– Благодарю, сэр.
– Сразу же докладывайте, если вдруг что-то обнаружится.
– Разумеется. Что-нибудь еще, сэр?
– На этом пока все.
– Тогда я, пожалуй, отправлюсь на Пыльную площадь.
– И будьте осторожны, Дилби. Мистер Шнаппер показался мне человеком, склонным к вспышкам ярости и непредсказуемым поступкам.
Констебль кивнул, приставил два пальца к шлему и направился в сторону станции дирижаблей и северному выходу из парка.
Доктор какое-то время глядел ему вслед, после чего повернулся и, нырнув в проход возле указателя, пошагал по Терновой аллее…
…Еще издали доктор Доу увидел того, кто его ждал.
Скамейка, у которой была назначена встреча, стояла в тени разлапистого вяза, его длинные изломанные ветви словно бы тянулись к сидевшему под ним человеку.
Джентльмен этот кутался в ношеное пальто, которое, очевидно, не особо помогало от сырости. На голове его был цилиндр, похожий на вылезшую из канализации мокрую крысу, рядом стоял старый, потрепанный саквояж. Весь вид человека на скамейке говорил о том, что он предпочел бы сейчас быть где угодно, но только не здесь. Натаниэль Доу его понимал: он и сам с удовольствием избежал бы этой встречи, если бы мог.
Подойдя, доктор кивнул человеку на скамейке:
– Доктор Степпл.
Ожидавший его джентльмен поднял взгляд и нервно моргнул.
– До… Добрый день, доктор Доу. Рад вас видеть.
Это был просто какой-то день ложной радости.
Доктор Доу опустился на скамейку, и доктор Степпл поежился больше от его присутствия, чем от холода. Казалось, он удержался, чтобы не отсесть, лишь невероятным усилием воли: ему не хотелось показаться непочтительным – все-таки доктор Доу когда-то был его наставником.
Стивен Степпл выглядел больным и сонным. А еще как человек, который последние пять лет безвылазно провел на чердаке. Его тонкие нежные черты лица портили мешки под глазами, морщины на лбу и существенная небритость. В сумме это делало его похожим на престарелого мальчишку. Они виделись всего пару дней назад, когда доктор Доу приходил в больницу за своим пациентом, но с того времени молодой доктор будто бы осунулся еще сильнее.
– Я слышал о том, что произошло после нашей встречи, – сказал Степпл. – В больнице до сих пор ходят слухи – один безумнее другого. Всем запрещено об этом говорить, но… Некромеханик из Фли, подумать только…
– Я стараюсь забыть все это как страшный сон.
– Вы ведь не вернетесь в больницу? – с тоской спросил молодой доктор.
– Никогда.
Бывший ученик отвернулся.
– Как ваши дела, Степпл?
Натаниэль Френсис Доу не любил дежурное общение, но сейчас он интересовался искренне, хоть и испытывал смешанные чувства к этому человеку. Когда-то, если бы его спросили о том, что ждет Стивена Степпла в будущем, он не раздумывая ответил бы, что того ждут великие свершения: прочие так называемые врачи из Больницы Странных Болезней ему и в подметки не годились. Когда-то… Теперь же молодой доктор попусту растрачивал свой потенциал в попытках угодить господину главному врачу больницы, который использовал его чуть ли не в качестве личного слуги.
– У меня все хорошо, сэр, – солгал доктор Степпл: видимо, ему забыли сообщить, что, когда притворяешься, будто у тебя все хорошо, ты не должен выглядеть при этом опустошенным и несчастным.
Доктор Доу решил сменить тему:
– Я тут думал насчет мистера Мермира. О том, как сделать так, чтобы его рыбья чешуя вновь стала обычной кожей…
– Я больше не занимаюсь Хрониками, сэр, – резко ответил Степпл. – Вы позвали меня по какому-то делу?
Это прозвучало грубо, и молодой доктор виновато потупился:
– Прошу прощения, сэр, но у меня не очень много времени: доктор Скруллинг рассчитывает, что я куплю для них с миссис Скруллинг билеты в «Эксклюзион». А после этого зарезервирую для него (уже без миссис Скруллинг) столик в «Трех Чулках». К тому же мне еще нужно забрать его обувь у башмачника.
  
Доктор Доу дернул щекой и поморщился.
– Неужели этот крысоподобный мерзень все-таки проковырял своими когтями обувь?
На миг на губах Степпла появилась тень улыбки.