Падение ангела (СИ)

Всего за несколько часов я будто прибавила лет десять. Какой кошмар. Нет, не то, что я не чувствую сейчас себя красивой и привлекательной. Это волнует меня в последнюю очередь.
Кошмар в том, что всё происходящее дерьмо так сильно высасывает силы и энергию, что я скоро буду походить на живой труп, клянусь.
Попробовав как-то вернуть себе хотя бы немного жизни, я несколько раз плеснула на себя прохладной водой, слегка пощипала лицо, чтобы к коже прилила кровь, перевязала волосы, и несколько минут просто стояла, глядя себе в глаза и произнося разные успокаивающие слова.
  
— Всё в порядке. Ты в безопасности. Сюда никто не придёт. Марк найдёт Рокс. Всё будет хорошо.
Делала я это ровно до того момента, пока не стала чувствовать себя дурой. После чего зажмурилась, шумно выдохнула и покинула ванную, идя туда, где остался Марк. Как и ожидалось, он уже занял место на диване, поставив на журнальный стол два бокала с виски, а также какие-то закуски типа орешков, сыра и прочих мелочей, которые я не стала разглядывать.
— Садись, детка, тебе нужно отдохнуть, — лёгким кивком мужчина указывает на место рядом с собой и я аккуратно усаживаюсь неподалёку, беря в руку прохладный бокал.
Пару минут мы сидим молча и я, закрыв глаза, прислушиваюсь к успокаивающему треску поленьев в камине, который разжег Марк, пока меня не было. Лёгкое тепло от огня до нас едва доходило, но сейчас все нервы были настолько обострены, что я кожей чувствовала его даже на расстоянии, фокусируясь на этом ощущении.
— Тебе идёт это лицо, — слышу воркующий голос Марка и открываю глаза, осознав только что, что я действительно будто млела, сидя на диване в этой тишине, разительно отличающейся от шума и суматохи последнего часа.
— Вот только привыкать не следует, — с печальной ухмылкой отвечаю, делая глоток.
Мужчина не отвечает, повторяя моё действие.
Внутри было такое странное состояние, которое стало преследовать меня всё чаще и чаще. Одновременно мне хотелось обсудить произошедшее, задать все свои вопросы и получить на них вразумительные ответы. Но с другой стороны я не понимала, зачем это делать. Всё словно потеряло значение.
Кто-то в нас стрелял. Возможно целью был Марк, а может быть я. Есть вероятность, что нас поджидали, понимая, что рано или поздно я приеду на поиски подруги и, увидев в её квартире бардак, наверняка свяжусь с Марком. Мы оба окажемся в ловушке и убрать нас представится прекрасная возможность.
И сейчас, понимая, как всё в этом мире устроено, я попросту не вижу смысла выяснять детали. Я всё равно ничего с этим не сделаю. Снова окажусь не у дел, пока Марк и его люди разбираются со всем дерьмом, свалившемся на нас.
Потому что это, мать его, не та жизнь, которую я знала. Но та, к которой в своё время повернулся лицом он.
— Знаю, о чём ты думаешь, — не дождавшись моих вопросов, мужчина решил начать разговор сам, — Чьи это были шакалы я узнаю уже сегодня, но есть подозрения, что нас там ждали. Думаю, ты уже догадалась. Как и догадалась о том, что твоя кудрявая подружка вряд ли уехала куда-то сама. Осталось понять причастен ли к этому ублюдок Уилл или кто-то, кто желал бы тебе зла, — на этой фразе тяжело сглатываю и закрываю глаза, борясь с защипавшими их слезами, — Она не говорила тебе, были ли у неё собственные проблемы? Поклонники, сталкеры, неадекватные бывшие?
— Вроде полно, но ни о ком, кто представлял бы для неё угрозу я не знаю, — признаюсь я и понимаю, что и правда о последних годах жизни Роксаны мне известно не так много.
Когда она приехала — бо́льшую часть времени мы занимались моими проблемами и… Боже. Что если ей действительно кто-то угрожал, но она не говорила мне, чтобы не тревожить ещё больше? Не грузить своими проблемами и всё в этом духе.
И как я могла не заметить, что что-то не так? Нет, вряд ли. Мы слишком хорошо друг друга знали, чтобы упустить если кого-то гложило бы что-то внутри.
По крайней мере я успокаивала себя этой мыслью. Хотя, если бы за ней пришёл кто-то из её прошлого, то это могло бы быть намного легче. По крайней мере, если бы этот «кто-то» не был причастен к той грязной криминальной «тусовке», которая у нас тут собралась.
Мы бы отыскали её, Марк навалял бы её обидчику и дело с концом.
Но что-то мне подсказывает, что дело совсем не в этом. Осталось выяснить действительно ли это дело рук Уилла или в деле замешан кто-то другой. Но сомнений внутри меня почти не оставалось. Интуиция подсказывала, что Роксану похитили те, кто точно знает меня или Марка. А скорей всего нас обоих.
И эта мысль больно жгла изнутри, скручивая рёбра в тонкую трубочку.
— Эй, — отставив бокал, Марк притягивает меня к себе, сгребая в охапку и прижимая к своему телу, — Только не начинай сейчас себя винить, ладно? Она взрослая девочка и тебе ли не знать, что ещё бо́льшая заноза в заднице, чем ты. Так что не спеши предполагать худшее. Мы со всем разберёмся.
Молча слушаю, гоняя нижнюю губу между зубов, обдумывая стоит ли говорить Марку о том, что один из его охранников подкатывал к Роксане.
Думаю! Да о чём я ещё думаю? Сейчас важно всё!
— Слушай, есть ещё кое что. Один из твоих парней… в общем, кажется, что Рокс переспала как-то с одним из твоих, — морщу нос, какого-то хрена ощущая стыд и неловкость, — Не знаю единожды или их… связь, была продолжительной, но… в общем, может он что-то знает?
Чувствую, как тело Марка напряглось.
— Кто?
— Она не говорила.
Тяжёлый вдох, который никогда не означает у мужчины рядом ничего хорошего.
— Понял.
И всё? Просто сухое «понял»?
Хотя, чего я ожидала? Марк ведь из тех, кто не разбрасывается словами и сначала всё проверяет, чтобы добраться до правды и только после этого может о чём-либо говорить. Поэтому надеюсь, что он не оставит это и разберётся.
Немного мы говорим о том, что каждый думает о случившемся сегодня, начиная с погрома в квартире Роксаны и заканчивая перестрелкой, после чего эти темы настолько высосали обоих, что, не сговариваясь, мы переключились на воспоминания периода, проведённого в этом доме какое-то время назад, после до тошноты похожей ситуации с преследованием и обстрелом машины.
Да уж, пожалуй, я уже давно стала намного ближе ко всему этому миру, чем пытаюсь себя убедить.
— Знаешь, когда ты уехал и я осталась здесь на несколько дней в отвратительном одиночестве, — с укором произнесла я, накалывая шпажкой квадратик сыра, — Я бо́льшую часть времени проводила в библиотеке.
— И?
— Твоя мама, — делаю паузу, проверяя насколько зыбкую почву хочу затронуть, — Она часто оставляла тебе послания в книгах?
Марк улыбнулся, откинувшись на спинку дивана. Взгляд его тёмных глаз смягчился, словно медовая патока окутала их, окунув в приятные воспоминания. Воспоминания, ещё не омрачённые болью и ужасом.
Я вновь стала представлять картинки, где ещё совсем маленький Марк, не знающий, что ждёт его впереди, проводит время с мамой, играя во время того, как она готовила обед или сидя рядом с ней на полу и прося почитать ему.
Представляла, как ласкал его слух нежный голос мамы, какими прекрасными эти мгновения могли быть.
— Иногда мама писала мне послания в книгах, чтобы, когда я буду читать их в будущем, я всегда вспоминал о ней. Так она и говорила: «Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты будешь открывать свои любимые книги, ты чувствовал, как моя рука ложится тебе на плечо».
На глазах навернулись слёзы и внутри меня всё сжалось. Как это красиво. И трогательно.
— Долго я вообще не мог брать книги в руки. После того, как она умерла, я… мне казалось, что вместе с ней умерло и моё право прикасаться к этим воспоминаниям. Словно кровь на моих руках сделала меня недостойным.
  
Я старалась не подавать вида, опасаясь, что как и во время игры в «правда или действие», мужчина, почувствовав моё сопереживание, вновь закроется и станет колючим, но сострадание захватило меня, приковав к месту.
— Потребовалось много времени, чтобы вновь найти в себе смелость открыть книги, которые она читала. Это произошло в один день, — чуть нахмурившись, Марк сделал большой глоток виски, ища в обжигающей жидкости поддержки, — После одного очень… неприятного задания, я вернулся домой совершенно разбитый. В ту ночь мы пришли забрать долг у одного парня, который задолжал Виктору.