Марсианский след

«Шары» с «колесами» группа Антонова не смогла подавить, но зато смогла стремительным броском миновать их, свернув, куда вела «стрелка» от Томаса. Коридоры Тэйл-Форта были завалены трупами защитников. Встречались и пластинчатые останки марсиан, но их было заметно меньше. «Эх, Томас, знал бы ты сколько их еще снаружи!». В конце коридора стали заметны вспышки дальнего боя. В динамики скафандра ворвались его отзвуки. Где-то там за очередным поворотом была их цель.
– Сомкнуть щиты! – крикнул «папа» в эфир. – «Мотор», заряжай свою волыну! Покажем этим чертям, кто тут «папа»!
– «Папа», да! – послышался голос бойца в ответ.
Инженер Майкл совсем недавно «порадовал» их новым оружием против марсиан, но к сожалению в единственном экземпляре, в виде прототипа. Боезапас сего чуда тоже был весьма ограничен, а вот энергии для выстрела требовалось ого-го.
– «Алькатрас», убери своих людей с прохода! Сейчас пробьём коридор! – обратился он к Томасу, связь с которым была сейчас заметно чище и без помех.
– Понял тебя, Айвэн! – отозвался «фашик», игнорируя позывной Антонова.
«Папа» знал, что его псевдоним не для всех. Томас категорически отказывался так называть, но вместо этого просто использовал его имя на английский манер. Впереди, сбив с ног и буквально растоптав с тыла несколько «бокоходов», отряд подошел к очередному большому помещению. Судя по разбитой мерцающей вывеске это была столовая.
– «Бегунок», глаза за угол! – обратился «папа» к другому бойцу.
Из группы отделился десантник с большим боксом за спиной. Он быстро разложил его и достал сложенного 4-колесного робота разведки, младшего брата такого же у «Мангуста». Машинка рванула за угол и тут же передала картинку. Все большое пространство столовой было завалено трупами людей, почерневшими кусками мебели и обломками пластин марсиан. Были тут останки разорванных «шаров» и многочисленные куски «бокоходов». В тыльной части столовой, в так называемой кухонной зоне были навалены стулья и столы, за которыми, огрызаясь, отстреливались остатки сил Томаса. Все это нагромождение представляло собой некий изуродованный панцирь большой черепахи. Само пространство столовой буквально гудело, звенело и дрожало от десятков а может даже и сотен энергетических разрядов, которые медленно и верно разбирали баррикаду, чтоб добраться до защитников. Маленькая машина среди обломков и трупов не привлекла внимания пластинчатых существ, которые то, складываясь в «колеса», проскакивали между росчерками излучателей защитников, то, раскладываясь в «жуков», выдавали из своих рук-трубок яркие разряды, метя в щели баррикады. Перестрелка внезапно затихла. Защитники отошли еще далее вглубь и перестали отстреливаться. «Колеса» так же прекратили метаться по залу, разложились в пластинчатых существ и неспешно наблюдали, выискивая признаки людей среди обломков. Именно этого ждал «папа». Развед-машинка юркнула обратно.
– «Мотор», жги! – крикнул Антонов в эфир и пригнулся.
Следом за ним пригнулись все из отряда, кроме одного бойца. Тот держал достаточно массивную трубу, состоящую как бы из двух продольных половинок. Он уже собрал свой «агрегат», зарядил его и, накинув на плечо, изготовился к выстрелу. Боец шагнул за угол, навелся и разрядил. Что-то сильно громыхнуло. Яркая вспышка преобразилась в бледный широкий инверсионный след, который в мгновение прочертил 80-метровое пространство столовой и вонзился в группу из 5-и пластинчатых существ, целым облаком разогретых урановых стержней, превратив их из «колес» в кучу бесформенных фрагментов. Следом туда же полетели магниево-оксидные гранаты, которые добили еще двух, бывших рядом и получивших осколками от своих же «собратьев». В другую сторону зала ударили оранжевые лучи излучателей десантников основного отряда. В их числе был и сам «папа». Его луч пропорол пластинчатого «жука» насквозь, и срезал половину туловища стоящему рядом второму на линии удара. К атаке подключились бойцы Томаса.
Когда, казалось, что осада снята и можно выдвигаться, внезапно в тыл отряда «папы» ударил тот самый «шар» со свитой, с которым они вроде так удачно разминулись на развилке. Он появился под прикрытием нескольких «колес» и еще большего числа «бокоходов». Огненно-белый вибрирующий круглый заряд отделился от «шара» и с жутким воем в один момент растворил 2-х десантников Антонова. Остальные успели развернуть щиты, чтобы отразить «накат» многочисленных молний с тыла. Группа Антонова теперь и сама оказалась зажатой к тем самым баррикадам, где держал оборону Томас.
  
– «Мотор», твой выход! Убери их от нас! – крикнул «папа» в эфир.
– «Алькатрас», поддержи огнем! – добавил он, спустя секунду.
– «Папа», энергии на один выстрел! – напомнил боец с позывным «Мотор» то, что Антонов и сам прекрасно знал.
– Да! Идем ва-банк!
Снова бледно-голубой росчерк с оглушительным даже для разряженной среды грохотом и облаком урановых стержней осыпал марсиан. Только в этот раз урон от них был не такой сильный. Противник оказался готов. «Шар» лопнул, захватив с собой несколько «бокоходов» на тот свет, а вот «колеса» ушли от поражения, свернувшись «калачиком» и выставив пластины с наиболее толстой броней.
Сбитый в пучок ответный дуговой разряд ударил в потолок, частично срикошетил и полоснул прямо по «забралу» из толстого стекла того самого «Мотора». Боец выронил свое крупное оружие, раскинул руки в стороны и медленно осел на пол. Его подхватили и убрали в сторону, но слишком поздно. Шлем был разбит, а на месте лица «красовалось» черное обожжённое месиво из кожи, мышц и костей.
– Айвэн, сюда! – послышался окрик Томаса в эфире.
Часть баррикады раздвинулась, запуская внутрь остатки отряда «папы». Десантники устремились туда. Бойцы Томаса прикрыли их отход. «Колеса», оказавшись после перестрелки в сильном меньшинстве, не решились преследовать отступающих, но занять тот самый единственный коридор, ведущий в столовую.
За баррикадами в глаза «папы» ударил хаос. Вдоль противоположно стены кухни лежали штабелями убитые и раненые. Вот только первых было намного больше, чем вторых. Возле суетилась и сходила с ума лишь пара медиков, пытаясь взять себя в руки и реанимировать еще живых. Врач отряда «папы» тут же присоединился к ним, извлекая на ходу запасные батареи для перезарядки севших скафандров раненых. Антонов посчитал оставшихся в строю вояк Тэйл-Форта и вздохнул. «Я же знал, зачем лез сюда. И парни мои тоже знали. Чему ж теперь удивляться». Среди засевших за амбразурами баррикады он узнал Томаса по характерному броне-скафандру. Он, как и все в строю, на своей спине носил достаточно крупный ранец, к которому кабелем крепились импульсные излучатели. «Папа» узнал характерные конструктивные особенности стволов по насаженным отсекателям Алексея. Томас обрадовался «папе» и широко улыбнулся:
– Айвэн, где твоя подмога!? Удар с бронемашин нам сейчас бы очень пригодился! … Моя группа прорыва уже в сборе! Оружие перезаряжено!
– Я и есть подмога, Томас – спокойно даже чуть с улыбкой отозвался Антонов.
«Фашик» заметно побледнел. Улыбка, как приклеенная, все еще сверкала на его лице белыми зубами, хотя глаза выражали то, что чувствовал сейчас и сам Антонов.
– Тогда это конец, Айвэн. Их там еще очень много снаружи. Мы не прорвемся сами – отрешенно процедил сквозь зубы «фашик».
– Да, Томас, ты прав.
– Почему же ты не привел больше сил!? – возмутился командор Тэйл-Форта, пытаясь воскресить надежду на спасение.
Антонов, пользуясь недолгим затишьем, присел рядом с Томасом, похлопал его по плечу и сказал:
– Это все, кого я смог увести с собой, дружище. Даже эти немногие пожертвовали всем, но последовали за мной… ОМК снял меня с должности, Томас. Я теперь никто, и зовут меня никак.
– Шит! – выругался «фашик».
Несколько секунд они молчали, прислушиваясь к шевелениям по ту сторону баррикад, но было тихо. На экране своего шлема папа увидел развед-данные с 4-колесного робота. «Бегунок» не терял зря время, а выставил наружу «глаза» и «уши».