КОМ 4 (СИ)

Доктор обернулся ко мне:
— Господин хорунжий, судя по тем докладным бумажкам, что я прочитал, базу захватили вы?
— Так точно, господин майор! — Какой всё-таки у него взгляд пронзительный.
— Проводите меня. Судя по всему, мы нашли последнее убежище профессора Вебера.
Я остановился.
— Господин майор, тут такое дело. Вебер… он тут был, конечно, но сейчас он…
— В морге, да, хорунжий? — Майор неожиданно весело улыбнулся. — Это если вы его не…
  
— Я никого не съел! Это уже начинает утомлять!
Он пожал плечами.
— А какая мысль у обывателя, к коим я и себя отношу, возникнет при виде огромного белого медведя? — Маг-лекарь приобнял меня. — Вы не волнуйтесь. Вот знаете, с какими слухами мне всю жизнь приходится бороться? Угадайте!
— Э-э, дополнительный левый заработок?
— Нет, милейший! Заработок-то как раз никого и не волнует! Я всё-таки дипломированный маг-лекарь и с благосостоянием у меня полный порядок. А вот со слухами о повышенном внимании ко мне женщин… Вот тут прямо беда.
— А причём тут дамочки?
— Ну, милейший, — он наклонился поближе к моему уху, — я же могу девственность, вот так, — он щёлкнул пальцами, — восстановить. Поэтому любые связи со мной… э-э-э… деликатного свойства для дам абсолютно безопасны, и с точки зрения всяких срамных болезней, и нежелательных беременностей тоже.
— А-а-а!
— Вот-вот-вот…
— А вы…
— А вот тут, господин хорунжий мы и приходим к реакции на съедение.
Я смутился:
— Извините, господин майор. Я, право…
Он махнул рукой.
— Успокойтесь, милейший. Это была простая иллюстрация. Уж поверьте, стаж, как бы правильно сказать, игнорирования назойливого внимания, у меня гораздо больше вашего. Вы же, я так понял, совсем недавно разбудили в себе Зверя?
Я кивнул:
— Вы угадали.
Доктор задумчиво продолжил, продолжая шагать вглубь базы:
— И сразу — Великого! Удивительно, что вы смогли с ним справиться! Очень удивительно. Не поделитесь?
— Да я сам ещё не всё осознал. Единственный предварительный вывод, — тут я выставил ладонь, — и я буду настаивать на том, что он предварительный, и вообще это взгляд абсолютного дилетанта…
— Так этим ваше мнение и ценно! — перебил меня майор. — Вы поймите, голубчик, мнение дилетанта порой парадоксальным образом намного ближе к истине, нежели зашоренные официальные теории. Итак, что вы хотели сказать? Извините, что перебил.
— Зверь питается эмоциями, и его надо кормить радостью и счастьем.
— Простите, как?
— Понимаете, сначала, когда я обернулся эмоции, были — «Боль», «Страх», «Ярость», «Ужас». Это было вкусно, но-о… Потом прибавились «Любопытство», «Смех». Это было гораздо вкуснее. А закончилось всё «Радостью» и «Счастьем». Это было самое вкусное! И именно это дало мне возможность вернуться в образ человека.
— Так вы?..
— Да, это мой первый опыт подобного превращения. — Тут мне в голову пришла мысль: — Простите, господин майор, а вы откуда Вебера знаете? И вообще, непорядок — позвольте представиться, Илья Коршунов.
— Беккерс Людвиг. Очень приятно. Действительно, что-то мы…А с Вебером всё просто — учились вместе. Только он маг-зоолог. Ну, а ваш покорный слуга пошёл по специализации полевой хирургии и всему, что этому сопутствует. Вот только с последней его работы Вебера попёрли за аморальные магические опыты. Очень большой скандал был. И надо же, куда он сбежал!
В этот момент мы протискивались через раскуроченные решётки.
— Я так понимаю, это ваша работа?
— Ага.
— Внушает, внушает… А где трупы? Я, признаться, ожидал куски разорванных тел, кровь повсюду. А тут всё предельно аккуратно, если не считать вот этого. — Он коснулся погнутого прута решётки.
— Так я местный персонал заставил всё убрать и полы вымыть. В качестве акции устрашения.
Беккерс натурально заржал:
— Мыть полы в качестве устрашения? Это сильно!
— Так тут же всё в крови было, — попытался оправдаться я. — И когда за тобой белый медведь присматривает, то…
— А вот о этом я не подумал. Но, надо сказать — изящное решение.
— Мне нужно было их так напугать, чтоб даже мысли о побеге или бунте не возникало.
Мимо нас солдатики провели колонну персонала базы. Аккуратно скованных. Надо же, Голицын даже кандалы с собой взял. Ну и правильно!
— Судя по всему, вам это блестяще удалось.
Динамики над головами коротко хрипнули, и простуженный голос произнёс:
— Внимание. Боевая тревога! С севера приближается одиночная воздушная цель, предположительно дирижабль. Всем занять места согласно боевому расписанию!
Я судорожно огляделся.
— А я-то куда должен бежать? «Саранче» кранты, медведем перекинуться — толку сейчас от меня…
— Не знаю, милейший, я в госпиталь, моё место там!
И Беккерс рванул назад. А я за ним.
Но добежать до госпиталя мне не дал Хаген.
— Фрайгерр, вот вы где! — Мы столкнулись в повороте, и он уцепился за меня. — Эмме говорила, что в ангаре есть несколько шагоходов…
— Механики утверждали, что они не приспособлены для холодов.
— После тёплого ангара полчаса боя они должны выдержать! Главное — боезапас с толком высадить!
— Тоже верно, бего-ом!
Мы понеслись к ангару.
А навстречу нам бежали Эмма и Белая Вьюга.
— Вы куда?
— Вы в ангар?
Закричали они одновременно.
— В ангар. Там шагоходы. Может, какой-то в бой можно вывести.
— Молодцы. Я к выходу, там от меня больше будет пользы! — И княжна убежала по коридору.
Надо ж, какая боевая!
— Я с вами! — решительно прицепилась к нам Эмме.
— В бой? С женщиной? Нет! — Хаген как всегда категорично высказался и, не дожидаясь реакции, побежал дальше. Типа, он знает — что здесь где…
— Фрайгерр, «Пантера» требует минимум трех членов экипажа! — Эмме смотрела на меня горящими глазами.
— За мной!
— Есть!
Мы добежали до дверей ангара. Слава Богу, они были открыты.
Перед шагоходами метался Хаген и, похоже, не знал — какой выбрать. От МЛШ в бою толку будет мало, а на средний и тяж нужен был экипаж. А как он смотрел на новенькую «Пантеру», чуть не со слезами…
— Фрайгерр Коршунов, предлагаю вот этот, М-13. — Похоже, он решил наступить на горло своей песне. — Мы вполне справимся вдвоём.
— Проверяй боезапас на «Пантере», мы идём на ней. Эмме — стрелок, я — заряжающий.
— Но…
— Я сказал — выполнять!
— Яволь! — Вот таким мне дойч нравился. Фрайгерр сказал — он сделал. Осталось убедиться, что я чего-нить не налажал. Потому как, ежели шагоход не заправлен, а уж тем более если боезапаса нет, то мы только как мишень для траты чужих снарядов можем выступить.
А я побежал к воротам ангара. Не в базу, а к тем — наружным. Поскольку, если мы не сможем их открыть, то нам прямая дорога к солдатам Голицына — хоть пехоте помочь. Потому что никакой шагоход, даже самый малый, коридорами базы не выйдет.
На наше счастье, около выхода была такая же комнатка-вахтёрка, что и на главном выходе. И даже рычаг открытия был такой же. И когда Хаген подвёл «Пантеру» ко входу, я уже готов был его открывать.
Плита ангарного выхода откатилась в сторону. Я залез в дойчевский шагоход. Как же всё непривычно! Хорошо хоть, основное орудие, кажется, заряжается почти так же, как на «Ратнике». Справлюсь! Чуть покачнувшись, машина выбралась на поверхность. М-да, это тебе не «Саранча», тут и инерция, и скорость поворота не та.
— Ну что, Хаген, справишься?
Он обернулся на мой вопрос, улыбнулся.
— До того как я пересел на «Тигр», из которого вы меня вытащили, это была моя основная машина. Отличный шагоход! — Он любовно погладил панель приборов. — Кто бы там ни прилетел, мы будем для них крепкой занозой.
— В заднице?
— Я прошу вас, фрайгерр, у нас в экипаже женщина!
— Нечего тут сексизм устраивать, Хаген! У них в европах это не модно. — Вот совершенно невозможно удержаться от поддразнивания, когда у дойча такое возмущенное лицо.