КОМ 4 (СИ)
— Короче, я первый! Ежели стрельбы и прочего не будет — подтягивайтесь. Ну а ежели будет, там уж по обстоятельствам.
Переваливаясь, побежал к базе. Всю жопу отсидел в этих санях. Быстро, конечно, но неудобно!
БАЗА
А вот и знакомая площадка. Снегу-то, снегу! Два с половиной дня меня не было, а так замело! Главное, чтоб ворота открылись.
— Открывай, медведь пришёл! — принялся долбить лапой в ворота я.
А ничо так, грохот стоит. Я, может быть, и выломал бы их, ежели б постарался.
А давай?
Не-е, зачем имущество портить?
Тоже верно.
В амбразуре вахтёрки мелькнуло личико Эмме, и вороти́на, скрипя снегом, поползла вбок.
— Ну что? Дождалась?
Вот чего не ожидал, так это того, что Эмме повиснет у меня на шее. Обнимашки, ядрёна колупайка!
Ра-адость — вкусно!
— Я так испугалась! — Она отлипла от меня и оглянулась. — А почему вы один? Не получилось помощь позвать?
— Почему не получилось? Сейчас…
Именно в этот момент на площадь перед входом выкатились ледяные сани, а следом шагнула огромная фигура СБШ.
— Ой!
— Нечего ойкать, Эмме. Это наши.
Из «Святогора» выскочил Витгенштейн. Он ошалело вертел головой, разглядывая лежащую на боку «Саранчу», заметённые снегом многоножки, зев входа.
— А я фотоаппарат забыл, вот же… Это ж ты им манипуляторы отстрелил?
— Не я — Хаген. — Я со всей доступной мне учтивостью повёл лапой: — Знакомьтесь! Это Пётр, князь Витгенштейн, а это Эмме, пилот шагоходов. Амстердамская тех школа.
— Весьма приятно… — Пётр вдруг запнулся: — Подожди. Пилот? Женщина?
— Да. Я тоже сначала обалдел. Эмме, с Хагеном всё в порядке?
— Да, фрайгерр. Ваш друг жив и с нетерпением ожидает вас.
— Отлично. Петр, давай командуй. Там внутри ещё человек полтораста. Но первым делом, пожалуй, нужно весь документальный архив лаборатории изъять. Вот ключи. — Я отошёл к подбитой «Саранче» и копнул лапой снег. Свёрток с ключами лежал на месте. Я по совету Зверя, когда закапывал их, ещё и помочился сверху. Чтоб наверняка. Чтоб ни одна падла не посмела моё трогать! — Там такие брусочки, приложишь к активатору — и замок откроется. Только оружейку я того… раскурочил. Вырезать замок придётся.
— Ага, — Петя осторожно принял свёрток.
— Мальчики, — деловито перебила нас княжна, — представьте меня барышне, и мы пойдём мои новые владения осматривать!
Ну, куда ж без неё-то?
— Эмме, это княжна Смолянинова, более известная как Белая Вьюга.
— Ой… — девушка-пилот присела в неловком книксене.
— А это Эмме, как я уже говорил, пилот, Амстердамская школа с отличием. Правильно?
— Правильно, — совершенно смутилась Эмме.
— Вот молодец! — неожиданно выдала княжна. — А то куда ни глянь — вокруг мужское засилье! Молодец! Пойдём, мне всё покажешь! А то пока этих дождёшься! — и, ухватив Эмме за локоть, потащила её в ворота базы. Та только обречённо обернулась. Ну, а с другой-то стороны, чего (и главное — кого), Вьюге тут опасаться-то? Это её пускай все боятся.
На площадку зашли транспортники. Из них посыпались солдаты, и незнакомый мне парень с нашивками капитана, принялся командовать. Я повернулся к Петру и наклонил вбок морду.
— Это Голицын, — пояснил Петя. — Они все по пехотной части. Самые сильные щиты в России.
— А-а, понятно. Тогда отдай ему ключи, пусть архив и эвакуируют, раз они тут главные. Тут у них метки везде, не заблудятся. Ладно, я пошёл, Хагена обрадую.
И пока Витгенштейн передавал Голицыну новые вводные, я пошёл внутрь базы. Что самое интересное, я совершенно спокойно мог подслушать, о чём они трепятся, но уже настолько сжился с телом медведя, что мог спокойно и отключить эту информацию. А то всё вокруг слышать, да ещё обонять на километры — это ж с глузду съехать можно!
И ничего не съехать… Простая необходимость для выживания.
Ты прав, конечно, но человеческие мозги на такой информационный поток не рассчитаны.
А мы и не человек!
Тоже верно…
Никаких подозрительных запахов и звуков впереди не ощущалось, и я прямо потопал в медицинский блок. Где меня просто захлестнуло радостью из глаз фон Ярроу!
Р-радость и счастье — это самое вкусное!
Хаген приподнялся на кровати и приложил руку к голове в воинском салюте.
— Фрайгерр Коршунов, за время вашего отсутствия особых происшествий, требующих доклада, не произошло. Рад вас видеть. Доклад окончен!
— Хаген, ты чего? Чего как деревянный? Не тянись! Я тоже очень рад тебя видеть живым и, — я оглядел его, — почти здоровым! Дай хоть обниму тебя.
И обнял. И… как понял, что произошло, подпрыгнул и так заорал, что какие-то два солдатика влетели в санчасть да ещё и на прицел нас с Хагеном взяли.
— Отставить, служивые! Свои мы.
— Э-э, а чего орёте-то, господин хорунжий?
Тут в мед.блок забежал Пётр, пистолет в одной руке, молния в другой…
— Ты ещё рукава закатай!
Он споткнулся.
— Илюха⁈ Ты ж говорил, что не можешь⁈
— Получается, теперь могу.
Но что-то проверять вот прямо сейчас желания не было.
В палату сунулся Иван и тоже заорал:
— О!!! Коршун!!! Смог!!!
— Ладно-ладно, не орите уж. Сам рад до посинения.
Иван всё равно полез обниматься и хлопать меня по плечам, а потом аккуратно пожал руку фон Ярроу:
— Привет, Хаген! Доброго здоровья тебе.
— Здравствуйте, Великий князь, спасибо за пожелания. А вы какими судьбами тут?
— Так мы тут втроём, там и Серго, дежурит пока. Искать вас приехали. Спасать. А вы тут два шагохода в одну каску расхреначили и базу у голландцев отжали! Герои!
— Базу фрайгерр Коршунов…
Я перебил его:
— Иди в жопу, Хаген!
— Больной должен быть здоров, чтоб мог идти туда, куда вы его послали, хорунжий! — Худой, высокий, похожий на журавля майор вошёл в палату.
Стало тесновато. Доктор нахмурился:
— Так-с, отойдите от кровати, господа, и дайте мне уже посмотреть на героя, из-за которого я столько трясся в этой железной коробке.
Мы дружно отодвинулись к стенке. Майор снял вязаные перчатки и встряхнул руками.
— Так-с, так-с! Неплохо, неплохо. Ну, насколько можно было сделать без магии… А вот сейчас…
Руки доктора-мага засветились ярким зеленым светом, и он провёл ими по ногам дойча. Прям не снимая одеяла и бинтов. Вот это мощь!
— Попробуйте встать, голубчик. Не бойтесь, не бойтесь. Целостность тканей восстановлена, мышцы приведены в должный тонус.
Хаген осторожно поднялся и сделал пару шагов. С чувством прижал руку к груди:
— Доктор! Позвольте выразить вам мою глубочайшую благодарность!
Тот только отмахнулся:
— Ах, пустое, сударь! Вам бы сейчас переодеться.
— Там в нашем СБШ узел с формой для тебя лежит, — сказал Витгенштейн, — сгонять?
— С вашего позволения, я с удовольствием сгоняю лично! — приподнято ответил Хаген и в самом деле побежал.
Хорошо иметь целые ноги. И тушку. И вообще.
А особенно голову, — рассудительно вставил Зверь.
Ну, ещё бы!
27. НИ ОДИН ПЛАН НЕ ВЫДЕРЖИВАЕТ СТОЛКНОВЕНИЯ С ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ
А ВОТ И НЕОЖИДАННОСТИ
Когда все вышли из медсанчасти в коридор, доктор перехватил уже забежавшего в базу дойча, и пока тот судорожно — ещё бы, на улице-то минуса стоят — натягивал на себя комбинезон пилота, начал инструктаж:
— Вы, голубчик, что ж сразу-то убежали? Нужно же рекомендации выслушать. Экий вы торопыга. Итак, весь следующий месяц, будьте так любезны, едой не пренебрегайте. Мясо, печёночку жаренную хорошо бы. Крепкие бульоны. Студень с горчичкой. И обязательно зарядка. И желательно два раза в день. Очень неприятные повреждения суставчиков были. Связочки порванные… Организму помимо магии обязательно нужно и самому в порядок прийти. Вам всё ясно?
— Так точно! — Хаген вытянулся в струнку. Зная дойча, он исполнит все предписания в точности.