КОМ 4 (СИ)

Сказано — сделано!
Я посмотрел на вылизанную до блеска тарелку и потопал тележку разгружать. Глядишь, в столовой ещё чем-нибудь вкусненьким разживусь?
— Снова пойдём в столовую? — спросила Эмме, глядя на мои манипуляции.
— Один пойду. Я ж тебя, вроде как, съел.
Я подмигнул ей обоими глазами (насколько это было возможно в медвежьем теле) и вытолкнул тележку за двери медблока.
  
ПЕРЕГРУППИРОВКА
Про вечное тщательное запирание всех дверей можно не буду писать? Я не собирался ослаблять контроль ни на секунду до тех пор, пока ко мне не придёт помощь. Точнее, пока я не вернусь с помощью. Выход я видел только один: дождаться, пока Хаген малехо не одыбает, оставить ему оружие и бежать к нашим на базу. Даже если мне удастся сообразить, как работают превращения, бежать всё равно придётся медведем. «Саранча» в текущих условиях восстановлению не подлежит, а местным машинам веры нет. Примёрзнут на полпути — и кукуй. Да и подстрелят их свои же на подходе.
С этими мыслями я натурально корячился по коридорам. И так мне тесно, так ещё телегу зубами направлять приходится. А она, холера, вихляется вправо-влево, пень горелый!
Еле как дотелепался до столовой. Отпер. Вкатываюсь со своей телегой — а повар тут как тут, как Петрушка из-за ширмы, выскакивает:
— Доброго утра, господин медведь! Как спалось?
А у самого глазки блестят — зуб даю, задумал что-то!
Кому будем зуб отдавать? — не понял Зверь.
Это поговорка такая. Значит: моя правда.
Ёрзает он как-то странно, — с подозрением высказался Зверь.
И я тоже так думаю. Не иначе, пачку с крысиным ядом нашёл.
Порвём его?
Мараться ещё. Потом опять мыться вниз ходить…
А что, мне понравилось!
Повар забеспокоился — всё-таки, я напротив него молча стою и намерения мои неясны — и суетливо предложил:
— А мы вам новую порцию мяса приготовили! Заберёте или тут изволите откушать?
Посмотрел я на него внимательно:
— Что ж делать? Тащи, — и когда очередной бак был выставлен пред мои светлы очи, добавил: — только я сегодня без пробовальщицы. Съел я её, видишь ли. Придётся тебе пробовать.
Глазки у повара мигом забегали, ручонки затряслись:
— Секундочку, господин медведь! Возможно, я позову официантку, и она сможет заменить вам милую Эмме?
— Ах ты ж, любила жаба гадюку… — сердито прорычал я. Как у них товарищество-то здорово поставлено! — А ну, зови всех!
Через секунду все четыре поварских работника стояли в ряд перед кастрюлей.
— Кто готов попробовать? — ласково спросил я. — Сегодня есть никого не буду. Просто дегустируем. На меня смотреть!
Вся четвёрка мгновенно вытянулась по стойке смирно, и одна из официанток осторожно подняла руку:
— Я могу.
Вторая просто продолжала бояться, а повара — оба, оба, суки! — с облегчением выдохнули.
— Так. Ты и ты, — ткнул я в официанток когтем, — рассказывайте, что есть на складе из консервов?
Они явно удивились смене темы, но начали перечислять. Услышав нечто новенькое, я живо составил для себя список желаемого и велел:
— Сейчас взяли телегу и нагрузили мне кукурузы, фасоли, компотов всех, какие есть… — я секунду посомневался, — да и зелёного горошка тоже. Ящиками!
Будем питаться разнообразно.
Официантки выдохнули, словно спущенные воздушные шарики, и унеслись с телегой на склад. А я навис над поварами:
— А вы — жрите! Или я вам головы откушу!
— Вы же сказали, сегодня никого… — начал повар.
— Я передумал! — рявкнул я и для убедительности разрешил Зверю зарычать во всю мощь лёгких.
Оба в ужасе схватили по куску и начали жевать:
— Довольны?
Они только мычали и размазывали по лицу то ли слёзы, то ли слюни… Первым свой кусок уронил повар. Схватился за горло, посинел.
Это мы должны были так?.. — с тревогой спросил Зверь.
Конечно, кому ж они целый бак наготовили?
Тётка больше мусолила край и подвывала, она протянула даже до тех пор, когда из склада появилась до верху гружёная тележка. Вот тут она схватилась за горло, заскребла ногтями. Официантки остановились как вкопанные, продолжая придерживать ящики.
— Что смотрите? — спросил я их мрачно. — Эти двое хотели накормить травленным мясом вас. Можете сказать спасибо, что нынче вас обеих пронесло мимо смерти.
— Спасибо, — ответила побелевшими губами та, что вызывалась попробовать. Вторая просто продолжала таращиться в ужасе. — Мы унесём? Это же нужно… утилизировать?
Я уж хотел было согласиться, но тут у меня возник новый план.
— Оставьте. Если боитесь, записку сверху прилепите, что мясо отравлено.
— Хорошо, господин медведь.
Записка была тут же написана и прижата к крышке кастрюли пустым стаканом.
— А теперь толкаем телегу в медблок. Веселее, девочки! Сегодня больше никто не умрёт.
Попытка поваров отравить меня, естественно, злила. Таким неприятным зудящим воспоминанием.
Зато мы живы, а они сдохли! — безапелляционно заявил Зверь.
И верно! Нечего киснуть. И телегу теперь не я толкаю, какая красота!
* * *
Внутрь медблока я никого, естественно, не впустил. Там же «сожранная» Эмме!
— Оставили тележку и развернулись. Идём в казарму к пилотам.
Девушки на секунду замешкались.
— А почему туда? — спросила та, что посмелее.
— Потому что в кухне вы мне больше не нужны.
Тут они переглянулись с ещё большей тревогой.
— Господин медведь, — внезапно выдавила из себя трусиха, — а не могли бы вы не запирать нас в компании столь большого количества мужчин?
Я аж потерялся. Рассматривать ситуацию с такой точки зрения мне и в голову не пришло.
— И куда вас деть?
— А в кухню…
— Нет, мне это неудобно.
— Тогда, если вам всё равно, на этом этаже есть резервный блок для сотрудников. Он пустой.
— А склад резервного питания там есть?
— Естественно!
— Пошли.
  
23. ДАЖЕ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ВИДЕ НЕ БЫЛО У МЕНЯ СТОЛЬКО СУМАТОХИ…
 
ИСКЛЮЧИТЬ НЕНУЖНОЕ
Я запер девчонок в пустом помещении, совершенно необжитом на вид — пустые койки со свёрнутыми одеялами. Естественно, заставил их убедиться, что продукты есть. Как-то не очень мне хочется зазря людей голодом морить. Так. Теперь тележка.
Открыл я двери в медблок и хотел было рявкнуть: «Ильзе!» — но практически столкнулся с ней нос к носу. Ах, не надеется ли она, что придёт кто-то вместо меня?
Нет, я бы на её месте надеялся, конечно…
— Ильзе, принимай телегу. Разгрузите тут без меня, — и снова захлопнул дверь.
Да, сперва я хотел взять тележку для перетаскивания отравленного бака, но потом подумал, что в лифт я не войду (ни с телегой, ни без), а по лестницам её волочь — себе дороже. Ничего, возьму двоих лаборантов, руками дотащат.
Кстати, о лаборантах. Вчера я вообще не подумал, что оставляю ту девку из лаборатории в компании толпы молодых парней. С другой стороны, она тоже ничем не дала даже полунамёка, что ситуация её как-то не устраивает. Да и держалась она так уверенно… Неужели за сутки безвластия эти парни опустятся до дикого состояния? Ядрёна колупайка! Мне стало как-то не по себе, и я пошёл быстрее.
* * *
За дверью орали. Нет, конечно, пока она была закрыта, я не слышал ничего. Пятнадцать сантиметров толщины! Какое там! Но стоило появиться крошечной щели…
Я придал сдвигающемуся полотну ускорения и рявкнул:
— Всем стоять!
Движение в помещении мгновенно замерло. Более того, повисла звенящая тишина.
К двери прижимались двое. Старшая лаборантка и один из её сотрудников, оба с какими-то палками в руках. Стулья разломали, что ли? Окружавшее их полукольцо слегка шарахнулось назад и укрылось за столами, кроватями и слегка разваленной баррикадкой.
— Пиштец! — с чувством сказал я и посмотрел на лаборантов: — Вы двое — на выход! Остальным составить график дежурств, разбиться на пары.