Вторая жена (СИ)

Его губы впились мне в шею. Я ударила его по плечу, но он не оторвался, ладонями попытался задрать мою сорочку. Ногой я двинула по его ноге. Он взвыл, опять вынужденно остановившись:
— Отвали от меня, Малик! Убирайся!
— Тебе нравится быть одной из его девок? — Врёт? Или это честное замечание? Господи, сколько же у Набиля интрижек? — Фатима, Жаклин, теперь ты!
— Какая ещё Жаклин? — не поняла я.
  
— В Париже у него есть давний роман. Ты не знала?
— Врёшь!
— Зачем мне врать? На брата всегда вешались десятки женщин! Он у нас старший, красавчик, наследник, всё лучшее всегда ему! Лучшие дома, лучшие машины, лучшие женщины.
— Ты завидуешь!
— И что? Кто бы не завидовал ему? Но разве тебя не оскорбляет, что ты — одна из многих? Разве ты не заслужила лучшего?
— Ну так лучший из вас всё-таки Набиль, а не ты, — парировала я и, судя по перекосившемуся лицу Малика, удар попал в цель. Он взъярился:
— Ах так? — и опять наскочил на меня. Я развернулась, чтобы перебежать через кровать, но он толкнул меня, и я упала на неё, вперёд, на живот. Малик сразу же навалился сверху: — Ты такая восхитительная, Элен! Из всех женщин, что я видел у Набиля, ты самая красивая! Будь со мной, и я одарю тебя, дам тебе всё, что ты хочешь!
— Пусти, козёл! — изворачиваясь под ним, я чуть вытянулась из-под него вперёд, и смогла перевернуться на спину. Малик сразу же прижал мои руки к постели:
— Будь моей, красавица!
— И что тогда? Ты на мне женишься? — Я видела по его лицу, что нет. Он вместо ответа попытался поцеловать меня, но я плотно сжала губы. Пальцы схватили меня за щёки, пытаясь вынудить подарить поцелуй. Перебарывая отвращение, я придумала ход. Сделала вид, что расслабляюсь и позволяю это. Он потянулся вперёд, и я, взяв размах, что было сил заехала ему коленом между ног. Малик вскрикнул коротко и, тотчас замолчав, стоная, отвалился на бок. Выбравшись из-под него, тяжело дыша, я отбежала подальше и погрозила пальцем: — Я расскажу Набилю, что ты себе позволяешь! Он обо всём узнает! Мустафа! — закричала я. — Мустафа! — кричала во всё горло, чтобы было слышно даже во дворе, если он куда-то ушёл.
Не прошло и секунд десяти, как раздались шаги. В дверь постучали. Я подошла к ней и открыла. Малик как раз только-только сумел встать на ноги, потирая промежность и яростно, с ненавистью на меня поглядывая. Хотелось сказать «проводи господина», но Мустафа не поймёт французский. Поэтому я просто указала пальцем брату Набиля на выход.
— Ты пожалеешь, — проходя мимо меня, прошипел он.
  
Глава XXV
 
Меня так трясло от этого посещения, что я долго не могла уснуть. Хватило же наглости! Мерзавец! Как ему вообще пришло в голову, что я могу согласиться? Или для него я, раз европейка, то всего лишь шлюха, охотящаяся за деньгами? Когда же я всё-таки уснула, то мне всё ещё виделись во сне какие-то кошмары и домогательства, пока что-то вдруг не прогрохотало, разбудив меня. Я вздрогнула, открывая глаза и, осматриваясь, увидела входящего в спальню Набиля; нет, не входящего, а стремительно врывающегося. Это он так мощно открыл дверь, что та ударила о стену.
— Да как ты смела?! — прорычал он.
Ничего не понимая, я села, прижимаясь к мягкому изголовью кровати:
— О чём ты?
— Малик мне рассказал!
Малик? Ах он… тварь! Воспользовался тем, что у меня нет телефона, и настучал первым?
— И что же он рассказал? — стараясь не терять самообладания, потёрла я ещё не отошедшие ото сна глаза.
— Что был здесь вчера.
— Да, был, и что дальше?
— И ты предлагала ему отдаться, если он увезёт тебя отсюда!
— Ах, так вот что он придумал… — равнодушно и спокойно смогла выдохнуть я. Если упущу контроль над эмоциями, ни к чему хорошему это не приведёт.
— Придумал? — хмыкнул Набиль.
— А ты всерьёз думаешь, что я могла бы отдаться ему?
Желваки нервно подёргались. Я видела сжатые кулаки. В ревности и гневе Набиль был не менее красив, чем в любви и страсти.
— Разве ты не хочешь отсюда уехать любой ценой? — выцедил он.
— Любой? — я хмыкнула. — Если бы я была согласна на любую цену, я бы могла задушить тебя ночью подушкой, забрать деньги и смотаться.
— Убить человека или переспать с кем-то — не одно и то же!
— Только для меня — и ты это знаешь — спать с кем-то без обязательств равнялось самоубийству! Или ты решил, что раз я отдалась тебе, то теперь мне всё равно с кем? Что после тебя так легко отдаться кому-то ещё?
О-о, это хоть и было правдой, но чрезмерно польстило его самолюбию, и без того раздутому. Я видела по дрогнувшим уголкам губ, как ему бальзамом протекло по душе признание в том, что после него других совсем не хочется.
— Малик сказал… — чуть более взвешенно, но всё ещё грозный, как туча, начал Набиль. Я прервала его:
— Малик сказал, что у тебя в Париже есть Жаклин. Зачем бы ему это было говорить, если это я домогалась его, а не он меня?
Взгляд напротив удивился. Еле заметно расширившиеся глаза подтвердили существование некой Жаклин. Это одновременно и спасало для меня ситуацию, и окончательно уничтожало доверие к Набилю.
— У меня нет никакой Жаклин в Париже, — запоздало опроверг он информацию.
— Я так не думаю. Или почему ты притих? Знаешь ведь, что я не фантазирую, потому что это правда.
Подумав, Набиль отвёл глаза, закусив нижнюю губу. Пальцы по-прежнему сжимались и разжимались:
— Хорошо. У меня был роман там когда-то с девушкой, её звали Жаклин. Но это было давно.
— До Фатимы или одновременно?
— Какая разница? — сверкнул он опасным взором.
— Интересно, скольким одновременно ты способен морочить голову!
— А ты?! — из принципа продолжил Набиль допрос, как будто ещё не убедился, что я не виновата! — Что же тут было на самом деле вчера?
— А тебя не смутило, что твой брат приехал именно тогда, когда ты уехал отсюда?
Очко в мою пользу. Ещё одно. С кем Малик надеялся связаться? С узколобой и трусливой простушкой? Мне приходилось оппонировать на научных конгрессах, чтобы доказывать авторство или подлинность картин, он думает, что я не разоблачу фальшивку, если мне это надо?
— Мало ли, что ему было нужно… — уже отводя глаза, чем выдавал сомнения, произнёс Набиль.
— Да? Ну так, если ты веришь в это, давай, поверь в то, что я — доступная девка, способная изменить и вешаться на других мужиков! Поверь и вышвырни меня обратно в Париж!
Посмотрев на меня, он прищурился:
— А что, если ты специально это устроила, чтобы я вернул тебя во Францию?
— Мне начинает хотеться, чтобы именно так это и сработало! Потому что я устала от всего этого бреда, что случился с тех пор, как я всё о тебе узнала! Устала от твоего эгоизма, от того, что ты не считаешься со мной! А теперь ещё терпеть домогательства твоего брата?! Уволь! Я не хочу здесь больше находиться и дня! Чтобы стать свободной, надо стать шлюхой? Хм, я вот-вот буду готова обдумать этот вариант!
— Элен! — Набиль подошёл ко мне и взял за плечи. Первым порывом было стряхнуть его руки, но я удержалась. Не стала. Пусть обнимает. — Не говори так! В чём заключается мой эгоизм? В том, что я хочу быть с тобой? А разве ты со мной быть не хочешь?
— Я хотела с тобой быть добровольно! А не потому, что у меня нет выбора! Чем дольше ты держишь меня здесь, тем сильнее я не люблю это место! Неужели не понятно?
— Мне казалось, что мы пришли к взаимопониманию…
— Я думала, что если мы прекратим ругаться, то ты позволишь мне вернуться во Францию! На работу.
Набиль отпустил меня, отступив:
— Так ты всё это время ждала, что я посажу тебя на самолёт? Ты всё это время хотела покинуть меня?
  
— Набиль…
— Да или нет?
Я взмахнула руками, а потом развела их:
— Мне нужна свобода.
— Больше, чем я?
Мы встретились взглядами.
— Почему ты не допускаешь возможности быть со мной, как раньше, приезжая в Париж?