Товарищ "Чума" 7 (СИ)

— Что мне от вас нужно? — ядовито поинтересовался я. В голову, а я опять стал её чувствовать, ударило чем-то «горячим». А по всему телу, пусть, и невидимому пока, словно ток пробежал. Одним словом, взбодрился я не по-детски. — А вы ничего не попутали, неведомые мне товарищи хранители? Мне вы нахрен не упали, а вот я вам для чего-то понадобился!
— Да… да… да ты…
Ага, вот и хранителей проняло! Давненько, видать, с ними никто так не разговаривал. Расслабились, старички, размякли в «тиши и неге» собственного уютного склепа, хватку потеряли, что даже подходящих слов подобрать не смогли. Вот и с их некогда могучим родом, похоже, то же самое и произошло — схарчили их наглые и молодые. А надо выходить, ребятки, хоть изредка из зоны комфорта. Обо всем этом я сказал этим замшелым и дохлым пенькам в весьма жесткой форме.
  
— Да как только твой поганый язык повернулся? Жалкий ведьмак! Да я тебя…
О! Вот уже и угрозы в ход пошли. Но я этим ребяткам ничем обязан не был. И мне, честно говоря, возрождать чего-то там, совершенно не хотелось. Хотя вызнать магические тайны столь древнего семейства, и обернуть их на благо моей Родины был большой соблазн. Однако, что-то внутри меня неимоверно тянуло к этим хранителям, как будто мы были с ними чем-то единым. И это было странно…
— Остановись, Лютовлад! — Неожиданно в нашу перепалку вмешался еще один голос. Мне показалось, что даже окружающее меня «пространство» задрожало от силы, которая просто изливалась из его голоса мощнейшим потоком. — Ведь он не сказал ни слова кривды! Где были мы, духи-хранители, когда наш род… — Голос неожиданно прервался, а я почувствовал горечь сожаления, которую сейчас испытывал неведомый мне собеседник. — Мы просрали всё, что только можно было просрать! Причём, никто из нас не знает, как это всё произошло! Может быть, ты нам об этом поведаешь, Лютовлад?
— Прости, Волх Всеславич, — отозвался голос, что говорил со мной прежде, — у меня нет ответа…
Вот, оказывается, кто снизошёл до разговора со мной — сам прародитель рода Перовских — былинный русский чародей Волх Всеславич! Или, как его назвал знакомый мне дедуля мертвяк — Вольга Всеславьевич. Оборотень, колдун, великий охотник, вождь древнего племени, еще докняжеского периода, если принимать во внимание научные труды историков, которые мне довелось в своё время читать. Я ведь не сразу понял со слов моего дедули-мертвеца, про какого прародителя он мне рассказывал.
— А раз нет ответа — тогда помолчи! — рыкнул древний колдун, а все мое «естество» (в каком виде я здесь присутствую, мне было не совсем понятно) едва выдержало эту встряску силой, которая вновь пролилась из его голоса.
— Назови своё имя, ведьмак! — Теперь уже обладатель этого мощного голоса, который вообще можно было использовать вместо оружия, обратил свой взор на меня. — Я чувствую, что ты нашего рода — и в тебе течёт моя кровь… Не так много, как хотелось бы… Но она есть и её достаточно, чтобы признать тебя главой рода…
— Точнее, единственным из рода, Вольга Всеславьевич, — слегка уел я древнего старикана, чтобы он не зазнавался, а четко представлял, в каком месте на данный момент находится его обожаемый род и все его потомки.
Все, у кого имеется хоть немного мозгов, уже поняли, что род Перовских находится в глубокой жопе. И если эти замшелые старпёры хотят, чтобы я его оттуда вытащил, пусть делятся мощными убер-плюшками. Иначе, какой мне резон помогать абсолютно чужим мне людям… Да и не людям даже, а так — весьма чуждым моим убеждениям мертвякам… Духам-хранителям неизвестно чего, твою медь! Рода-то, как такового, уже и в помине нет.
— А ты не глупец, мой далёкий потомок, — довольно отозвался былинный чародей. — Сам догадался, что мы тут все обосрались, — а в выражениях древний не стеснялся, — али кто подсказал?
— Роман Перовский дураком никогда не был, — хмыкнул я. — А сложить два плюс два сложная задачка только для полных недоумков…
— Да как ты смеешь так с основателем… — перебил меня уже пышущий гневом знакомый голос Лютовлада, которого, в свою очередь, осадил сам Волх Всеславич:
— Ты опять, Лютовлад? Мне что, лично выкинуть тебя из эгрегора семьи и отправить к колесу Сансары на перерождение?
— Прости, о Мудрейший, но его наглость и непочтительность…
— Его наглость и непочтительность привела всех в чувство! И меня в том числе! Он будет отличным главой рода! И я своею волею лично благословляю его на новые свершения! Род должен возродиться! Иначе, нам всем давно пора на очередной круг! Кто-то против? — ради проформы поинтересовался Вольга Всеславьевич.
Противников, естественно не было — авторитет прародителя «в среде» духов-хранителей был непререкаем.
— А ничего, что он обычный ведьмак? — вновь влез гадский Лютовлад.
Вот чего этому Лютику, сука, спокойно не сидится? Вроде нормально уже всё порешали, а он опять лезет!
— Обычный ведьмак? — весело громыхнул былинный колдун. — Ты совсем уже нюх потерял? Разуй глаза, или что там у тебя вместо них? Сколько вед видишь?
— Шесть… полных… Чуть-чуть до семи не хватает, — поспешно выпалил Лютовлад. — Но это же ведьмачьи веды!
— А за какой срок он успел так возвыситься, ты не рассмотрел?
— Прости, о Великий, этого мне не дано, — сознался Лютовлад.
— А головой подумать не судьба? — ядовито поинтересовался Волх Всеславич. — Ему еще и трёх десятков вёсен не минуло, а он ведьмак уже почти седьмого чина! Скажу больше — его дар проснулся всего лишь две луны назад!
— Это немыслимо, о Великий… — вновь пырхнулся гадский Лютик.
— Тебе напомнить, за какой срок я возвысился[1]? — Голос древнего колдуна неожиданно стал холодным и колючим, как зимний буран. — И лучше помочи, Лютовлад, пока я не осерчал.
Это он еще не осерчал? Да меня уже основательно пробрало «морозом», хотя своего тела я до сей поры не чувствовал. И как, интересно, эта магия действует?
— Пусть он ведьмак, — продолжил Вольга Богданович, — но я чувствую в нём хороший потенциал. Не будем ломать то, что уже имеется. А вот одарить…
Я неожиданно почувствовал, что меня словно бы наизнанку вывернули. Не знаю, как по-другому описать эти ощущения, когда собственного тела не ощущаешь, но и связь с ним, вроде бы, не потеряна. Я боялся лишь одного — как бы эти «братцы-духи» не обнаружили внутри меня первого всадника.
Но они не обнаружили, либо не придали этому значения. Но эта «экзекуция» долго не продолжилась — вскоре «неприятные» ощущения сошли на нет.
— Теперь ты кровезнатец, Роман Перовский, — как-то буднично сообщил мне Волх Всеславич. — Все главы рода кровезнатцами были, — пояснил он.
— Кровезнатец? — переспросил я. — Это типа гематолог, что ли? — задумчиво произнёс я.
— Это по-гречески, штоль? — Волх неожиданно проявил чудеса языковой эрудированности, чего я от него никак не ожидал. — Доводилось мне в ихних эллинских землях бывать… — Ударился он в воспоминания. — Хорошо у них — всяк год тепло, да море-окиян… Гемо — кровь по-ихнему, по-эллински, ну, а логос — учение, наука, знания. Выходит, что гематолог и кровезнатец — одно и тоже, только на разных языках. Только вот что я тебе скажу, Роман Перовский — невместно нам меж собой на чужом поганском языке балакать, когда свой, исконно ро̀дный под рукою имеется!
— Понял, Волх Всеславьевич…
— А теперь — прими мое БЛАГОСЛОВЕНИЕ! — вновь сотряс воздух легендарный древний чародей. — Теперь ты глава рода… А дальше, как-нибудь. В общем — сами разберетесь…
Кровавое марево неожиданно развеялось, и я опять очутились в родовом храме стоявшим возле алтаря. Правда кипящей крови в углублении уже не было, а на моей ладони не осталось даже шрама от раны. Взглянув на напряженную физиономию моего молодого деда, я устало улыбнулся (отчего-то я чувствовал себя вымотанным донельзя) и произнёс:
  
— Слышь, Вань, разжимай булки! Я уже вернулся! Всё нормально прошло!
— Откуда вернулся? Когда прошло? — удивился мой старик.
Похоже, что я отсутствовал совсем незначительный промежуток времени, что дедуляничего и не заметил, либо эта встреча «на высшем уровне» происходила непосредственно в моей голове, в этаком ускоренном режиме «мысленной групповой конференцсвязи» с духами-хранителями рода.