Товарищ "Чума" 7 (СИ)
— Уж не того ли смуглого и раскосого? — Указал я пальцем на слоняющегося неподалёку красноармейца, который каким-то странным образом сумел распознать моё присутствие в теле Лихорука.
Хотя, почему странным? Он же одарённый, инициированный, с довольно сильным талантом. По моим прикидкам вторую веду точно перешагнул, а до третьей совсем немного осталось. Просто отличное приобретение для моей команды.
— Он, — подтвердил Фролов. — Красноармеец Бато Баяндуев. По национальности бурят-монгол, — сообщил он мне. — Дед у него сильным шаманом был. Похоже, и он тоже… как это… с задатком?
— Бери выше, товарищ Контролёр — полностью инициированный! И чин для такого молодого возраста весомый…
— Тоже ведьмак?
— Как по мне, так большой разницы между одарёнными не вижу, — пожал я плечами. — Просто специализации разные у нас. Но, правильнее, наверное, называть его шаманом. Чую, что придётся нам с тобой, Лазарь Селиверстович, табель о рангах одарённых и дивных существ в скором времени разрабатывать, — тяжело вздохнув, произнёс я. — Сам же знаешь, что без бумажной волокиты ни одна новая отрасль на государственном уровне не обходится. А у нас с тобой дело не то, что новое — неизведанное и необычное!
— Вот тот-то и оно! — согласился со мной Лазарь Селиверстович. — Как такое необычное дело в обыденные рамки всунуть? Тут легко вконец и голову сломать!
— Ничего, Лазарь Селивёрстович, вот вытащим мою ненаглядную — дела веселей пойдут! — заверил я капитана госбезопасности. — Она у меня методист от Бога! Не обладая силой, разработала ту самую целительскую печать, которая товарища Сталина полностью излечила! Да и тебя, как на базу вернемся, излечит…
— Может, не надо, товарищ Чума? — опять начал съезжать с темы Фролов. — Есть более ценные для нашей страны товарищи, которые в вашем лечебном волшебстве нуждаются… А я уже и так приловчился, справлюсь потихоньку… Да и попривык я уже к своим ранам…
— Отставить нытьё, товарищ Контролёр! — строго произнёс я. — Запомни, даже заруби себе на носу: для меня сейчас ты самый ценный человек! Потому что от тебя может зависеть жизнь остальных членов нашей команды! А остальные, несомненно очень важные и необходимые для нашей страны товарищи, пока подождут. Вот когда у нас будет полноценная научная отрасль, с десятками и сотнями специалистов-энергетиков, тогда мы сможем помочь куда большему числу людей. А сейчас, товарищ Контролёр, нам себе бы помочь! Потому что без нас — вообще ничего не будет. Уловил, о чём я, Лазарь Селивёрстович?
— Так точно, товарищ Чума! — ответил Фролов, который уже безоговорочно признал во мне старшего. — Я готов…
— Молодец! — искренне похвалил я его. — И ничего не бойся — всё будет просто замечательно! Уже завтра вприсядку танцевать сможешь!
— А сейчас-то что делать будем, товарищ Чума? С детьми, да и с остальными… с курганом этим, чёрт бы его побрал! — искренне выругался он.
— Ты чего, не рад что ли, Лазарь Селивёрстович? — рассмеялся я, по-дружески хлопнув капитана госбезопасности по плечу.
— Рад, конечно! — ответил Фролов. — Дети в безопасности… Только с этим курганом, да ещё и с какой-то богиней в нём столько геморроя нам отольётся… — Скорчил скорбную физиономию чекист.
— А знаешь, сколько на то золото, что в этом кургане захоронено, можно оружия, техники и продовольствия у тех же американцев купить? — произнёс я, наблюдая, как разглаживаются недовольные морщины на лице Фролова.
— Сколько? — бухнул он.
— Да немеряно! — усмехнулся я. — К тому же, всё, что есть в этом кургане, имеет не только физическую ценность, но и историческую! Там такие раритеты имеются, за которые, любой буржуй-коллекционер удавится! Да, и не буржуй тоже. Такие дела, Лазарь Селивёрстович, надо учиться искать положительные моменты даже в самой хреновой ситуации.
— Уяснил, товарищ Чума, — согласно кивнул капитан госбезопасности. — Исправлюсь. Так как поступим с детьми и с курганом?
— Детей пока оставим в лагере с солдатами — не резон их куда-то на ночь глядя тащить. Здесь их накормят и напоят… — Неожиданно моё внимание привлек тот самый бурят-монгол Баяндуев, который обнаружил запинанную мною под куст оторванную башку умертвия. — Не трогай, обалдуй! — Меня словно что-то в бок толкнуло — предчувствие какое-то. Естественно, что нехорошее…
Но, как это обычно и бывает, я не успел со своим предупреждением — Баяндуев схватился руками за голову мертвяка, а после без чувств свалился рядом.
[1] После принятия христианства на Руси, пророк Илия в определенном смысле заменил Перуна. Даже праздник, посвященный богу-громовержцу, остался прежним — он только сменил название на Ильин день.
Глава 9
Молодой бурят валялся без сознания недолго. Я даже подбежать к нему не успел, как он резко, словно его кто за веревочки дернул, подскочил на ноги. И всё бы хорошо, да только когда красноармеец Баяндуев повернул к нам своё лицо, вдруг приобретшее цвет слегка недоспелого баклажана, стало понятно, что с ним что-то явно не так. Причём, очень и очень сильно не так!
Отгадайте, чьи черты я увидел в его лице? Вот-вот, я думаю, что и вы бы его сразу признали — вместо раскосой физиономии бурята-красноармейца Баяндуева на меня взглянула мерзкая харя первожреца-умертвия. И откуда это он, интересно, здесь взялся. Ведь я видел, как его проклятую душу запылесосила воронка, созданная Смертью. И мой потусторонний брат-всадник это проконтролировал.
Однако ж — нате, вот эта тварина стоит передо мной и нагло скалит острые игольчатые зубы, невесть каким образом отросшие у Баяндуева. А парнишка-то, оказывается, не только весьма одарённый шаман, он еще и полноценный медиум[1]! Я читал об этом в веде.
Это весьма и весьма редкий талант — полноценный медиум способен не только служить посредником между миром живых и миром мертвых, но еще и предоставлять собственное тело мертвой душе с последующим видоизменением его до параметров вселяемого в него духа.
Как в случае с этим бурятом и произошло — был Баяндуев, а превратился в дохлого первожреца, которого мы с таким трудом уничтожили с братишкой Лихоруком. Не без помощи Смерти, между прочим. И чего вновь ждать от этого утырка, сумевшего обвести вокруг пальца самого Великого Уравнителя, я не знал.
Возродившийся в новом теле мертвяк повернул ко мне свою фиолетовую рожу. Мутные и мёртвые белёсые зенки, в которые превратились глаза молодого красноармейца, тускло загорелись изумрудным светом, распространяя его и на жуткую оскаленную харю.
— Это что еще дьявольщина? — глухо спросил Фролов, выдергивая пистолет из кобуры.
— Баяндуев… Ты… это… Не пугай меня… Слышишь, Баяндуев⁈ — донесся до меня дрожащий голос сержанта Потапова. Такого представления этот повидавший всякого вояка еще не встречал. — Прекращай безобразить!
Солдатики тут же ощетинились оружием, направив стволы в своего сослуживца, изменившегося странным образом. Некоторые из них отчаянно побледнели, некоторые наоборот — испытали мощный выброс адреналина. С таким врагом их еще судьба не сводила. Поэтому они и прибывали в некотором страхе и ступоре, не зная, стрелять в тварь, которая еще недавно была их товарищем, или нет.
— Так, ребятки, не пальните случайно! — предупредил я, потихоньку выдвигаясь навстречу мертвяку, занявшему тело медиума. — А то красноармейцу Баяндуеву точно не поздоровится…
— Да он и сейчас на здорового не похож! — нервно хмыкнул за моей спиной товарищ капитан государственной безопасности. — Краше в гроб кладут, а тут страховидла такая, что кровь стынет!
— Всё-равно поаккуратнее, Лазарь Селивёрстович! — попросил я Фролова. — Может быть удастся еще Баяндуева спасти…
— Думаешь, такое лечится? — с сомнением протянул товарищ Контролёр, оценив степень изменения личности бурята. — Если только свинцом…
— Не-а, тут свинец не поможет, если только серебром. Эту тварь из его тела надо в ближайшее время вытащить — тогда спасём, — убежденно произнёс я, зная из записок прародителя Никитина о поразительной выносливости медиумов. Афанасий описывал один случай, произошедший с ним в Индии, так там один медиум-брахман носил в себе подобного «подселенца» несколько лет, а по окончании даже с ума не сошёл.