Перемирие (СИ)
— Хорошо, — ответил я и направился в сторону кабинета.
* * *Дверь кабинета была чуть приоткрыта. Достаточно, чтобы я заметил мягкое движение занавески и услышал лёгкий шелест бумаги внутри. Я подошел к двери, немного постоял, словно собираясь с мыслями, а затем толкнул створку.
Вера сидела за столом. Перед ней лежали два аккуратных ряда бумаг, а возле них стояла чашка с отваром, который уже успел остыть. Девушка перебирала бумаги, но едва я вошел в кабинет, не отрываясь от своих дел, уточнила:
— Как прогулка, Николай Арсентьевич?
— Отлично, — ответил я, входя в кабинет. — Нашли оленя.
— То есть, вы помогли пареньку? — глядя на меня, лукаво уточнила секретарь.
— Гавриле? — переспросил я и чуть усмехнулся. — Ревизор нам помог не меньше. Провел все исследования и уехал в столицу. Но обещал вернуться.
Секретарь улыбнулась:
— Хорошие люди тянутся к вам, Николай Арсентьевич, — сказала она тихо.
Я тяжело опустился в кресло:
— Как и плохие. Иначе промышленники уже давно бы поехали по своим делам.
Вера аккуратно поправила стопку бумаг. Через окно тихо прошелестел ветер. На мгновение показалось, что где-то вдали снова каркнула та самая ворона. Я вздрогнул, взглянул через окно в сад. Но никого там не было. Только ветер шевелил листья.
Вера удивленно посмотрела на меня и с тревогой уточнила:
— Что-то случилось, Николай Арсентьевич?
— Что? — переспросил я. — А, нет, ничего. Просто задумался. Простите, что взвалил на вас разбор заявок…
Вера покачала головой:
— Все хорошо. Просто…
Она замялась, словно подбирая слова, а затем продолжила:
— Пришли последние три заявки из окраинных волостей, — сказала она и разложила листы веером. — И у двух из них… проблемы.
— Какого рода? — уточнил я.
— Неполные данные, — пояснила девушка, пододвигая листы мне. Вот здесь, например, отсутствует подпись мастера. Я звонила по указанным номерам, но там никого нет на месте.
Я склонился над листами. Бумага была серая, плотная, шероховатая. Чернила легли слишком бледно, будто человек, который заполнял бумаги, сильно торопился.
Подписи действительно не было. Лишь аккуратное пустое место.
— Я… не хотела вас тревожить, — тихо продолжила секретарь. Её тонкие пальцы с чуть чернильными подушечками, осторожно коснулись бумаги. — Да только…
Я склонил голову и поинтересовался:
— А что нужно делать, если комплект неполный?
— Вернуть на доработку, — глядя на меня, как по инструкции отчеканила Вера. — Но про такое обязательно нужно сообщить начальству и получить подтверждение. Мало ли что.
— Тоже верно, — согласился я и еще раз взглянул на лежавшие передо мной бумаги. — Эти можно отправить, чтобы все доделали.
Секретарь кивнула и переложила их в правую стопку:
— Заявки, которые не соответствуют правилам, — пояснила она. — Те, которые не заземлились, или допустили другие нарушения.
— Хорошо, — ответил я и добавил. — Давайте я вам помогу.
Вера подняла глаза — быстрые, ясные, чуть удивлённые.
— Поможете? — мягко переспросила она, будто проверяя, правильно ли услышала.
— Конечно, — подтвердил я и придвинул к себе вторую стопку.
Секретарь чуть улыбнулась. Коротко, почти незаметно, но я заметил, что взгляд у неё потеплел. И мы принялись за работу.
* * *Мы сидели в кабинете до позднего вечера. Свет лампы ложился тёплым кругом на стол, растворяя углы, оставляя лишь нас двоих: меня и Веру, окруженных шелестом бумаги. За окном сгущались сумерки, сад понемногу погружался в синеву, а в доме воцарилась тишина.
Вера работала сосредоточенно, аккуратно перекладывая бумаги из стопки в стопку. Иногда она слегка хмурила брови, и тогда над столом словно бы нависало маленькое облако обеспокоенности. В таком случае она обращалась ко мне за помощью, и я растолковал, как правильно все делать. Секретарь кивала, и бумаги перекладывались в нужную стопку.
Я же то и дело отвлекался, глядя на девушку. И ловил себя на том, что смотрю на неё чуть дольше, чем обычно. Может быть, оттого что день выдался длинным и насыщенным. А может, потому, что тишина кабинета делала всё вокруг острее.
— Вы устали? — не поднимая головы, тихо спросила Вера, когда висевшие на стене часы показали восемь вечера, а на столе лежала еще половина неразобранных заявок.
— Нет, — произнес я, хотя спина уже ныла.
Она кивнула, будто и ожидала такого ответа, и продолжила работу.
С кухни донесся приглушённый стук посуды. Скорее всего, Никифор приводил дом в порядок. Иногда я замечал в коридоре небольшую тень, которая пробегала по своим делам. И только когда количество заявок сильно поубавилось, секретарь нарушила воцарившуюся в кабинете тишину:
— Знаете… — произнесла она, аккуратно помечая верхний лист карандашом. — Мне кажется, сегодня вы поступили очень по-северски.
— Это как? — удивился я.
Она подняла взгляд. В полутьме её глубокие, задумчивые глаза казались темнее обычного.
— Честно. И по-своему справедливо.
Я покачал головой, давая понять, что не понимаю. И Вера пояснила:
— Не давили на этого бедного ревизора. Не пытались ставить себя как чиновник, наделенный властью и полномочиями. Наоборот, дали ему почувствовать, что к нему относятся как к человеку. Пусть и такому…
Она замялась, подбирая слово:
— Летящему, — подсказал я и пояснил. — Человек, который витает в своих мыслях.
— Хороший термин, — согласилась девушка, перекладывая бумаги в нужную стопу. — Гавриле очень подходит.
Я слегка улыбнулся.
— А по-вашему я обычно давлю?
И заметил, что щеки девушки чуть покраснели.
— Нет. Просто… — она опустила голову, перебирая бумаги, — Но вы не северский, а прибыли из столицы. Там люди любят говорить сверху вниз. Как с подчиненными. Вы же ведете себя со всеми, как с равными. И неважно, кто перед вами: дворянин или мастеровой.
— Порой мастеровые бывают куда человечнее высокорожденных, — отметил я. — Особенно столичных.
Вера промолчала. И мы продолжили работать. Сумерки за окном перетекли в вечер, который, в свою очередь, превратился в плотную тишину ночи. И когда мы закончили последнюю заявку, Вера с облегчением выдохнула и потерла переносицу.
— Всё, — сказала она. — Остались только отчёты, но ими я займусь завтра утром.
Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Плечи приятно затекли, как бывает после правильно прожитого дня.
— А я позвоню Осипову и отвезу заявки. Пора собирать заседание и голосовать.
— Спасибо вам, Николай Арсентьевич, — тихо произнесла Вера, складывая бумаги в аккуратную стопку.
— Это и моя работа, — напомнил я.
Секретарь мягко, но уверенно покачала головой, но промолчала.
Я хотел сказать что-то простое, чтобы разрядить атмосферу. Но слова почему-то застряли в горле. Вера поднялась, собрала бумаги в две идеальные стопки и добавила:
— Вам нужно отдохнуть, Николай Арсентьевич. День был длинным и непростым. А завтра нас ждут новые заботы.
Она уже направилась к двери, но, оказавшись рядом со мной, задержалась на секунду. Чуть повернулась, тихо сказала:
— И… если что-то тревожит вас — дайте знать. Я рядом.
— Хорошо, — ответил я.
Секретарь ушла, тихо прикрыв за собой дверь. И оставив меня в кабинете одного.
Глава 23
Утро
Я вышел на крыльцо, на секунду застыл, осматривая окрестности. После тепла гостиной, прохладный вечерний воздух показался особенно свежим. Тени уже начинали собираться под деревьями, и сад открывался с другой стороны. Сейчас он виделся мне мягким, задумчивым, наполненным влажными запахами травы, которую еще не коснулась роса.
Я спустился с крыльца, ступени под подошвами ботинок тихо отозвались сухим скрипом. Воздух пах сосновой смолой, ещё тёплой после дневного солнца, и ароматом цветов. Где-то в траве стрекотали кузнечики. Припозднившийся шмель облетел двор и направился к пышной клумбе, где наверняка облюбовал себе ночлег.