Магия белых ночей (сборник)
Наконец она увидела заветную фразу «печатает».
Даня Соколов: Привет, а что такое?
Арина: После того как сходили со Светкой тогда в твою парадную, заинтересовалась городскими легендами о ней. Прочла, что якобы там пропадали люди, но не нашла никакой информации, а ты там живёшь.
Даня: Было дело. Мой батя тогда был ещё ребёнком, но дядя тусил в парадной вместе со всякими там рокерами. Он рассказывал, что один из его дружбанов поспорил с другим дружбаном, что спустится в наш подвал и пробудет там полчаса. Назад не вернулся. Его искали потом с ментами, но не нашли, как сквозь землю, ага. Так что в сети правду пишут.
Сердце у Арины заколотилось. Она даже подалась вперёд, жадно впилась взглядом в сообщение Дани, запоминая каждое слово, впитывая его, татуируя в своей памяти.
Она не сошла с ума!
Она. Не. Сошла. С. Ума.
Илья был реален. Он говорил с ней! Теперь Арина в это верила. Теперь она знала, что не сумасшедшая. Она вспомнила взгляд Ильи, его светлые глаза, его полную надежды просьбу «Освободи меня», и у неё что-то защемило в душе. Слова Ильи задевали какие-то струны её сердца, и теперь она слышала эту мелодию.
Музыка звала её за собой. Умоляла, упрашивала. Музыка чужой души, запертой в Ротонде и жаждущей освобождения.
Даня: Эй, ты тут?
Звук сообщения вернул Арину в реальность.
Арина: Да, я задумалась. Дань, а ты можешь спросить своего дядю, как звали того парня? Просто интересно, вдруг найду в библиотеке, в какой-нибудь подшивке старых газет.
Даня: Ок, пять сек.
Пять секунд растянулись на пять минут, и, пока Арина ждала от Дани хоть какого-то сообщения, никак не могла перестать думать об Илье. Что-то в нём цепляло её, заставляло вспоминать его лицо, его взгляд. Что-то звало и едва уловимо намекало: с ним Арина могла бы быть счастлива.
Она всегда была здравомыслящей девушкой; в отличие от Светки, не верила ни в гадания, ни в любовь с первого взгляда. И уж тем более – не верила, что человек из другой эпохи мог бы стать её суженым. Всё это казалось одной из тех историй, что описывают в книгах, но которые никогда не произойдут в реальности, потому что в мире не существует чудес, кроме тех, что люди творят своими же руками.
Так почему сейчас ей так абсурдно верилось, что Илью она знает будто бы всю жизнь? Почему так тянуло к нему, так хотелось ему помочь, его спасти?..
Даня: Дядя говорит, Илья его звали. Но фамилию не помнит.
Арина: Спасибо!
В её голове стучало имя. Илья, Илья, Илья.
Всё было правдой. И теперь она не могла думать ни о чём другом. Сердце тревожно заходилось в груди. Она хотела, хотела знать, как спасти его. Она хотела знать, почему именно она может помочь Илье.
Больше Арина его не боялась.
* * *Поверхность зеркала помутнела. Огонь свечей задрожал, будто на сквозняке.
Арина сидела перед зеркалом, глядя прямо на своё расплывающееся отражение. Она очень, очень хотела, чтобы Илья снова появился, поговорил с ней. У неё было столько вопросов! Но зеркало оставалось зеркалом.
Протянув руку, Арина коснулась холодной поверхности. Ей почудилось, что от стекла исходило едва уловимое тепло.
– Илья… – позвала она. – Илья… покажись мне. Пожалуйста.
Пламя затрепетало на призрачном ветру и погасло. Зеркало затуманилось ещё сильнее, и из дымки, скрывающей отражение комнаты и самой Арины, вышел Илья.
«Теперь ты знаешь, что я тебе не врал».
– Я хочу помочь.
Эти слова сорвались с её губ прежде, чем Арина успела остановить себя, и будто камень упал с её души. Она ведь и правда хотела помочь. Её душа тянулась к Илье так сильно, что противиться этому уже не получалось, пусть она и не знала, что их так крепко связывало.
Илья в отражении улыбнулся, широко и радостно.
«Ты и правда не отвернёшься от меня?»
– Конечно нет! – Арина понимала, что выглядит как дура, сидя перед зеркалом и разговаривая вслух с отражением, но было плевать. Как он мог вообще предположить, что она его бросит после того, что она узнала о нём от Дани? Она бы не смогла! Просто не сумела. – Как я могу освободить тебя?
Илья потянулся и приложил свою ладонь к её ладони. Тонкая поверхность из кварца, соли и прочих химикатов не позволяла почувствовать тепло его руки, но сердце Арины всё равно переполнилось нежностью. Ей хотелось бы, чтобы Илья по-настоящему смог держать её за руку. Хотелось ощутить, как сплелись бы их пальцы…
Хотелось коснуться его. Быть с ним рядом.
Это было, разумеется, невозможно. Даже если бы она освободила Илью. Боль от этого осознания острой иглой вонзилась в её сердце, но Арина сжала губы, не позволяя этой боли сломать её решимость.
Она поможет Илье.
«Ты должна знать… та ведьма… – почему-то слова Ильи начали прерываться, словно кто-то мешал их связи. – Она… помоги… только ты можешь совладать… с её силой…»
В зеркале, прямо за его спиной, мелькнула тёмная фигура. От неё несло злобой и гневом, а ещё – силой, и Арину будто током шарахнуло. Невольно отдёрнувшись, она вскрикнула.
«Берегись!» – успел крикнуть Илья, и, хотя его крик был беззвучным, в комнате задрожали стёкла. Вторая свеча моментально погасла.
Из зеркала на Арину глянула тень. Согбенная, жуткая.
«Придёш-ш-шь за ним – умрёш-ш-шь, – прошипела она. – ОН МОЙ!»
Последние слова ведьмы грохнули, как гром. Зеркало зашаталось и чудом не рухнуло. Арина машинально закрыла руками лицо и голову, чтобы защититься, если зеркало полетит на неё, зажмурилась. В комнате запахло горелым, горькими травами и кровью.
Хлопнула форточка. Крики ведьмы раздавались не в комнате, но прямо у Арины в голове. Она съёжилась на полу, зашептала молитву – как знала, как умела, не будучи верующей. Ведьма захлебнулась смехом, и вдруг всё стихло. В комнате посветлело.
Арина села, отняла руки от лица. Оказалось, что она заплакала и даже не заметила слёз, до того ей было страшно.
Потухшие свечи валялись на полу, будто раскиданные в приступе чьей-то ярости. По поверхности зеркала змеилась длинная трещина.
IVВсю ночь Арину преследовали кошмары. Она не могла уснуть; по углам ей чудились тени, а как только она задрёмывала, то видела узкий длинный погреб и стены, заляпанные кровью, а из углов ей чудилось жуткое ведьминское шипение.
«Придёш-ш-шь за ним – умрёш-ш-шь… Придёш-ш-шь за ним – умрёш-ш-шь…»
Но Арина всё равно не могла до конца бояться угроз старой ведьмы, сама не зная почему. Она чувствовала, что права в своём желании помочь Илье. Чувствовала – что-то их связывает, как нить в старинной японской легенде, и эта нить не позволяет ей отказаться от него, отвернуться. Даже если Арина потом больше никогда его не увидит.
К счастью, белые ночи разогнали жуткие тени. Ведьма отступила, разозлённая поднимающимся из-за горизонта солнцем и Арининым сопротивлением, но было ясно – не сдалась.
Накидавшись кофе, Арина встретила день в библиотеке имени Маяковского. Сначала она искала любую информацию об Илье, но нашла лишь одну заметку, в которой говорилось, что в Петербурге после несанкционированных рок-концертов в Ротонде пропал молодой человек и никто его больше не видел. Его имя в статье почему-то не упоминалось, но Арина была уверена, что это и был Илья. Сердце у неё сжалось от жалости к нему и к его близким. Она вспомнила его взгляд, такой печальный и потерянный; душа её наполнилась теплом и нежностью. Арина вновь ощутила ту связь, что тянулась к нему.
Она должна. Просто обязана помочь Илье.
Даже если с каждой минутой ей всё сильнее хотелось просто видеть его рядом с собой. Пусть и через простое зеркало.
Арина понимала: для этого нужно узнать хоть что-то о ведьме. Пожилая сотрудница помогла ей найти в компьютере отсканированные подшивки старинных газет года с 1900-го и старше. Щёлкая мышкой и листая пожелтевшие страницы на мониторе, она искала хоть какие-то упоминания о Ротонде. Глаза болели от постоянного напряжения, но Арина не сдавалась.