Из духа и оков (ЛП)

Я смотрела на Седьмую, ее взгляд стал теплее, хотя я видела там страх. Я открыла рот и закричала.
Мои глаза открылись, и я оказалась на земле во дворе, где мы были, где были тела моих родителей.
Я не знала, почему понимала, что прошло не так много времени. Может, миг в обычном времени. Во снах с магами Духа прошел не миг. Я не знала, почему понимала это, сколько бы я ни провела времени в тех снах, когда я билась и понимала, что происходило, когда ощущала стихии в себе, тут время не проходило.
Может, так было всегда, даже когда я была в мире людей и не понимала те сны.
Я не могла сейчас думать об этом.
Тело дрожало, пять стихий во мне боролись за власть и контроль. Я знала, что на мне были ладони Истона, как и других. Я не могла смотреть на них. Я вытянула руки, и Вода и Воздух врезались в землю. Это сотрясло магию Земли, и все лица, которые нависали надо мной, отлетели от меня.
Я лежала на спине. А теперь стояла. Но мои ноги не касались земли. Я парила, носки сапогов скользили по земле, Воздух во мне заставил волосы встать дыбом, они развевались от ветра, которого там не было. Земля дрожала подо мной, и огонь плясал в моих глазах и на пальцах. А потом появилась Вода. Она поднималась спиралями из прудов вокруг нас, летала по воздуху, создавая водопады, на которые смотрели другие краем глаз.
Они следили за мной.
Воздух вокруг меня был заряженным, и я знала, что огнем и силой в себе я могла сжигать здания. Как и раньше, я могла все это превратить в пепел, пыль, Дух, в… ничто. Я могла использовать силу в себе и сломать всех их. Я могла навредить всем на моем пути за то, что посмели трогать мое. Я смотрела на тела перед собой, которые друзья не убрали, потому что не было времени.
Я смотрела на трупы своих родителей.
Я не кричала, не визжала. Я молчала. Я смотрела на них и знала, что обратного пути не было. Я буду помнить этот момент до конца своих дней, даже если они были сочтены. Они заплатят за то, что сделали. Серый умрет от моей руки, как и монстр, убивший их. Предатель. Гаррик.
Они все умрут, а я поднимусь. Я отогнала эту мысль, пыталась совладать с силами. Все пять стихий были слишком. И мне не нравился голос в моей голове. Не нравилось, что он звучал не как я. Мне нужно быть Лирикой. Нужно было помнить, какой я была. Иначе я буду худшим монстром. Я буду той, кто уничтожит всех, потеряв контроль. Я буду хуже Серого.
Народ кричал мое имя, они тянулись ко мне, и я опустила взгляд и увидела Истона. Он смотрел на меня темными глазами, вытянув руки. Я знала, что видела там правду. Не тревогу. Только чистое доверие.
Он не мог меня любить, но доверял мне.
Я не могла подвести его. Не могла никого подвести. Больше нет. Я это не допущу.
Я потянула за магию в себе, словно запирала ее в сферу в моей душе, закричала снова и рухнула на землю со стуком.
Другие прибежали ко мне, но Истон добрался первым. Он обнял меня, а Брэлинн прыгнула мне на колени и свернулась. Родес сжал мои плечи. Розамонд была рядом. Другие тоже там были, хотели помочь. Я могла лишь закрыть глаза, пока лились слезы.
Мои родители были мертвы. Но… я открыла пятую стихию.
Теперь я на самом деле была Жрицей Духа.
Расплата наступит.
Теперь я знала цену. Жертва. Жаль, что ее заплатила не я.
Глава двадцать вторая
Истон
Я оставил Лирику в своих покоях, а не ее. Мне было все равно, что кто — нибудь думал об этом решении. Я мог быть гадом, но я был королем. Все мирились с моими приказами.
Я не мог терпеть, не зная, где была Лирика, даже если от мыслей о ней что — то двигалось во мне, и лед не давал мне приблизиться.
Я был в порядке. Она будет в порядке.
И снова я повторял это себе, надеясь, что это поможет.
— Розамонд с ней, — Родес подошел ко мне. — Мне не нравится, что моя сестра в твоей спальне, — проворчал принц Люмьера.
Я посмотрел на него, приподняв бровь. Но без особого пыла. Я знал, что не смогу прогнать крики Лирики из головы. До конца дней, даже если конец наступит быстро. Как и не мог забыть, как кровь полилась из ее глаз и носа, и ее кожа будто трескалась, пока она дрожала.
 
Было сложно быть козлом, королем, которого я хорошо играл, когда я хотел только убедиться, что она была в порядке.
Что — то проникло в мое сердце, кулак из тени сжал его. Я подавил судорожный вдох. Я не мог выглядеть слабо, особенно при Родесе. Я знал, что Серый все еще управлял мной. И если я не буду осторожен, он лишит меня всего, как сделал с Лирикой.
— Твоя сестра в безопасности от меня. Не переживай за это.
— Мне нужно переживать за Лирику? — тихо спросил Родес, и я знал, что он не шутил. Он беспокоился.
И я беспокоился.
Он все еще хотел ее? Я должен был переживать? Она не могла быть моей. Может, я должен был отпустить ее. Дать ей быть его.
Нет.
Это было неправильно. Она не могла.
Я снова игнорировал маслянистый лед на месте сердца. Проклятие давно разобралось с органом.
— У меня нет на это ответа, — сказал я, удивляя себя честностью. Мне не нравился взгляд его серебряных глаз, то, что Родес принял это как правду. Я всю жизнь думал, что он был моим соперником. Мы все же были сторонами одной монеты.
Два сына с силами королевств.
Я постоянно пытался обхитрить его на поле боя, так было в нашей юности. А потом он ушел искать Лирику, нашу Жрицу Духа. И я остался спасать свой народ.
Я должен был ненавидеть его. Я думал, Лирика любила его. Оказалось, они не были половинками.
Нет, Лирика должна быть моей. Как и все, чего я касался, я испортил и это. Может, как и соперничество, это было вырезано на камне при рождении.
— Ты знал, что Гаррик сделает это? — спросил Родес. Гнев, как знакомый друг, наполнил меня. Я сжал кулаки по бокам.
— Конечно, я не знал, что он планировал. За кого ты меня принимаешь?
Родес шагнул вперед, и мы оказались нос к носу. Он прищурился, шумно дыша, сжал кулаки, как я.
— Я уже не знаю, что думать о тебе, Истон.
Он оскалился, пока говорил, и я хотел ударить его по лицу. Я хотел убрать серебро из его глаз, избить его, пока все во мне не перестанет болеть. Пока я не смогу все сделать лучше. Я знал, что это не произойдет. Это никогда не случится.
— Я не знал, — выдавил я.
— Ты так говоришь, король, а если ты знал? А если Серый управляет тобой? Почему мы не заперли тебя или не сковали, как Эмори?
Я смотрел в его глаза, видел там пыл, и у меня не было ответа.
Я отвел взгляд. Я не опустил плечи или голову. Я не показывал ему, что сдавался. Но отвел взгляд.
А потом повернулся к залу кристалла, посмотрел туда, где Лирику убили, где умерла моя мама. Где умерла подруга Лирики. Где вся надежда, что у меня было хотя бы подобие контроля в этом королевстве, пропала.
Кристалл заискрился, снова стал ярче, давал магию королевству.
Я знал, что оставались месяцы, а то и дни. Я знал костями, что у нас не было даже года. Как иначе? Кристалл умирал. И нашей надеждой была девушка, лежащая в моей кровати, потерявшая сознание от сил, охвативших ее тело, и горя в сердце.
— Мы ничего не знаем, — сказал я деревянным голосом. — Другие следят за мной. Следят, как я управляю народом. Делают вид, что охраняют меня ради тех, кто не знает правды, — пауза. — Я ощущаю, что ты следишь за мной.
— Да, — в слове и голосе Родеса не было извинений. — И потому я не думаю, что ты связан с Гарриком. Он использовал тебя, чтобы попасть сюда.
Я напрягся и посмотрел на парня.
— Так ты просто пытаешься вывести меня из себя?
— Возможно. У тебя такой контроль? Да, я вижу, что это ты, а не Серый. Ты не использовал магию на мне, а я вел себя с тобой ужасно. Обвинял, угрожал при твоем дворе. И ты ничего не сделал мне в ответ. Да, я знаю, что это ты. И я думаю, что ты сильнее, чем раньше, потому что знаешь, что Серый может сделать.