Сдавайся, Рыжая (СИ)
— Точно не хочешь на машине? — уточняю аккуратно, брякая автомобильными ключами в руке.
— Точно не хочу! — замирает, покосившись на ключи. Подошва второго валенка цепляется за сугроб. Развивается феерично по ветру. — Ай…
— Все хорошо? — ровняюсь с ней, вглядываясь в невинное ведьмовское личико.
Так и хочется заржать, но держусь.
Я же джентльмен…
— Отлично. — слезки капают из огромных увлажнившихся глаз.
— А че «Ай» то?
— Ниче. — прикусывает скукоженную синюю губку. Капелька блестящая романтично стекает по подрумяненной щечке.
— Тепло сегодня… — оглядываю с любовью местные заснеженные просторы. — Я даже носки не надел.
Мы на льду стоим, затопленным ледяным морем. Рыжая босыми пальчиками ног активно пританцовывает.
— Да! Хорошо! — всхлипывает невинно. — Мне нравится! Я тоже носки не надела!
Я вижу…
— Хочешь, на ручках тебя понесу?
— Каких еще ручках! Зачем?!
— Тут сыро. Обувь твоя может промокнуть.
— Нормально все! — злую моську корчит. — Это очень теплые валенки, Матвей!
— Подожди, как ты меня назвала?..
— Никак! — теряется внезапно. — Не надо мне помогать! — воинственно выбирается из лужи в сугроб, чтобы удрать.
Со вздохом, позволяю.
Сколько у меня еще выдержки?
Яростно шагает, оставляя вереницу гномьих отпечатков с крохотными пальцами, расставленными веером.
Она их еще по очереди загибает, чтобы не так холодно было.
— Один, два, три, четыре, пять… — подсчитываю каждый заледеневший коготь.
— А? — оборачивается, красным пятачком ослепляя.
— Пока еще пять осталось.
— Чего?
— Ничего. Иди. — хмыкаю я.
— Не понимаю, о чем ты, придурок. — краснеет.
— Не холодно ли тебе девица, не холодно ли тебе, красная?..
— Не жарко! — откидывая отвалившийся рукав в сторону. — Хватит издеваться!
— А в машине жарко… — вздыхаю я. — Идти далеко. Могли бы за пять минут доехать.
— Не хочу, сказала же!
— Ладно. — подавив волну гнева. — Может, в магазин обувной заскочим?
— Зачем это?
— Просто так.
— Не хочу!
Добираемся до ресторана. Садимся на лучший столик у панорамного окна.
— Устриц в винном соусе не желаете?
— В винном не надо, — вежливо улыбаюсь официантке. — Моя леди может пошатнуться и упасть со стула. Подайте в сливочном.
— Придурок. — злится моя леди, поедая все, что попадается под руку.
— Не завтракала? — стреляю в нее соблазняющим взглядом.
Когда мне уже перепадет кексик? Думаю, сегодня? А?
Уверен…
— Не успела. Но у меня в планах ужин приготовить. Вот сейчас доем устрицы и пойду! — опять отшивает.
Нервно теребит пуговичку на платье.
— У меня как раз нет планов на ужин. — тонко намекаю я.
— Да, не повезло тебе.
— Загляну к своей жене на пару часиков. — злобно цежу, склонив голову набок.
— У меня что-то входная дверь заедает.
— Тогда через окно.
— Форточка примерзла!
— Стекло разобью.
— Я сегодня в плохом настроении!
— Исправим. — сквозь зубы цежу. — Я. Хочу. Тебя.
— Мне надо подготовиться! — вскакивает со стула и несется к выходу, покраснев, как помидорка. Я за ней. — Это очень важное событие!
— Закажу тебе такси. — злость уже закипает во мне.
— Да что уж там! — превозмогая внезапный дождь с градом…
***— А на ужин у нас супчик! — радостно ставит передо мной наполненную красной жижей тарелку.
Ох, лять. Я еще от спагетти не отошел.
— Это борщ? — на всякий случай уточняю.
Больше похоже на отворотное зелье.
— Это рассольник.
Зависаю на несколько минут с ложкой у рта.
Рисковать или нет? Траванет и не поморщится.
Ну ладно, мне же сегодня кексик перепадет. Буду терпелив.
— А че он красный?
— Я в него свеклу добавила.
— Получается борщ, — облегченно вздыхаю, засовывая в рот.
— Вместо картошки. Они же похожи по вкусу!
— Один в один.
Слезки потоком из глаз бегут.
Из моих.
— Ну как? — мельтешит перед лицом. Не дает очухаться.
— Превосходно.
— И малосольно, да? У меня соленых огурцов не было, добавила свежих. Скажи, это придает перчинки?
— Еще какой.
— А вместо морковки я натерла…
Одно мое веко начинает панически дергаться и щипать, будто туда заполз муравей.
— Не говори. Не хочу знать. Пусть будет сюрприз.
— В прошлый раз я пересолила еду, в этот раз решила не портить, и не положила вообще…
— Это ты хорошо придумала.
— А знаешь, соль вообще вредна для организма.
— Действительно.
— Правда вкусно? — шепчет благоговейно, вглядываясь мне в глаза.
Честно, стараюсь не рыдать.
— В жизни ничего вкуснее не ел.
— Ты такой милый, когда пробуешь мою еду. — подперев рукой подбородок, смотрит на меня с восхищением и восторгом. — Я таю.
— Готов всю тебя сожрать. — заявляю смело. — Такую хозяйственную.
— А мне не жалко, ты кушай. Я еще сварю.
— Вот спасибо. А что на десерт? — отодвигаю пустую тарелку. Стреляю глазками на ее дурацкуую полосатую пижамку.
Надеюсь, доживу до утра.
— А на десерт ничего нет. — расстраивается она.
— Ничего страшного. — улыбаюсь довольно.
Пришло время кексика.
— А давай-ка я блинчики пожарю! У меня муки нет, но можно заменить ее…
— Можно не надо?
— Почему? — разочарованно. Дышит шумно.
Ее грудь высоко вздымается, и я сильно залипаю.
Порочные картинки в голове. Один изврат, как сказала бы Рыжая.
Устоять невозможно.
— Поздно уже. Наелись. Пора в кроватку.
— Я еще не устала. И не наелась.
— Это отлично, я помогу тебе устать. — встаю во весь рост. — И накормлю. Припадай скорее на колени.
Надвигаюсь на нее.
— Твоя помощь не потребуется, я все сама. — тоже поднимается грозно. — Извращенец.
Руки в бока.
— Идиотка. — шиплю взбешенно. — Хватит меня мучить. Давай сама, я могу и не подсказывать.
— Ты какой-то не терпеливый. — жалуется она. — Это несерьезно. Так дела не делаются.
Челюсти с силой сжимаю. У нас только так и делается.
— Цветы были. — загибаю один палец.
— Ты про кактус? Какая чушь…
— Свидание и ресторан было. — загибаю второй.
— Ты про устрицы без винного соуса? Это не смешно!
— Суп я твой поел!
— Не, ну это каждый сможет! Я сегодня вкусно приготовила.
Прикрываю устало глазки. Вздыхаю отрывисто.
— Что же ты еще хочешь?
— Ты даже без подарка на ужин пришел.
— С подарком, — достаю из откуда ни возьмись пакет с новыми вещами. Сапожки из натуральной кожи, курточку стильную, несколько видов платьев…
Хрен ты сегодня отвертишься, Рыжая.
Кидаю все также грозно в нее.
— Сколько стоит этот пуховик? — спрашивает, скрупулезно просматривая ценник.
Огромную лупу из шкафа достает. К глазику деловито прикладывает.
— Не сильно дорого.
— Я его носить не буду! — испуганно отшвырнув мне в лицо. Лупой болезненно по голове прилетает.
Сука-а-а-а-а-а. Нервы на пределе.
— Почему? — давлю нежнейшую улыбочку.
— Теперь мои штаны слишком дешманские.
— Че это дешманские? Они триста долларов стоят. — прикладываю замороженную креветку к израненному лбу. Хорошо, что холодильник в квартире появился, но льда я в морозилке не нашел. — А че она горячая?
— Разница ощутимая. Да просто я с рук холодильник взяла, он не морозит, а греет!
— Ты уже придираешься! А разница с дырявыми валенками тебя не смущает? — заканчивается мое терпение. Кручу креветку перед глазами, в которых шкворчит от звездочек. — Не пойму, а как она такая замороженная?
— Не смущает! — несется испуганно в комнату. — Она не замороженная, а высохшая! Я на рынке купила!
— Спасибо за уточнение.
Яростно отшвыриваю всю пачку креветок в мусорное ведро.
Доведет ведь меня…
Несусь на Рыжую на всех парах. По дороге снимаю с себя штаны. Тянуть нельзя, а то она что-нибудь выворотит.