Чернила и огонь
– В идеальных условиях, – вздохнул он, – мы располагали бы средствами, которые позволили бы нам анализировать тип бумаги и чернил, дефекты каждого экземпляра, то, где были куплены книги… Но, к сожалению, наши ресурсы очень ограничены. Никто не вспоминает об этих книгах. Библиотека кое-как помогает держаться на плаву нашему отделу, потому что мы не сильно ее донимаем, время от времени добиваемся определенных успехов и, самое главное, получаем финансирование от правительства.
Себастьян изо всех сил старался говорить с как можно большей долей сарказма, но ему не удалось меня обмануть. Было очевидно, что его расстраивал тот факт, что на его работу не выделялось больше средств.
Тем не менее я не могла позволить его жалобам отвлечь меня от моей задачи. Наступил прекрасный момент, чтобы наконец заговорить о том, зачем я, собственно, к нему пришла. Выпрямившись, я откашлялась, прежде чем начать.
– Господин Фритц-Брионес очень хочет узнать, возможно ли здесь найти еще какие-нибудь экземпляры, которые принадлежали библиотеке его деда.
– Как я уже объяснил господину Фритц-Брионесу, это невозможно выяснить. В случае с «Неряхой Петером» экслибрис на последней странице оказался нетронутым, что необычно. Кстати, именно он нашел эту книгу. – Он указал на Олега, и тот, залившись краской, отвел взгляд. – Кроме того, – добавил он, – вы должны иметь в виду, что книги не просто отобрали и украли у их владельцев. Штаб рейхсляйтера Розенберга уделил большое внимание тому, чтобы коллекции, попавшие к нему в руки, были разделены на части и разбросаны по разным городам.
Он был прав. Любой библиотекарь в курсе, что лучший способ потерять книгу – переставить ее. Когда отделяешь экземпляр от его собратьев, то он утрачивает любые связи и становится абсолютно анонимным, что, несомненно, и нужно было нацистам.
– У нас есть доказательства, что в 1943-м году библиотека купила у одного ростовщика около сорока тысяч книг, большая часть из которых была конфискована из домов многих депортированных евреев. Возможно, этот экземпляр «Неряхи Петера» господина Фритц-Брионеса как раз был в этой партии, а может, и нет.
Я сдержала вздох, который уже готов был вырваться у меня из груди. Мне уже стало надоедать, что любой путь приводил в тупик, но я не могла винить в этом Себастьяна. Если бы не он и не его коллега Детлеф, то все эти бесхозные книги до сих пор пылились бы в подвалах здания.
– Спасибо за ваше терпение, Себастьян. Для меня все это в новинку.
– Не переживайте, мы здесь как раз для этого. Олег будет помогать вам во всем, что может понадобиться.
– Надеюсь, он не будет возражать, если я тут на какое-то время задержусь.
Я сопроводила этот комментарий вежливой улыбкой, но мне показалось, что Себастьян Финстервальдер недостаточно быстро на нее ответил. А еще я заметила, что выражение его лица медленно изменилось с радушного на скучающее, хоть он и поторопился вернуть себе прежнюю любезность и вежливо кивнул.
Но было, разумеется, слишком поздно. Из-за своей неуверенности он не поведал мне всех деталей. До этого момента мне и в голову не приходило, что мое присутствие могло вызвать у него дискомфорт. Теперь же стало очевидным, что им требовалась любая помощь, которую они могли получить.
– Вы что-то хотите мне рассказать, Себастьян?
Я попыталась придать этому вопросу вежливый тон, хотя не знаю, удалось ли мне это. Марла говорит, что когда я раздражена, то становлюсь как открытая книга. Себастьян уже готов был сказать «нет», но, не успев это сделать, сдался.
– Вы ведь знаете, что вы – не первый эксперт, который сюда приезжает? Узнав об этой истории, многие журналисты и библиофилы проявляют интерес к нашей работе. Нас уже посещали некоторые из самых авторитетных в мире. – Он начал перелистывать книгу, лежавшую рядом с ним. Казалось, он не искал в ней ничего конкретного – просто пытался занять чем-то руки. – И знаете что, Грета? Их интерес к нам падает, как только они понимают, что здесь нет никаких ценных экземпляров: лишь те, что оставались у людей дома, когда им приходилось бежать со всех ног или когда их арестовывали или убивали. Кулинарные, философские, детские книги…
– У меня есть вполне конкретная цель, – возразила я. – Я ни в коем случае не охочусь за сокровищами. – Казалось, Себастьян меня не услышал. Мне пришло в голову еще несколько аргументов, которые я могла бы высказать ему в ответ, но я решила оставить их при себе, понимая: что бы я ему ни сказала, это не убедит его в моих намерениях. Именно поэтому я встала, чтобы закончить разговор. – В таком случае спасибо вам за все.
– Приятно было познакомиться, Грета.
Без лишних слов он повернулся к компьютеру и вновь сосредоточился на том, чем занимался до нашего прихода. Казалось, он уже начал обо мне забывать.
Мне очень захотелось его упрекнуть, сказать ему, что я еще ничего не сделала, чтобы заслужить подобное недоверие, но это вряд ли хоть как-то помогло бы. Если этот парень и был кому-то что-то должен, то только всем этим книгам.
Не обращая внимания на мою растерянность, Олег открыл дверь кабинета и придержал ее, приглашая меня выйти.
– Пойдем, Грета. Я покажу тебе, где мы их храним.
16
Путь в подвал оказался еще более запутанным, чем тот, что привел нас в офис отдела, который возглавлял Себастьян Финстервальдер. Нам пришлось спуститься на лифте на первый этаж, а там пересесть на другой, который отвез нас еще на два этажа вниз.
По дороге у меня было достаточно времени, чтобы обдумать слова Себастьяна.
Надо признать, его речь меня задела. Я не ожидала, что мое присутствие здесь будет воспринято как какая-то неприятность, но в то же время не могла не заметить, как его поведение напоминало мое. Скорее всего, я вела бы себя точно так же, если бы вынуждена день ото дня иметь дело с начинанием, обреченным на провал.
– Не обижайся на Себастьяна, – нарушил мои размышления Олег. – Он очень серьезно все это воспринимает. – Это его не оправдывало, и мы оба это понимали. Возможно, поэтому Олег решил развить мысль. – Я имею в виду, что он неплохой парень, если его получше узнать.
Олег говорил о своем коллеге с некоторой преданностью. Похоже, он считал его чуть ли не героем. На самом деле, мне было абсолютно все равно, плохой парень Себастьян или нет, если он облегчит мою работу.
Наш хаотичный маршрут завершился возле дверей, которым, должно быть, было не меньше пары столетий. Как только Олег распахнул их, в нос ударил запах, показавшийся мне очень знакомым: смесь ароматов старых страниц, пыли и чернил. Помещение было гигантским, размером с баскетбольную площадку. Стеллажи тянулись и пересекались во всех направлениях без каких-либо перегородок, что превращало это пространство в подобие лабиринта из дерева, картона и бумаги. Казалось, будто вся эта мебель выросла здесь сама по себе, и выглядела она так, словно была каким-то изменяющимся организмом, который перестраивал форму, исходя из собственных потребностей.
– Что ж, они здесь, – сказал Олег.
Я бы никогда не подумала, что количество книг, которые там хранились, было настолько огромным. Стеллажи были переполнены, а полки прогибались под тяжестью томов, находясь на пределе своей прочности. Некоторые из шкафов укрепили с помощью стальных каркасов. Часть экземпляров лежала прямо на полу, образуя высокие стопки, нарушавшие закон всемирного тяготения.
Оправившись от изначального шока, я направилась по ближайшему проходу, такому узкому, что мне показалось, что этот лабиринт сейчас поглотит и меня.
– Сколько их здесь? – спросила я.
Олег помедлил с ответом, поправляя очки.
– Сложно сказать. Мы полагаем, что только в Берлине было украдено больше миллиона книг. А это – самая большая библиотека в городе, так что…
Он больше ничего не сказал, позволяя мне представить все самой. Пространство между стеллажами было настолько узким, что двое там могли пройти только след в след. Кроме того, я заметила, что на многих полках книги стояли в два ряда, что опровергало мои изначальные расчеты.