Князь Алтайский (СИ)

Я выпрямился, держа в руках обе статуэтки: золотую — Источника, и черную — Голос. Чмокнул Аглашу в носик:
— Я побежал.
И сбежал вниз по лестнице в подземелье. Моя Аглашенька осталась снаружи. Потому что даже она не должна знать, где спрятан Источник. Нет, дело не в недоверии — дело в том, что в здешней Руси есть Повеления, которыми можно заставить рассказать любую тайну.
А еще здесь есть пытки.
* * *
Итак, дано: есть подземелье, в три яруса, на каждом ярусе есть кольцевой коридор и десяток радиальных. От каждого коридора отходят помещения. Спрашивается в задаче — в каком из них я буду прятать Источник?
Правильный ответ — ни в каком.
Я сбежал вниз по лестнице, бодро топоча сапогами, а потом тихо и бесшумно поднялся обратно на один пролет. Лестница в подземелье шла не прямо: пролет — площадка — поворот — пролет — площадка — поворот — пролет. И вот этот, средний, пролет, он не виден не снизу, ни сверху. Да и — кому придет в голову, что вход в тайник с Источником — не в самом глубоком подземелье, а буквально в двух шагах от входа? Да еще и не на площадке, что выглядит хоть сколько-то логично, а просто посреди прохода. О таком может догадаться только любитель искать пасхалки и секретки в компьютерных играх, но таких на Руси пока что немного. Целых ни одного.
Я игрушки не люблю.
3
Я поставил золотую статуэтку на ступеньку, рраз — и вот уже Источник полностью развернулся, а на меня нахлынула знакомая волна боярской силы. Чувствуешь себя таким… могущественным, повелевающим десятками и сотнями людей, властителем судеб… Неудивительно, что бояре крайне не любят держать свои Источники свернутыми, на такие ощущения немудрено и подсесть, как на наркотик и без Источника начнется натуральная ломка.
Ну, или это меня одного так кроет.
Сейчас, как боярин в полной силе, я мог почувствовать любого своего человека и даже отдать ему Повеление. Я развернулся и посмотрел вниз, под ноги. Ясно ощущая, что там, под ногами, трудолюбиво прокладывает очередной коридор мой чародейный холоп.
— Иди к входу! — негромко произношу я и понимаю, что Повеление докатилось до него, когда чувствую, что холоп двинулся в мою сторону.
Ну разве не круто, а⁈
* * *
— Ты должен прокладывать проходы по чертежу, — говорю я, зная, что мои глаза залиты чернотой Повеления.
Холоп молчит, внимательно слушая.
— На чертеже вот здесь и вот здесь, — показываю я в две противоположные стены лестничного проема, — есть помещения. Проход к ним — сажень в длину, сажень в высоту, полсажени в ширину. Сами помещения — сажень с аршином в высоту, круглые, две сажени в поперечнике. Делай.
Холоп послушно развернулся, негромко произнес Слово, поднял руку — и стены колыхнулись и принялись расступаться. Примерно как если направить струю горячего воздуха из фена на сугроб — что? Мне было скучно! — только земля не таяла, а уплотнялась. Вот уже начали вырисовываться очертания прохода…
Я отступил назад. Пусть работает. Можно, конечно, Повелеть ему забыть о том, что я его вызывал и что приказал делать, но такие приказы имеют обыкновение слетать в самый неудобный момент. Спасибо прадедушке Северьяну, он в своем дневнике подсказал, что в таких случаях делать.
Не надо приказывать забыть, что ты его вызывал — просто запрети смотреть в твою сторону и тогда холоп на вопрос, не видел ли он тебя, совершенно честно скажет, что не видел.
Не надо приказывать забывать, какие помещения он делал — просто скажи, что они есть на чертеже и тогда холоп скажет, что делал все строго по чертежу.
4
Итак, что мы имеем? Два готовых помещения — холоп уже отправлен обратно, доделывать третий ярус — проходы в которые чернеют посреди лестницы, как бельмо на глазу. Бельмо… чернеют… да, я мастер сравнений…
Что с ними нужно сделать? Глупый вопрос — закрыть, конечно. И не просто занавесить шторкой, а закрыть так, чтоб и следа не было и так, чтобы только я и моя родня могли открыть. В общем — закрыть так, как были закрыты тайники в подземельях Осетровских под Мангазеей.
  
Я достал нож, закатал рукав и осторожно разрезал кожу на руке у локтя. Можно было и просто ладонь полоснуть, но тогда свежий порез может попасться кому-нибудь на глаза и подсказать, чем я занимался.
Теперь собственной кровью обвести проем и произнести нужные Слова. Закрывающее, Запирающее, Убирающее… Всего двенадцать Слов. И потом, чтобы открыть скрытый проход — нужно будет только приложить ладонь. Причем мою. Причем идущую в комплекте с остальным мной. Причем — живым мной.
* * *
— О, необычно, — произнесла Голос, после того, как я развернул ее из статуэтки в полноценную статую, — твой новый дом?
— И твой тоже.
— Мне нравится. И столько людей… Можно, я убью вон того плотника?
— Нет!
Маньячка!
— Почему?
— Потому что! И…
— Ай!!! Я голая! Где мой сарафан?!!
Я закатил глаза и принялся разворачивать одежду стеснительной статуи.
С одной стороны лестницы — помещение с Источником. С другой — с Голос. И, если кто-то сможет вычислить, где спрятан Источник, то у него будет, как в логической задачке — выбор из двух дверей, за одной — приз, за другой — смерть.
А подсказок не будет совсем.
5
— Ты всё сделал? — подпрыгнула на месте Аглаша, когда я, наконец, появился. Моя скоморошка явственно заскучала, еще немного — и она сделает сальто назад.
— Всё. И…
— Тогда пошли!
Меня схватили за руку и потащили вниз по лестнице обратно под землю. На ходу я успел посмотреть на те стены, за которыми прячутся Источник и Голос.
Никаких примет. Стена и стена.
— А куда это мы идем?
— Хочу тебе кое-что показать, — она затащила меня в ту же комнату с сундуком, в которой мы подловили Морозову.
— Что? — не понял я. Затупил, признаю.
На пол упала шубка. Сарафан. Рубашка. Сверху лег кокошник.
— Здесь холодно, — пробормотал я, глядя на неоспоримые доказательства холода. Два острых доказательства.
— Тогда быстрее согрей меня!
Аглашенька прильнула ко мне и прошептала:
— Понравилось смотреть, как Марфа нагибается? Хочешь посмотреть, как нагибаюсь Я?
— Только посмотреть?
— Не-а.
6
Я стоял на вершине башни своего родового особняка. Конечно, на самом деле родовой особняк Осетровских — в Мангазее, но его отжали подлым образом, так что… да, блин, я глава рода и я решаю, где тут мой родовой особняк! Здесь!
Рука сжимала посох, а я смотрел вниз, на расстилающиеся передо мной просторы, которые очень скоро станут моей вотчиной.
Да! Готовься, Алтай, князь Алтайский грядет!
М-да, переборщил с пафосом…
Ладно, хватит кривляться, приступай.
Моя кровь бурлила от подключения к Источник и от… ну, короче, от Источника. Да. Только от этого. Точно.
Эм… В общем, кровь моя бурлила и пора уже было прекращать оттягивать момент и начинать.
Я стиснул посох, аж костяшки побелели и тихо произнес:
— Объявляю эти земли своей… ВОТЧИНОЙ! АХ-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
Простите, не удержался. Хотя вскидывать руки к небу, я думаю, было перебором. Я ударил посохом оземь…
И тут через меня хлынула сила Источника.
Она катилась во все стороны, как волны от брошенного в воду камня, как взрывная волна от авиабомбы, и там, где она проходила — земля превращалась в вотчину. Внешне это никак не сказывалось, но я, владелец вотчины, начинал ее ЧУВСТВОВАТЬ. Не знаю, как это описать, но я как будто узнавал каждый бугорок, каждый овражек, каждое деревце на СВОЕЙ земле.
Неописуемое ощущение.
Так, Викентий, мать твою, Георгиевич, тормози. Помнишь историю с бесом? Переборщищь от жадности — сдохнешь. Ведь это не просто сила Источника, в нее и твоя собственная жизненная сила вкладывается и она — не бесконечна.