Малахольный экстрасенс. Дилогия (СИ)
— Вот что, Витя, — начал Михаил. — Приглашаем тебя в клинику. Завтра выходной, сеансов у меня нет, посмотрю тебя. Идет?
— Брось! — махнул рукой Виктор. — Мне уже не помочь. Болезнь неизлечимая.
— ДЦП тоже, — хмыкнул Михаил. — Я, однако, исцеляю. Тебе что, в лом? Попытка не пытка, как говорил товарищ Сталин.
— В самом деле, Виктор! — подключилась Вика. — Покажем вам наше отделение, познакомим с детьми. Многие из них прежде не ходили, а теперь — запросто. Посидим, попьем чаю, можно с коньяком. Любите коньяк?
— Люблю, — улыбнулся Виктор. — С кофе.
— Будет и кофе! — заверила Вика.
— Значит завтра в десять, — завершил разговор Миша. — Мы заедем за тобой.
Виктор жил неподалеку от их дома. В десять они забрали его и отправились в клинику. Там провели по палатам, показав детей — больных и уже исцеленных. Последних набралось много — в выходные дни из клиники не выписывали. По лицу Виктора Вика поняла, что увиденное его впечатлило. Михаил отвел его в процедурную, а она отправилась готовить кофе и закуски. Минут через десять в ординаторскую заглянул Миша.
— Тяжелый случай! — сказал, присев на стул. — Позвонки уже начали срастаться. Жар прямо полыхает. Плесни мне кофейку! Выпью и продолжу.
Так он забегал дважды, а потом появился вместе с Виктором. Вику поразил контраст в облике двух мужчин. Если Виктор выглядел свежим и помолодевшим, то Михаил — усталым и разбитым.
— Получай готовенького! — сказал он, подтолкнув друга в спину. — Витя, продемонстрируй!
Друг улыбнулся и, наклонившись, достал пальцами пол.
— Раньше ниже щиколоток не получалось, — объяснил Вике.
— Налей нам кофе! — попросил Миша. — Вите можно с коньяком. Мне нельзя — за рулем.
Посидели, поболтали. Друзья принялись вспоминать прошлое. Оказалось, они много лет жили в одной комнате общежития: сначала Бауманки, затем тракторного завода.
— Представляешь? — смеясь, рассказывал Михаил. — Витя как-то надумал джинсы постирать. Прополоскал и, не отжав, через всю комнату на балкон вынес, где подвесил на подтяжки, к штанинам гантели прицепив.
— Зачем? — изумилась Вика.
— Чтобы не садились, — объяснил Виктор.
Вика захохотала.
— А еще громкую музыку любит, — продолжил Михаил. — Включит проигрыватель и смотрит на меня: молчу или возмущаюсь. Если молчу, увеличивает громкость. И так, пока не скажу: прекращай!
— Отключал? — спросила Вика.
— Переходил на наушники, — ответил Виктор.
Вика снова засмеялась.
— Сколько я вам должен? — спросил Виктор.
— Брось! — махнул рукой Михаил. — Ты меня обяжешь, если никому не скажешь, кто тебя исцелил — даже ребятам. Разболтают и начнется. Представляешь, сколько больных спондилоартритом в стране? На всех меня не хватит. Тут детей бы исцелить…
Домой они вернулись в отличном настроении. В квартире Михаил, пройдя в комнату, вытянулся на диване.
— Полежу немного, — объяснил. — Устал что-то.
— Стоило так выкладываться? — спросила Вика, присаживаясь рядом. — Мог разбить лечение на сеансы.
— На второй я бы Витю не затянул, — вздохнул он. — Следовало сразу. Но теперь за него спокоен. Может, и жену заведет. Он со странностями, как любой старый холостяк, но добрый.
— У меня есть подруга Лариса, — сказала Вика. — Разведенная, как и я. Врач в клинике. Очень хороший человек. Развелась, потому что муж спился. Только у нее дочка. Это ничего?
— Да хоть две! — махнул он рукой. — Разве в этом дело? Помнишь Колю, за столом напротив сидел. Маленький такой, кругленький?
— У которого жена на полголовы выше? — уточнила Вика.
— Этот, — подтвердил Михаил. — Он ее у мужа увел. Долго ждал, пока разведутся. И ребенок у нее от первого мужа. Знакомь Витю с Ларисой. Понравятся друг другу — хорошо. Нет — пусть сам ищет. Я свое дело сделал.
— Я тебя люблю! — сказала Вика, и поцеловала мужа.
Одной из обязанностей врачей в клинике были ночные дежурства. В график включали и заведующих отделениями. Неприятно, но куда денешься? В тот вечер, отправив Мишу домой, Вика не подозревала, как изменится их жизнь после этой ночи…
* * *Звонок в дверь отвлек меня от чтения. Бросив книгу на диван, я встал и пошел к двери. Кого принесло? Вика на дежурстве, соседи нас в такое время не беспокоят. Пациент? Только, если кто адрес слил. До сих пор не хаживали.
Звонок прозвенел во второй раз — протяжно и настойчиво. Пациенты так не звонят. Я открыл дверь и удивленно уставился на стоящего за порогом незнакомца. На вид лет сорока пяти, лицо невыразительное, одет в модный плащ и шляпу. Из-под плаща выглядывали отутюженные стрелки брюк и лаковые ботинки. Богатый прикид.
— Добрый вечер, Михаил Иванович! — поздоровался нежданный гость. — Разрешите?
Я посторонился. Он вошел в прихожую, снял и протянул мне шляпу. Я послушно взял и повесил на вешалку. Он расстегнул пуговицы на плаще и повернулся ко мне спиной. Я помог ему раздеться и примостил плащ рядом со шляпой. Делал это на автомате — словно ждал дорогого гостя и теперь старался угодить.
— Туда? — спросил незнакомец, указав на дверь комнаты, и, не став ждать подтверждения, прошел в зал, где устроился в кресле и указал мне на диван. — Присаживайтесь!
Удивляясь себе, я сел на предложенном месте.
— Посидите так, — велел он и стал рассматривать меня. Взгляд у него был тяжелый и пронизывающий. Я пришел в себя и с вызовом уставился на него. Выглядел незваный гость респектабельно. Пиджак в крупную клетку, белоснежная сорочка, в вырезе ворота — цветастый шелковый платок. Темно-серые шерстяные брюки в полоску и лаковые остроносые туфли. Вылитый заграничный буржуй, какими их изображает советская пресса. Говорит с легким акцентом. Такой появляется в русских, много лет проживших за границей.
Незнакомца мое разглядывание нисколько не смутило. Он продолжил свое занятие, время от времени прищуривая блеклые глаза.
— Что и следовало ожидать, — произнес, завершив осмотр. — Аура яркая, устойчивая. Потенциал сильный, но запечатан, выход только в ладони. Из какого года перенеслись?
— Что?! — изумился я.
— Бросьте, Михаил Иванович! — улыбнулся он. — Нет смысла запираться. Хотите угадаю? Две тысячи двадцатый?
— Двадцать первый, — буркнул я.
— Ну, и как там? — поинтересовался он. — Третьей мировой не случилось?
— Хуже, — вздохнул я. — Короновирус из Китая прилетел. Что-то вроде гриппа, но более заразный и тяжкий по последствиям. Здравоохранение почти всех стран к пандемии оказалось не готовым. Не хватает коек, врачей, нет лекарств, только перед моим уходом создали вакцины. Но они пока слабо помогают. Правительства объявили карантин и закрыли людей в домах. Не помогло: люди продолжают умирать. Счет идет на миллионы. Экономика рухнула, в ряде отраслей откатилась на десяток лет.
— Об экономике поподробней, — попросил он.
Я подчинился. Он слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы. Интересовался, как заметил, главным образом транснациональными корпорациями. Рассказал ему все, что помнил.
— Благодарю, — сказал, когда я смолк. — Ценная информация. Правда, ждать долго, зато старость обеспечу, — он улыбнулся. — Как вы умерли?
— От сердечного приступа в квартире.
— У меня автомобильная авария, — сказал он. — Две тысячи шестой год. Недоумок на «порше» врезался. Через две полосы выскочил на встречную — и в водительскую дверь. Только и успел заметить светлую тень. Пьяным оказался, мне про то в больнице сказали. Только в ней не задержался — слишком тяжкие повреждения. Темнота — и прихожу в себя в своем же теле в 1975 году. Рядовой служащий Внешторгбанка с нищенской зарплатой. В СССР — застой. Я Плехановку [43] закончил с красным дипломом, мечтал работать за границей. Но таким, как я, без связей или без волосатой лапы, как тогда говорили, хода не было. В той жизни высоко не пробился — начальник управления в банке. Занимался ценными бумагами. Обеспеченный, но не богатый человек. Я всегда знал, что стою большего, только как себя реализовать? В СССР невозможно, в независимой России — поздно. Начинать следует молодым. К тому же проявился дар, вроде вашего, но иного направления. Испытал и понял: нужно убегать, иначе попаду в лапы КГБ. Сунут в камеру и замучают экспериментами. Удалось слинять. Нервов помотали, — он хмыкнул, — но выпустили. Перебрался в США. Ожидал, что придется туго, но не подозревал, что насколько. Без друзей, денег, связей… Но пробился. Понемножку стал играть на бирже. Память у меня отменная, историю появления и развития «голубых фишек» [44] знаю хорошо. Первый миллион заработал через пять лет. Жизнь наладилась, но меня не удовлетворяла. Масштаб мелкий. Крупному игроку на бирже нужен значительный капитал. Можно взять кредит, но, во-первых, много не дадут, во-вторых, рискованно. Я так пару раз пролетел. Опираясь на свои знания, рассчитывал сорвать куш, в результате ушел в минус. Еле закрыл позиции. Это ведь не наш мир, Михаил Иванович.